Белая ночь

Вове снился сон. Все было как будто в чёрном тумане, и лишь смутные образы и фигуры пробивались сквозь тьму и раскрывали окружающую картину. Парень был в комнате какой-то квартиры, перед ним светился белый прямоугольник. Этот прямоугольник — все, что он смог различить из мутных очертаний. Вова как будто был здесь раньше, он это чувствовал. — Скоро все будет так, как ты хочешь... Кто это говорит? Голос немного высокий, женский, на слух принадлежащий шеснадцатилетней девочке. Вова повернулся к ней, однако ее лицо было скрыто в чёрной бездне, но не ее силуэт. Маленькая девочка. На ее макушке торчали два маленьких хвостика. Вова начал вспоминать, кому могут принадлежать эти через чур маленькие хвостики. Алиса? Нет, не она, у нее хвостики длинные. Ульяна тоже не подходит по той же причине, да и ее хвостики смотрят вниз, а у этой девочки вверх. Лена? Конечно, наверняка и не она посетила Вову во сне, но почему-то при мысли именно об этой девушке Вове стало очень спокойно. Ладно, пусть будет Лена, в конце концов это именно его сон, и он решает, кому в нём быть. — Как я хочу? А чего я хочу? Девушка приблизилась, лёгкими движениями она разрывала чёрную вуаль, и сквозь мгновение он мог бы увидеть ее лицо... Вова проснулся от стука в дверь. Первые секунды он потратил на запуск мыслительных процессов, а для его ускорения начал осматриваться по сторонам. Он взглянул на соседнюю кровать. Его соседка, кстати, так и не объявилась. Вове даже стало слегка любопытно, кто она. Ну, похоже, что она либо безответственная неряха, либо у нее не было времени аккуратно разложить свои вещи: груда ярких футболок и джинс сформировали маленький Эверест где-то на юге СССР в богом забытом пионерлагере. Стук повторился. Вова неохотно встал с кровати и протянул: — Да, заходите... Но ответа не последовало. Видимо, Вова ответил очень тихо. Нащупав ногами пол, он поковылял к двери, все ещё досыпая на ходу, вспоминая странный сон. Девочка... Она казалась такой знакомой... Вова открыл дверь, за порогом стояла Славя. — Привет. Надеюсь, я тебя не разбудила — А с чего ты взяла, что я спал? — У тебя лицо тебя заспанное! — со звонким смехом ответила Славя — Да, действительно... Нет, я уже не спал, почти... Ты ко мне? Моей соседки здесь нет, так что... — Вова уже хотел бы выпроводить незваную гостью и закрыть дверь, надеясь, что он никому сейчас не нужен, но Славя и не собиралась уходить, а наоборот, чуть ли не вламывалась в его домик. — Так я и к тебе. Скоро ужин, а в столовую, да и вообще, нужно ходить по форме. Пойдём, выдам тебе необходимое, Ольга Дмитриевна просила — Да, — с едва ли скрываемым недовольством протянул Вова и отправился за Славей. "Наверно, мне стоило бы попытаться не ворчать хотя бы это лето" — так про себя думал Вова, пока следовал за девушкой. В этот раз Вова шёл почти рядом со Славей и пытался поддерживать с ней разговор, но он явно как-то не клеился, что вызывало у Слави определённые трудности в формировании дружбы с новым пионером. — Ты такой задумчивый. — Возможно. — Наверно, все время уходит на размышления? — Ага, почти. — Увлекаешься историей и философией? —.... Типа того. — Как интересно! А какой страной ты интересуешься? — ... Европой. — Обширненько... А я вот хочу краеведом стать. Славя все забрасывала и забрасывала Вову вопросами обо всем, что касается только его, пыталась нащупать общий интерес, найти к Вове подход, а в ответ Вова только и парировал короткими ответами, но сам ничего не спрашивал девочку, даже из вежливости. Немногим позже Славя отступила, полагая, что Вове нужно время привыкнуть к лагерю и новым людям, так как не все ребята, как Славя, быстро