Под куполом цирка

Цирк «Витая бездна» — настоящий храм детских радостей, в стенах которого оживали сказки и воплощались все самые смелые мечты. Запах яблок в карамели и сахарной ваты кружил голову, искрящийся серпантин взрывался под куполом и осыпался на зрителей, подобно крыльям экзотических бабочек, а сувенирные волшебные палочки задорно мигали с трибун, подбадривая артистов цирка, что поражали своим мастерством людей по всему Тейвату. Дайнслейфу нравилось быть частью этой большой и дружной цирковой семьи — семьи, которая на каждом представлении погружала своих зрителей в атмосферу чудес, улыбок и счастья, помогая на время забыться и отвлечься от скучной реальности. И для фокусника «Витой бездны» не было ничего лучше, чем получать шквал аплодисментов и восторженных возгласов за свои выступления. Вообще-то, было. Только Дайнслейф никогда и никому в этом бы не признался. Это самое «лучшее» шло в программе седьмым номером, в середине, куда ставились самые яркие и запоминающиеся выступления. Воздушная гимнастка Люмин, известная в народе как Падающая Звезда, при виде которой зал взрывался восторженными рукоплесканиями, а после представления спешил в сувенирную лавку покупать плакаты и открытки с её подписью. Дайнслейф, как и все артисты, чьи номера требовали большого количества реквизита, выходил под конец программы, что ему было на руку: дожидаясь своей очереди, он мог спокойно наблюдать за всеми выступлениями Люмин из-за кулис, где за плотной шторой всегда оставался незамеченным. Вот и сейчас фокусник стоял, прижав свой цилиндр к груди, и завороженно смотрел, как гибкая девичья фигурка в ярком наряде, подсвеченная голубыми и розовыми прожекторами, плавно крутится в обруче. Дайнслейф всегда думал, что у Люмин имелись незримые крылья, ведь девушка так уверенно чувствовала себя на высоте, словно родилась среди птиц, или была ангелом, что спустился на грешные земли Тейвата с небес. И она так далеко от него, парит под самым куполом цирка, приковывая всё внимание публики к себе — маленькая белокурая фея, летящая среди цветных облаков в свою сказочную страну. Примерно так и трактовали для себя сюжет выступлений Падающей Звезды сидящие в зале зрители. Вот только одному Дайнслейфу было известно, какой на самом деле подтекст Люмин вкладывает в свои полёты. Путь, конца которому не видно, и бесконечные поиски брата-близнеца, с которым она была разлучена ещё в детстве. Люмин появилась в «Витой бездне» совсем недавно и так же внезапно, как первый цветок после зимних холодов. Просто пришла к директору цирка и уверенно заявила, что хочет выступать, и после успешного прослушивания была принята в основной состав артистов. Новоиспечённая воздушная гимнастка была со всеми приветлива, всем помогала и обо всех заботилась, никогда при этом не жалуясь в ответ на возникающие трудности, и лучезарная улыбка не слезала с её очаровательных губ. Однажды Дайнслейф зашёл в гримёрку Люмин, чтобы позвать на ужин, и увидел, как девушка сидит на стуле перед зеркалом, обхватив себя руками и спрятав лицо, и как дрожат от всхлипов её плечи под искрящейся полупрозрачной тканью костюма. В тот вечер она всё ему рассказала. Рассказала, что начала заниматься воздушной гимнастикой ещё в детстве, чтобы попасть в бродячий цирк и путешествовать с ним по странам Тейвата, и всё ради того, чтобы отыскать своего пропавшего брата-близнеца. Дайнслейф понимал её задумку: вряд ли молоденькая девушка могла заработать достаточно денег, чтобы свободно перемещаться по Тейвату, поэтому путешествие с бродящим цирком было самым оптимальным вариантом. Фокусник внимательно выслушал Люмин, накрыв её трясущиеся плечи своим плащом со звёздным подолом, обнял и пообещал, что будет помогать ей в поисках. Ведь Люмин была так добра ко всем обитателям цирка. Кто-то же должен стать ей другом и вернуть ей это добро в ответ, верно?

