Занавес

Я проснулся от лучей, что бились о моё лицо и слепили мои закрытые глаза. Я приподнялся, чувствуя слабость и приятные ощущения от долгого сна. Протерев глаза рукавом кофты я положил парку себе на колени и прижал локтем. Послышался неприятный звук. Я посмотрел своим ещё сонным, не понимающим взглядом вправо и увидел нечто. На заднем сиденье, придерживая какого-то мужика за плечо патлатый придурок, что вчера меня выгнал наносил удары в изгиб шеи. В руках его был очень странный нож, он продолжал впивать и вытаскивать из мертвой туши оружие, пачкая себя и кожу на сиденье. Я не издал ни одного звука, просто сидя в метре от него я смотрел на это зрелище всё ещё думая, что это сон. Седой, поправив лямку своей майки (видимо, он спал прямо около обогревателя) повернулся в мою сторону. Он посмотрел чуть выше меня, после чего снова вернулся к своему месту обходя спящих людей, по дороге снимая с себя окровавленную майку. Я тихо, медленно выдохнул и встал на трясущиеся колено одевая на себя парку. Выйдя через поломанную дверь автобуса я ступил на светлый, слепящий глаза снег. Дым от потухшего костра, деревья, что уже не вызывали у меня страха, красивое светло-серое небо– всё дарило мне чувство комфорта, словно я получил некую независимость от общества. Я вдохнул свежий, холодный воздух и прикрыл глаза наслаждаясь лучам солнца, что пробивались через ветви. Мне даже на секунду показалось пение птицы, что мы частенько слышим ранней весной идя по паркам или скверам города. Я почувствовал голод, поэтому у меня возникла правильная мысль– вернуться в автобус и ждать пробуждения кого-либо. Мне так не хотелось расставаться с чувством тепла на душе, вдыхая холодный воздух свободы. Я вошёл через ту же дверь, откуда вышел и аккуратно лёг на носилку. Закинув ладони за голову я смотрел в потолок слушая сонный свист человека, что спал слева от меня. Я почувствовал ужасный запах крови и желчи и немного полежав, решился встать осмотрев мертвого мужчину на заднем сиденье. Я аккуратно подошёл к нему, посмотрев в его закатившиеся глаза, что до сих пор были открыты. Я начал осматривать его с ног до головы, а вскоре и обыскивать. Аккуратно, стараясь не задевать участки ран с артериальным кровотечением (чтобы не запачкаться) Я обыскивал его одежду. В итоге я обнаружил лишь окровавленную накладку от кармана и нож который, наверняка был причиной нападения. Одежду я, конечно же не собирался брать, даже не от того, что она вся залилась кровью. Я снял нож с его петелек на куртке и положил на свою ладонь лезвием вниз, чтобы вся кровь могла стечь со стали. Услышав, как кто-то повернулся на бок я вздрогнул и запрыгнул обратно на своё место, протирая нож испачканой накладкой кармана трупа. Когда я закончил очистку холодного оружия я закинул нож под носилки, а накладку скрутил и положил выемку между полом и ближайшим сиденьем. Ожидая пробуждения хоть какого-то человека я просто смотрел в потолок и рассуждал– что же я буду здесь делать? Через (как мне показалось) пару часов в дверь вошёл незнакомец, которому Экхарт отдал сигарету. В руке его был огромный брезентовый мешок из которого он достал армейский сухой паек кинув в первого попавшегося человека. Тот моментально проснулся, захватив ИРП и выбежав наружу. Проснулись практически все, разбирая еду из мешка. Через пару минут почти все уже разбежались за автобус, чтобы принять долгожданный рацион питания. Я подошёл к мужчине прося того же, но осмотрев мои плечи он нагнулся и тихо проговорил: — Трупы питаются снегом. Я хотел уже возразить, описать свой голод, но подняв голову, чтобы увидеть его глаза я передумал. Я видел в его взгляде явный подтекст, который словно напрямую мне твердил: " Не заслужил, не заслужил." Я, подперев свою голову перилами посмотрел в окно. Я увидел, как толпа людей, доедая сухпаёк собирались уходить. Я вздохнул, почувствовав боль и