адаптируются к новой обстановке, тем более к новой компании, чужим людям, а она тут как на допросе пленного немца! — Ну, мы пришли! Славя привела Вову к домику на краю лагеря, на двери которого висела табличка "Склад". Достав из кармана юбки связку ключей, девушка отперла дверь и жестом пригласила парня за собой. Склад выглядел как склад: куча стеллажей, протягивающихся вдоль стен, а на них были аккуратно разложены сотни белых рубашек с стекающими по ним алыми ручейками галстуками. В других отделах лежали пакетики с непонятным содержимым, но пахло химией. В другой стороне лежала другая одежда, инструменты, уборочный инвентарь. Склад был действительно огромный. Осмотреться Вове не удалось, Славя пригласила его к столу, за которым девушка уже что-то писала в тетради. — Выбери пока себе форму и примерь. Спортивная тоже полагается. Тёплое брать не надо. Вова взял с полки комплект пионерской формы. Материал был лёгкий, как раз для жаркого лета. В комнатке, которая служила примерочной, если судить по зеркалу для человека в полный рост и коврику под ногами, Вова сменил свой образ несколько раз, убедился, что ему вполне удобно и он, наконец, подобрал нужный размер, так же выбрал спортивку и вернулся к Славе. На столе лежал пакет с постельным бельём. — Готов? Давай по-быстрому все закончим, а то Ульянка твою порцию съест, — Вова подхватил смех Слави, но вышло лишь одинокое "ха-ха", — итак... Форма пионерская, 2 комплекта, не забудь взять ещё. А что? Ты всю смену в одном ходить будешь? А если порвётся? Испачкается? То-то же... Спортивная? Есть... Дальше у нас... Постельное бельё... Есть.. Теперь... Умывашки... Зубной порошок, щётка, мыло, полотенце, станки, мочалка есть? Хорошо, подготовился... Тогда, кажется, пока что все, на первое время хватит, если что-то закончится или не будет, обратись ко мне, я выдам отдельно. Вот, распишись. Вова оставил свою закорючку напротив своей фамилии в книге выдачи имущества. Так много вещей выдают... Ох, и разорится же министерство культуры и отдыха Советского союза, щедро одаривая юных пионеров вещами личного пользования... Славя довольно потянулась на стуле. — Ну, теперь можешь идти. Прости, но до столовой я не смогу составить тебе компанию. Дела, дела... Я даже не все сразу могу тебе выдать. А ты уже иди, сейчас подадут сигнал к ужину. Играет горн, если что. — Его так-то уже подавали... — Так это для малышей! Они всегда кушают первыми. Но они едят так быстро, что мы долго их и не ждём, — Славя вновь засмеялась, упоминая ребят. Наверно, очень любит ребят. — Третий горн дня нас, так что не зевай! Приятного аппетита! — И тебе Вова, хоть и хотел поесть, не особо спешил в столовую. Сперва он решил закинуть свои вещи в домик, а потом налегке двинуть в трапезную. Интересно, как здесь кормят? Находясь в материальном мире, пока его мысли ушли бороздить моря борща и котлет по-киевски, он столкнулся с кем-то. — Ой... — Лена? Прости, я что-то замечтался... Лена, уже готовая брать на себя вину за все грехи человечества и случайное столкновение, была, наверно, немного разочарована в том, что извиняется не она, как она привыкла. Хотя, можно сказать, что ей было скорее непривычно, чем грустно. Она кротко улыбнулась — Ничего... — В столовую идёшь? — Да... Ой! — Ты чего? — У тебя галстук развязался... Дай поправлю Обычно Вова никого к себе не допускает, и уже его руки собрались сами перевязывать красный узел на шее, оттолкнув Лену, но проклятый пакет в руках не дал этого сделать, и Лена, тихо, словно мышка, подкралась к пионеру и, мурлыкая себе под нос какую-то убаюкивающую мелодию, ловко перевязала узел. — Вот так намного лучше. —... Спасибо... Вова