Белая ночь

— Я понимаю, тебе сложно, но, может, попробуешь завести друзей? Ещё раз. — И кто станет вообще со мной дружить? Я чудовище. — Солнышко моё, ты неправ... Вова закрыл книгу, едва начав читать. Слова тёти Иры прочно засели в его голове, а данное ей обещание попытаться немного открыться людям гложило его совесть. Может, и правда стоит оставить свои исследования и действительно попытаться измениться самому. Вот только с кем попытаться подружиться и на какой основе? Вова стал перечислять свои знакомства у себя в голове. Мику отпадает сразу, тут без вариантов. Слишком разговорчивая, ей даже подыграть трудно. Да и интересами они, вроде, не совпадают. Это уже не говоря о сегодняшнем недоразумении... Алиса и Ульяна — та ещё криминальная банда "Совенка". С ними, если и подружиться, то только для каких-то проделок, из которых Вова вырос очень рано. Тем более они явно точат на Вову зуб. С кибернетиками, конечно, можно было бы и посидеть и, может, чего смастерить, но нет. Непонятно почему, но нет. Наверно, они скорее одержимы идеей поймать гуманоида, чем заводить дружбу. Женя начитанная, с ней точно найдётся о чем поговорить, но уже одного единственного разговора с ней хватило, чтобы понять, что с ней ничего не выйдет. Лена. Вову тянуло к ней. Она единственная, кто пока что не заставила Вову злиться. Ее главное достоинство — она очень тихая и с ней можно завести беседу на любую тему. Вова даже мог бы сравнить Лену с водой, которая способна принимать любую форму. Лена легко может адаптироваться под любого человека, даже такого угрюмого, как Вова. Но ему почему-то не хотелось досаждать ей. Он почему-то считал, что может ей мешать и надоедать своей компанией. Противное чувство. Славя. С ней Вова общался пока что меньше, чем с остальными ребятами из своей группы. Кажется, она на хорошем счёту у Ольги Дмитриевны, ответственная и воспитанная. Может, попробовать поговорить с ней? Вова вышел из домика. Интересно, где она может быть? Скорее всего, где-то работает. Поспрашивав у некоторых ребят, где может быть Славя, Вова вышел на пляж. Там, под ласковыми лучами летнего солнца, на песке разлеглись десятки людей, а в прохладной искрящей солнечными зайчиками воде плескалось не меньше ребят. Вове стало нехорошо от такого количества народа. Он бегло искал глазами Славю. Были мысли бросить это дело и уйти, но раз Вова дал слово, он его сдержит. Или сделает все, чтобы его сдержать. "Если люди меня ненавидят за то, что я есть, то я докажу им, что чего-то стою", — это его девиз. А после он стал развивать в себе очень ценное достоинство, — ответ за собственное слово и действие. Так он мог частично оправдать самого себя, но, что было гораздо важнее для него, тётя Ира им гордилась. Вова не хотел ее разочаровывать. — Чего стоишь, как неродной? — рядом появилась та, которую так долго искал Вова — А, Славя... Привет. А я тут... — Вова засмотрелся на девушку. Он пытался поддерживать с ней зрительный контакт, но глаза постоянно убегали вниз, чтобы оценить ее девичью красоту, скрытую белым купальником, — тебя искал... — Меня? Зачем? — Славя, секундой ранее будучи весёлой, слегка нахмурилась. Нет, не из-за Вовы, точнее, как раз из-за него, но девушка подумала, что у парня что-то случилось, и тот пришёл к ней за помощью. Эта ее хмурость — настрой помогать товарищу в любой момент, но не недовольство. "Будем друзьями?" — один из самых сложных вопросов. Не для того, кого спрашивают, а для того, кто спрашивает. На самом деле, если взглянуть со стороны, это просто предложение перейти на следующий, более близкий этап отношений, чем знакомство или приятельство. Но для Вовы это был очень сложный вопрос. "С тобой? Да пошёл ты!" И так каждый раз. Но они знали, а Славя нет. Вроде нет. Вроде никто не знает, но все же. Они тоже не должны были знать, но узнали. Славя с переживанием смотрела на Вову. Похоже, что-то действительное