слабость. Наверное, этот вздох был ещё и знаком облегчения, что я остался один... Если бы я остался один. Через несколько мгновений толпа ушла в глубины леса. Проследив за последним ушедшим, в момент, когда он пропал из моего поля зрения я взял нож и рванул наружу к тыльной стороне автобуса смотря на толстый слой снега. Я упал коленями на землю и принялся голыми руками черпать снег. На моих глазах выступали слёзы каждый раз, когда я брал в руки снег и принимал с особой жадностью. Снег утолил мою жажду и голод, Я не мог себе отказать. Но в один момент я остановился. В метре от меня из автобуса вышел патлатый убийца, что стоял на лютой стуже с голым торсом. Он присел на корточки и с помощью холодного снега начал выводить из майки кровь от утреннего побоя. После своей работы он посмотрел на меня, сидящего на снегу в недоумении и произнёс: — Я могу чем-нибудь помочь?— он встал, выжав майку и закинув её в окно автобуса.— Раз уж ты только найденный, может у тебя уже появилась цель из рассказов старшин? Он прищурился и пошёл в мою сторону — Я не ошибся, это ты. Ты ведь шёл с таверны?— Я положительно кивнул.— Тебе рассказывали про группы?— его словам проследовал очередной мой кивок.— Ну, какие цели у тебя? На данный момент он был похож на человека, что расспрашивал меня чисто для галочки, для того, чтобы сделать иллюзию, что ему интересно. Я закрыл глаза на его предполагаемые намерения и наконец ответил: — Я хочу в штатский плен. — Я уже подумал, что попросишь еды, но тебе и снега достаточно, верно?— его гримаса расплылась в хитрой кошачьей ухмылке. Я пропустил это мимо ушей дабы не усугубить положение. Не было у меня сил на то, чтобы обижаться на выкрики седого. Ну, и если признаться, то я его боялся. — Подожди меня, пойдёшь со мной. — сказал он услышав хруст снега от моих колен. Он вошёл в малое построение рядом с автобусом откуда достал черный свитер и теплый пуховик. Одевшись, он похлопал по моему плечу (возможно он заметил, что я был напряжён) и взяв палку, повёл меня в противоположную сторону от той, откуда я пришёл. Мне было как-то спокойно утром в лесу. Подобно кубанским генералам верхушки деревьев были покрыты белоснежными папахами снега. Мне уже не казалось пение птиц, Я его отчётливо слышал. Наверняка, сейчас начало февраля, скоро наступит весна. Снег под ногами хрустел словно старый деревянный пол тёплой таверны. На душе было спокойно и тихо, даже рядом с таким человеком, как этот седой убийца. Мы продвигались в глубь леса. Вскоре, я и вовсе перестал видеть серое небо, на которое я смотрел и щурился от солнечного света, сквозь облачную дымку. За деревьями я не видел ничего, было темно, как ночью. В миг этот только начавшийся день превратился в кошмар. Мы вошли в зону леса, в которой не проглядывал я ни единого просвета. Мы продвигались всё дальше и дальше от места, где мы и встретились. Я шёл, как мне казалось, долгими протяжными часами, посматривая то на ветви, что частенько бились о моё лицо, то на высокую фигуру полудурка. Наконец, седой путник остановился и посмотрел в сторону звука поломанной ветки. Из той стороны вышел одетый в горку человек, что низким баритоном резко говорил, словно отрезал концовки предложений: — Имя. — Фирузджон Верховенский,— представился седой и достав палку, начал простукивать по снегу подобно слепому. Неизвестный, отойдя по периметру воображаемого полукруга обходя седого продолжил говорить: — Имя! Скажи имя!