прикоснулся к галстуку, и случайно его пальцы коснулись ее, отчего стоящие посреди дороги пионеры издали одновременное "Ой!". Лена отстранилась. — Ну... Я пойду. Скоро ужин... —... Д-да — Увидимся, — Лена, улыбнувшись в последний раз, ушла в противоположном направлении от столовой, оставив Вову одного. Всю оставшуюся дорогу до домика Вова думал о Лене. Она чем-то напоминает маму. Ну, точнее ту, которая, по мнению Вовы, должна быть как мама. Тихая, милая, добрая, заботливая. Вове стало не по себе, ибо мамы своей не знал, да и материнской любви так-то был лишён. Зайдя в домик, Вова потратил немного времени для наведения порядка на своей территории, как для себя лично, так и для того, чтобы показать своей соседке своё пренебрежение к беспорядку. Простыня аккуратно, без складок, покрыла старенький, но все ещё уютный матрас, мягкий, но упругий, наволочка надета на мягкую и воздушную, словно облако, подушку, одеяло как покров снега для уходящей на зимнюю спячку травы укрыла кровать. Она так и манила Вову прилечь на добрый десяток лет и поспать... Но парень сдержался от такого соблазна. В этой битве ему помогло чувство голода и нестихающее любопытство по поводу соседки. Слишком яркая у неё одежда и целая гора вещей, если судить по нескольким чемоданам, явно чем-то забитыми. Городская, это точно. Одежда импортная, из-за границы, в Союзе такого не сыщешь. Богатая, стало быть. Наверно, путёвка в этот лагерь стоил больших денег, раз его посещают такие люди. Интересно, как тёте Ире удалось достать путёвку с ее доходами? Долго размышлять Вове не удалось, от мыслей его отвлёк горн, созывающий старшую группу пионеров на ужин, и парень покинул свой домик. — Кто шагает дружно в ряд? Пионерский наш отряд! Дети, шагая строем, иногда даже попадая в ногу, из столовой, демонстрировали другим свою сплочённость, подпевая песни для строя на тему дружбы и любви к Родине и делу Ленина. Среди всех детей особенно выделялась девочка с каштановыми хвостиками, она очень громко пела, подавала товарищам пример. Странно, но вид счастливых и беззаботных ребятишек поднял Вове настроение. Впервые за день, наверно. Вова не любил детей, но почему-то сейчас он не нашёл в них ничего тёмного и злого, как бы он не искал. Кто-то хлопнул его по плечу. — Эй, шпион! Проголодался, а супостаты покушать не дали, да? Во все свои 32 зуба, или сколько их там у людей, Вове улыбалась та самая девочка, которая запустила в него шишку, только теперь на ней была пионерская форма. — Владимир. Ты чего забыла здесь? — О как! Ну ладно, Вова. Я Ульянка! Тоже что-то проголодалась, — девочка похлопала себя по животу — На второй заход, что ли, идёшь? — ..., — Ульяна на пару секунд задумалась, а потом она начала закипать от нарастающей злости, — ты чего, меня мелкой назвал, что ли?! Я вообще-то из твоей группы! — Прости, но ты не выглядишь достаточно взрослой для моей группы. — Можно подумать, можно подумать... — развела руками Ульяна, — будто ты прям взрослый! — Уж повзрослее тебя — И девок небось целовал! — Ульяна аж восхитилась опытом Вовы на личном фронте, который сама себе и навязала. — Бери выше планку, — Вова попытался отмахнуться от надоедливой девочки, но та не унималась. — Да ну? А поцелуй меня тогда! Докажи, что взрослый! — Иди кашу ешь, нарасти сначала кое-что, — и Вова получил сильную оплеуху от Ульяны, которая, наконец, оставила Вову в покое. Небольшая цена за минутку спокойствия. Когда Вова зашёл в столовую, его вновь окликнули. На этот раз это была его вожатая, которая держала в руках блокнот. — А вот и ты. Как дела? Все хорошо? Вижу, Славя о тебе позаботилась. Проблем не было? — Да. Спасибо. Все нормально. – Вова, я