плохое случилось. Не стоит заставлять девушку ждать, и Вова решился. Во всяком случае, получать отказ теперь не так больно, он привык. — А ты чем сейчас занимаешься? — Вова всё-таки не решился на прямой вопрос — Да вот, в волейбол с ребятами играем. У тебя что-то случилось? Не переживай, сейчас я оденусь и помогу. — Нет-нет, все в порядке, просто... — Вова стал ковыряться носком туфли в песке. Он спрятал взгляд, боясь увидеть в глазах Слави злобный смех и презрение, — с вами можно? — Конечно! Нам как раз одного человека не хватает! У тебя плавки есть? —... нет, — разочарованно ответил Вова, полагая, что с треском проиграл, едва только у него началось что-то получаться — Не страшно! На складе есть. Подожди немного, я с тобой схожу. На складе Вова подобрал себе плавки. На его душе было так тепло от предвкушения, даже теплее, чем может быть на раскаленном песку, а ещё страшно от новых чувств. Или старых, но давно забытых. Было так хорошо, что даже люди вокруг не так сильно раздражали, чем обычно. — Ты мило улыбаешься. Улыбайся почаще, ладно? Пойдём? Ребята ждут. У нас ещё столько раундов! — Вроде скоро обед... Нам времени хватит? — Я спросила разрешения у Ольги Дмитриевны пообедать прямо на пляже. Я думаю, арбуз нам в этом поможет. И тебе хватит, не переживай! Пошли! Было ещё приятнее, когда все ребята, что в команде Вовы, что его противники, дружелюбно поприветствовали нового игрока, и даже на виноватое и скромное заявление Вовы о том, что он едва ли играть умеет, ответили, что это не главное. Лето — это веселье! И неважно, умеешь ты или нет, главное — отдача и командный дух! Веселье шло до самого вечера. Сначала Вове было очень стыдно пропускать мячи, но все его поддерживали, даже противники подбадривали его. А когда Вова смог принять мяч противника, а после перебросить его через сетку и забить гол, все стали его хвалить. Это было странное, немного неприятное чувство, когда тебя хвалят за какой-то пустяк, но Вова вроде как свыкся. И за обедом Вову не обделили, щедро накормив его огромным ломтиком освежающей летней ягоды. В холодной воде было так приятно остудить своё разгорячённое от игры и солнца тело. И просто насладиться компанией пионеров было очень приятно. И лишь когда солнце стало клониться к закату, ребята стали собираться — скоро ужин, а есть уж больно хочется! Конечно, так аппетит разогнали за весь день. Но все же один вопрос так и остался без ответа. — Славя? — спросил Вова, пока они со Славей шли до столовой, и остановился — Да? — Славя тоже остановилась Вова уверенно протянул ей руку. Сомнения отступили. — Будем друзьями? — Это странный вопрос... — Почему? — обеспокоенно и разочарованно спросил Вова, он уже собрался убрать руку, но Славя вовремя приняла его ладонь в крепкое и тёплое рукопожатие — Я думала, что мы уже друзья! — и Вове стало как нельзя лучше. Наверно, Славя стала первым его другом к его восемнадцатилетию. Интересно, как люди с возрастом становятся друзьями. В детстве достаточно раз сыграть в пас — и вы по гроб жизни друзья, но до первой ссоры. В отрочестве достаточно дать друг другу списать домашку или купить газировки в магазине. В юношестве становится сложнее, приходится на деле доказывать, что с тобой есть смысл иметь дело. Во взрослой жизни статус "друг" заслуживают годами. Если судить по этой логике, то дружба Вовы и Слави детская. Он боялся, что любое его неосторожное действие может разбить все, что он с таким трудом создал. Он очень осторожно подбирал слова для разговора, пытался улыбаться и смеяться, и это получалось! И вот так беззаботно они дошли до столовой. — Ты прости, Вова, но я обещала с девочками посидеть на ужине. Ты непротив? — Конечно, приятного! — И тебе. Славя первой зашла в столовую, Вова решил чуть-чуть подышать на крыльце. — Я так рада, что ты заводишь друзей, — сказала Ольга Дмитриевна, пристроившись рядом. — Как будто это