— он достал пистолет и направил в мою сторону,— Скажи, скажи! — Захар,— ответил я дрожащим голосом, поднимая свои руки, что я держал в карманах. Я отвёл взгляд, увидев сзади человека с пистолетом парня в дождевике. Верховенский прищурился, убрав палку за пазуху и тихо, еле наступая на пятки двинулся к новой персоне. Я, оставаясь на том же месте продолжал держать руки. Человек с пистолетом словно не замечал седого, смотрел лишь на меня. Я заметил, что возможно он считает, что Верховенский безопасен и ничего не способен сделать. Мои руки дрожали. Холод смешался со страхом и вселился в кисти. Я переводил свой взгляд от первого незнакомца, ко второму, что был одет в прозрачный дождевик поверх черного пальто. Он приближался к мужчине в горке медленно, с наслаждением, словно всё время мира было в его распоряжении. И наконец, он добрался до цели. Честно признаюсь, лучше бы я этого не видел. Он достал странный нож, что я видел в руках патлатого и лёгким движением, словно аккуратно рассекая воздух он поднял холодное оружие над шеей жертвы. Тот лишь успел повернуться. Парень воткнул нож в низ шеи, проталкивая его всё глубже и глубже. Послышался хриплый вопль жертвы, виновный вытащил нож из шеи и вновь воткнул его, но в другом положении. Прокрутив его не вытаскивая из окровавленной плоти мужчины, он сделал ещё несколько контрольных ударов разбрызгивая кровь по снегу и "горке". Пистолет выпал из рук после того, как душа покинула тело. Наконец, последний раз сталь впилась в шею, нападающий с тем же наслаждением провернул оружие, после чего достал и отбросил в сторону. Убийца подхватил Труп левой рукой, словно сцепив его в объятия. Вторую же он засунул в отверстие, что он проделывал лезвием ножа. Долго копашась он изредка доставал её чтобы смахнуть куски мяса с его кожи, но моментально зарывая её обратно. Он долго проводил внутри трупа своей рукой, пока не ухватился за что-то — Фирузджон, подай нож — Я не вижу его!— крикнул с каплей злости седой. — Да чёрт побери, свой мне отдай. Седой подбежал, чуть ли не падая с ног, вручил ему своё оружие в руку, что придерживала труп. Верховенский ловко перешёл к левому плечу убийцы удерживая жертву в удобном положении. За правой рукой в глубокую рану проследовал нож, парень словно что-то пытался поддеть, прорезать внутри шеи. Наконец, он перестал мучить бедное тело и резким движением вытащил руку. Оставляя мертвого беднягу на ноже он поднял вверх правый кулак с которого свисало что-то окровавленное и длинное. Это была трахея. — Отпускай,— на выдохе сказал парень в дождевике. Патлатый достал из шеи свой нож и протирая его о ткань он посмотрел на труп. Всё тело было в крови. Ни единого места на нем не было, что не покрылось этой жизненно важной жидкостью. Мне стало плохо. Настолько, что казалось, словно я постепенно умираю. Неприятное чувство, тошнота, боль и страх овладел мной пока я смотрел на эту мерзкую картину. Я упал на колени пытаясь отвернуться от запаха крови и поймать поток свежего воздуха. Вскоре, от пустоты в желудке меня вырвало запальным соком. От неприязни к самому себе я дрожащим голосом тихо застонал, до сих пор пытаясь потерять запах трупа. Парень в дождевике схватил меня под руки и оттащил от мёртвого тела в сторону Верховенского. — Мне хватать его что-ли, Винторез?— сказал седой подбивая свою ногу о другую. — Конечно хватай, чего стоишь? Не видишь человеку плохо? Они поставили меня на ноги ожидая, что мне опора уже не требуется, но нормально стоять Я не мог. Слабость овладела мной, вскоре я вовсе закрыл глаза и попытался уснуть. Лицо моё было схоже с рожой пьяного мужика, что даже не пытался притвориться трезвым. Патлатый пытался посмотреть на меня, но я прятал лицо в рукав своей парки. Убийца сделал маленькое отверстие в трахее, что была у него в руках и, продев нитку завязал её вокруг пуговицы на дождевике. — Делать нех*й, нести прийдется!— сказал Фирузджон вновь взяв меня под правую руку. В ответ он услышал одобрительное мычание и двое товарищей потащили меня вперёд. Я мыслил трезво, но очень мутно. Слышал их разговор, но мне было лень думать, о чём они говорят. Запах крови уже не мучал меня. Мне было легко, свободно, хорошо. Несли меня около десяти минут. После чего меня бросили на снег. Я открыл глаза. Передо мной стояло несколько человек в чёрных кителях. Где я?