должна извиниться. Я знаю, это непрофессионально с моей стороны, я не должна заселять в один домик мальчика и девочку, но все места уже заняты. Я не могу вас разделить. — Не страшно, не загнусь. — Прошу, Вова, будь настоящим пионером по отношению к ней, хорошо? — Ладно. — Ну вот и замечательно, иди, ешь, — Ольга Дмитриевна сделала заметку в своём блокноте, — говоря о твоей соседке, только она пока что и не пришла. Ты ее не видел? — Ещё нет — Наверно, ещё не закончила со своими делами. Придётся просить поваров оставить ей порцию... Вова уже не слушал вожатую, уделяя внимание не ее словам, а поиску свободного места. Было одно. Рядом с Ульяной. И Алисой. М-да... Лучше поесть стоя или на улице. Вова уже как раз почти что вышел из столовой, как Вселенная в образе неугомонных девочек вспомнила о его существовании. — Вова! Давай к нам! К сожалению, побег из Шоушенка не удался. Немного потупя у выхода, стоит ли или нет, Вова решил, что не стоит. Кто знает, какие ему ярлыки потом навешают за такую отчуждённость от людей, хоть мнение общества не сильно волновало Вову, ибо он и так знал своё место. Подпирая свои действия просьбой тёти Иры повеселиться этим летом и постараться хоть немного войти в социум, Вова набрался сил сесть за общий стол с Алисой и Ульяной. — Это он меня обижал! — воскликнула Ульяна, указывая на Вову пальцем через весь стол. — Ага... Мы только приехали, а уже маленьких обижаем? — Алиса подперла голову руками и уставилась на Вову — Вот-вот! И я о том же! Алиса, он мне такого наговорил! То есть, то, что Алиса называет Ульяну маленькой, это ничего, а как Вова, так все? Ну-ну. Вова не собирался поддерживать такой разговор, предпочитая двум девушкам большую и вкусную котлету, поданную с картофельным пюре и зелёным горошком — Ну ты ешь, ешь... Кто знает, когда будет твоя последняя трапеза... — Ты ещё вспомнишь меня! — подхватила Ульянка — Двачевская! Внезапно за спиной Алисы выросла Ольга Дмитриевна. Она была крайне рассержена. Алиса, обладающая властью над ситуацией буквально секунду назад, сперва сжалась в комок, а после, вспомнив о своём положении, попыталась оказать сопротивление вожатой. — Я, Ольга Дмитриевна. — Это что у тебя во рту?! — Как что? Ужин, приготовленный нашими поварами! Котлета, что же ещё? — Ты меня за дуру не держи! Котлета целая! Выплюнь жвачку! Сейчас же! Алисе пришлось подчиниться, ибо вожатая так бы и стояла над душой рыжей пионерки, но как только Ольга Дмитриевна удалилась, Алиса закинула в рот свежую пластинку мятного "Орбита" — А теперь... Ах да, понимаешь, за тобой должок... — Да ну? — Вова встал из-за стола с пустым подносом, — простите, расписки нет, удачи. Услышав в ответ протяжное "да ну его" Ульяны и угрожающее "ты ещё пожалеешь" Алисы, Вова вышел из столовой. Да, старшие ужинали довольно поздно, уже спускаются сумерки, на небе загорелись первые звёзды. Наверно, стоит идти на боковую, куда Вова и направился. Кто-то тёрся возле его домика. На четвереньках. Кто-то рыскал прямо под дверью, засовывая туда руку по пальцы, но этот кто-то либо застрял, либо не может достать то, что потерял. Кто бы то он ни был, это нарушение личного пространства, что возмутило Вову. — Ты что здесь делаешь? — злобно спросил пионер Она встала довольно резко с приглушённым взвизгом от испуга. Она быстро оглядывалась по сторонам, как будто не разобрав откуда звон, но в итоге она заметила Вову. — Ой! Привет! Я Мику! Нет, меня правда так зовут! Ну, меня так мама назвала, она у меня из Японии, а папа русский, он меня Машей зовёт, но ты зови как тебе удобно! Мику пустилась тараторить обо всем на свете, мгновенно перескакивая с темы на тему, будь