какая-то проблема, — немного наигранно, с долькой самодовольства, ответил Вова. — Для некоторых людей так и есть. Когда я звонила твоей тёте, она посвятила меня в твои дела, — Вова очень сильно насторожился, даже начал злиться и нервничать, — она сказала, что ты очень замкнутый, не знаю, почему, я не стала вдаваться в подробности. Она просила присмотреть за тобой. И вроде как у нас с тобой получается! — А... Ну да. Мне что-то не везло с общением... Спасибо вам за заботу. Я очень ценю. — Пожалуйста. В столовой стало чуть свободнее, так что иди кушай, пока не расхватали! По идее, расхватать не должны. Все готовится с большим запасом, да и каждый пионер учитывается, пришёл или нет. Вожатая просто подбодрила Вову и его аппетит к действиям, и тот не стал сопротивляться. Гречка с курицей и огурцом едва ли позволили Вове к себе прикоснуться, ибо парень сперва долго и упорно пытался совладать со своим сильным аппетитом, который все подгонял и подгонял слюнки, и если бы пионер открыл рот, то все бы выплеснулось наружу. Но все же ему удалось поесть, да и ещё в одиночестве. Конечно, вернуться в свою естественную среду обитания было приятно, ибо это проще и привычно, но Вове хотелось ещё адреналина и поесть в компании, но не к кому, так что доев в одиночестве, Вова вышел из столовой. Аппетит для желудка был успешно утолен, остаётся нагулять аппетит для сна. Он хотел предупредить Мику, что задержится, но не стал. К чёрту, вдруг ещё навяжется в попутчики, а к ее компании он не готов, да и вряд ли будет. Нет, всё-таки хорошо, что Вова остался тогда один, за столом. Когда кураж отступил, Вове стало плохо. И одиночество наедине с природой было лучшим лекарством от этой болезни под названием "общение с людьми". Солнце уже собиралось зарыться под чёрное блестящее звёздами одеяло и поспать, а вместо неё на смену уже выходила луна. А в лесу есть дикие животные? Вряд ли, иначе перед лесом стоял бы забор и предубеждение о лесных обитателях. Кроме сов и, логично предположить, мелких грызунов, которыми бы пернатые питались, в лесу не было никого. Уху! Уху! А вот и проснулись ночные хищники. Пора на охоту! Чёрные тени изредка и на миг укрывали Вову от лунного света, ветер покачивал кроны деревьев и гладил Вову по его макушке, въерошивая его волосы. Трава мягко щекотала его ноги. — У-у-у! У-у-у! — послышалось где-то вдалеке. Это непохоже на сову, даже на совёнка. Это плач. Вова прислушался, а после поспешил туда. Напрямик, на источник звука, идти было тяжело: ни дорожки, ни даже тропинки, лес будто бы настроился против пионера, мешая ему всеми силами идти вперёд, но могучие деревья и заросли кустов ничего не могли предпринять, чтобы остановить человека, если у него есть цель, за которой он уверенно следует, и вот, завернув за очередную ель, он нашёл. Одинокая и маленькая девочка пионерка, лет семи-восьми, сидела на земле и плакала. — Эй, ты в порядке? — Вова опустился рядом. Девочка перестала плакать, потому что испугалась внезапно появившегося пионера. После она заплакала с новой силой. — Я потерялась! — девочка стала размазывать слёзы по лицу, пытаясь их вытереть. У нее не получилось. Вова достал платочек и помог ей — Как тебя зовут? Меня зовут Вова — А я Алёна... Я играла с подругами в прятки, я спряталась, а потом уснула... И..., — девочка вновь пустилась в слёзы — Не надо плакать. Я знаю дорогу назад. Пойдём домой, — Вова протянул Алёне руки и, убедившись в том, что она в порядке, поднял ее и посадил себе на плечи. Наверно, это первый раз в жизни, когда Вова обманул. Нет, обманывал он и раньше, но то было скорее искажённая правда, частично правда, но не сейчас. Пробираясь к девочке сквозь непроходимый лес, он забыл, куда идти. Интуиция ему подсказывала, куда нужно держать путь, но не более. Но не об этом он думал в первую очередь. Девочка совсем не успокоилась. Плакать она перестала, но ей все равно было