они связаны между собой или нет, отчего у Вовы быстро отказала голова, не способная переварить столько информации в такой короткий промежуток времени. Вот только его зацепил один факт, который стал для него очень важным, даже ключевым: Мику японка, пусть и на половину. На секунду Вове стало плевать на раздражающую болтовню Мику, он думал о ее происхождении. Он не ожидал здесь встретить именно такого человека, который мог бы ему помочь, поставить все точки в его личных проблемах. Однако, даже такой восторг был сбит бесконтрольной болтовнёй Мику. — Все, хватит. Ты чего тут забыла? — Ой! И правда! Я тут по делу, а опять начала болтать о глупостях. Я ключ потеряла! — Мику чуть не расплакалась, — я тут живу, а мой ключ упал прямо под дверь! А достать не могу! — А спросить у Ольги Дмитриевны ещё ключ или попросить ее открыть? — Я думала об этом, но пыталась так. Наверно, ты прав... Мне не очень хотелось ее беспокоить, я и так сегодня ее помотала, у меня сегодня так много дел было, а она мне очень помогла! Похоже, что только одно действие может заглушить этот болтливый аппарат, и Вова молча открыл дверь своим ключом. Однако, он просчитался, Мику затараторила с новым напором. — Ой! Так ты мой сосед! Как здорово, что я тебя встретила! Ты прямо мой герой! Очень мне помог! Мне очень часто помогают, я прямо чувствую себя неловко, хотя ребята говорят, что я тоже много помогаю, но что-то мне кажется, что они преувеличивают... — Я переоденусь Даже это ее не заткнуло, Мику лишь отвернулась, позволив Вове снять рубашку и шорты и надеть сменку под пижаму, и продолжила болтать. Мало того, пока Мику переодевалась, готовясь ко сну, она все говорила и говорила. Вова слышал ее даже сквозь закрытую дверь. — Я прогуляюсь Все! Терпения нет! Может, уснёт через часик-другой, пусть и придётся этим временем заплатить. Однако, люди говорят, что прогулка перед сном способствует его улучшению, а сейчас как раз хорошая возможность попробовать! Главное в тишине. Как хорошо, что все пионеры уже закрылись в домиках! Наверно, во всем мире остался только Вова. Это и есть настоящая свобода. Иди куда хочешь, делай что хочешь, думай о чем хочешь. Но Вова не был один в этот вечер. На площади Генды он заметил девочку, которая, наверно, тоже решила побыть наедине со всем миром. Вот ее болтовню Вова мог стерпеть. Потому что у нее, походу, нет привычки болтать. Она прогуливалась вдоль кустов, размахивая цветком сирени из стороны в сторону. Вова набрался смелости с ней заговорить. — Доброй ночи, Лена. — Привет. Не спится? — Да вот, решил прогуляться перед сном, помогает уснуть — У тебя проблемы со сном? — Нет. Просто так... — "почему ее так заботит моё состояние?" — Не стесняйся говорить о проблемах, если они есть, хорошо? —... Ладно — Не гуляй много. Холодает, а ещё всё-таки нужно спать —... Ладно Они немного прошлись вместе, делясь впечатлениями о лагере, ночном звёздном небе и о других общих темах, лишь бы разговор был. И он был. Сколько времени прошло? Вова как-то и не следил за ним, ему было комфортно в общении с Леной. Но увы, все хорошее заканчивается когда-нибудь. — Мне пора — Ага... Спокойной ночи... — Доброй ночи. Вова стоял посреди аллеи минут десять, уже давно проводив взглядом Лену, зашедшую в свой домик, но только ее физическое воплощение. Духовно она все ещё была рядом с Вовой. Он все ещё слышал ее тихий и нежный голос, ловил на себе ее добрый взгляд и милую улыбку. Стало зябко, сон слепил глаза, и правда пора идти спать. К счастью, Мику уже тихо посапывала во сне, плотно укутавшись в одеяло. Ну хоть это она делает тихо. Вова поудобнее улёгся и позволил пелене сновидений укутать и себя.