страшно. А вдруг она не вернётся в лагерь? А вдруг ее наругают? Это ведь такие ничтожные проблемы в глазах Вовы. Но в понимании Алёны это целая катастрофа. Попытки утешить девочку ни к чему не привели. Девочка была очень знакомой. Где-то он ее видел... Точно! Эти косички! Запевала в детской группе. Она громче всех в своей группе пела песни в строю, значит, ей нравится петь. Вова собрался с мыслями , осёкся по сторонам и прокашлялся... Вдохнул... — Это было, это будет, где-то рядом, где-то тут, Нарисованные люди очень весело живут... Алёна перестала дрожать и прижиматься к Вове. Он чувствовал, как ее дыхание стало более ровным, спокойным, ее дрожь растаяла, оставив место нарастающему чувству спокойствия — Он немного невезучий, озорной и смелый плут. Все его чему-то учат... И под конец куплета, наконец, начала подпевать Алёна, образовав необычный дуэт. —... И Незнайкою зовут. Он не знает, отчего так огромен небосвод, И зачем на небе звёзды ночью кружат хоровод Он не знает, почему солнце прячется во тьму, Но все маленькие дети улыбаются ему Песенка про неугомонного человечка из народа коротышек, нашедшего приключения на Луне, подошла к концу, который положил начало смеху девочки, и она, наконец, совсем успокоилась. — А ты красиво поёшь! — восхитилась Алёна — Думаешь? — Вова ускорил шаг, тьма ночи быстро брала бразды правления в свои руки, а фонарика, как на зло, у Вовы не было. – Ага! — Я тоже согласна. В Вову ударил яркий луч света, ему пришлось укрыться от него. Но даже когда его глаза привыкли, он не мог разглядеть ее лица. Лишь по голосу он мог определить личность стоящей перед ней девушки. — Алиса? — Та самая. — А ты чего тут делаешь? — Очевидно же, потеряшку ищем. На вечерней перекличке только ее не хватало. Все старшие подключились на поиски. Алёна Смирнова, это ты у нас такая? — Я! Это я! — девочка начала подпрыгивать на Вовиных плечах — Тогда пойдём домой. Алиса шла впереди, освещая путь, Вова шёл сзади. Ему было досадно, теперь Алиса всем разболтает о том, что Вова поёт. Не то чтобы это было плохо, но Вова никому не поёт из принципа. Это слишком личное, чтобы этим делиться, а Алёна — экстренный случай. Алиса, потом Ульяна, а там и до Мику дойдёт — не дай боже... Ну почему не Славя попалась, а именно Алиса? Ай, плевать... Ничего уже не попишешь. — Почему к нам в клуб не хочешь? Поёшь очень хорошо. — Я не пою другим. — Понятно. Но ты подумай. Не волнуйся, я не расскажу. Наконец, заросли сменились тропинкой. Скоро троица выйдет к лагерю. — Знаешь, Вова. С тебя два долга списаны. — Это ещё с чего так? — Очевидно же! Девочку нашёл, успокоил и назад привел. Большое дело сделал! Привел. Это верно сказано, ибо за поворотом уже виднелись огоньки фонарей. Алёна стала нетерпеливо ёрзать на плечах Вовы, и тот опустил девочку на землю, но взял за руку. Кажется, этого ей хватило. Троица вышла на площадь, где к ней подбежал какой-то вожатый. — Алёна! Нашлась! Господи, мы все перепугались! Ты в порядке? — вожатый стал крутить девочку и внимательно осматривать на наличие ранений или синяков — Благо все обошлось, — Алиса выключила фонарик и, встав на корточки, погладила девочку по голове, — больше не убегай далеко, ладно? — Спасибо тебе! Большое дело сделала! — восклицал вожатый. Наверно, Алёна входила в его группу, уж слишком горячо он благодарил. А может, он просто добрый человек, и чужое горе воспринимает за своё. — Я? Нет, вы ошиблись, ее нашёл, — Алиса повернулась и протянула руку туда... где мгновение назад стоял Вова, — а где он? А Вова уже шёл к своему домику, пиная камешек, случайно попавшийся ему на пути. Он размышлял над словами Алисы и о самой ней. Впервые она показалась... нормальной, что ли? Как будто ее переклинило, и теперь с ней было нормально находится в одной компании. Может быть, она не такая уж и плохая? Может быть, с ней можно... Подружиться? — Не такое уж и большое дело...