***

Шоу подошло к концу, зрители покинули фиолетово-синее шапито, и артисты разбрелись по своим вагончикам, чтобы насладиться заслуженным отдыхом. Дайнслейф сидел за столом своей гримёрки, рассматривая новый постер с фотографией и автографом Люмин. Она такая красивая, яркая и очаровательная — медовые глаза мягко светятся, а соблазнительно открытая спина так и манит прикоснуться губами к нежной сливочной коже. Фокусник осторожно провёл пальцем в перчатке по волосам гимнастки, что улыбалась ему с глянцевой картинки. Несмотря на то, что в тот судьбоносный вечер они стали друг другу намного ближе, чем просто коллеги по работе, живущие под одной крышей, он запретил себе привязываться к Люмин, ведь она покинет «Витую бездну», как только отыщет брата и, Дайнслейф был уверен, — никогда не будет вспоминать о фокуснике, который однажды накрыл её своим плащом со звёздным подолом. Но, чем больше времени проходило, тем сильнее Дайнслейф чувствовал, что бабочки теперь трепетали не только в рукаве его костюма, откуда он выпускал их прямо на первые ряды зрителей; что путались не только карты, которые он вручал добровольцам из зала и просил их достать три любых, но и его мысли, когда Люмин появлялась в поле его зрения. И что с каждым днём Люмин всё сильнее вживалась в роль воздушной гимнастки, вбирая в себя атмосферу цирка — его цвета, запахи и звуки, а цирк принимал её в ответ, делая неотъемлемой частью своей огромной семьи. Люмин теперь казалась такой гармоничной, подходящей и правильной, словно кусочек паззла, занимающий своё законное место в общей картине. И Дайнслейф уже просто не мог представить их «Витую бездну» без воздушной гимнастки, что каждый раз выходит на сцену под седьмым номером. Как если бы вдруг с небосвода похитили солнце, а не заметить пропажу солнца не смог бы никто. Конечно, Дайнслейф желал для Люмин лишь счастья. А она не станет счастливой, пока не найдёт своего брата, и удерживать её в стенах шапито было бы настоящим преступлением. Но что тут поделаешь, если всё, о чём фокусник мог думать, так это о том, как сильно хочет укрыть девушку звёздным небом своего плаща, чтобы спрятать её от жестокого мира, забравшего её брата, прижать к себе и целовать, целовать так нежно, преданно и чувственно, чтобы Люмин забыла обо всех своих печалях и осталась с ним до самого конца? В дверь вагончика постучали. — Дейн, к тебе можно? — голос Люмин был подобен звенящему горному ручью. — Да, конечно, заходи, — фокусник поспешил убрать постер, который до этого так любовно рассматривал. Девушка прошла в ту часть трейлера, что была отведена под гримёрку, присела на маленькую табуретку возле звёздной ширмы и по привычке принялась разглядывать инвентарь, которым было заставлено всё помещение: она любила изучать «атрибуты волшебника», с помощью которых Дайнслейф «творил магию». И хотя последний каждый раз учтиво уверял, что все фокусы — это ловкость рук и никакой магии, Люмин упорно стояла на своём. — Я хотела сказать, что твой новый фокус с аквариумом просто потрясающий! И я очень внимательно наблюдала за твоими руками, но в них вообще ничего не было! Не иначе как волшебство, — в отличие от своего коллеги, гимнастка всегда в открытую говорила, что присутствовала на его выступлениях. — Но это всё ещё не магия, — снисходительно улыбнулся Дайнслейф, поворачиваясь к своей собеседнице. — Хочешь, раскрою тебе тайну, как он делается? — Не надо, — Люмин замотала головой. — Иначе будет неинтересно. Наш мир и без того слишком скучный, поэтому я лучше буду верить в то, что ты действительно создаёшь голубей и конфеты прямо из воздуха. — Обычно все наоборот стремятся узнать, как делается тот или иной фокус. — Потому что эти «все» — полные дураки, — заметила девушка. — Что ж, в таком случае, мне нет смысла предлагать тебе роль моей ассистентки, ведь ассистентам известна большая часть секретов тех или иных фокусов, — снимая перчатки, сообщил Дайнслейф. — А что, ты бы хотел, чтобы я стала твоей ассистенткой? — Люмин подалась вперёд, и её глаза заблестели детским, живым интересом. Фокусник тут же осёкся. Он что, правда сказал ей это?! Вот так просто? И какой ответ она надеется получить от него? — Почему тебя это так удивляет? — осторожно поинтересовался Дайнслейф, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица. — Просто… ты же никогда не работаешь с ассистентами, — пожала плечами Люмин. — Разве что просишь добровольцев из зала проверить шкатулку или выбрать карту. Хотя я помню, что к нам в цирк пробовались помощники фокусника, но ты никого не взял. Почему? «Потому что я не хочу видеть на этом месте никого, кроме тебя», — смелая мысль так и осталась сидеть в голове под цилиндром, который фокусник не удосужился снять по приходу в трейлер. — Я тебе доверяю. А доверие очень важно между фокусником и его ассистентом. Люмин ничего не ответила. Лишь повернула голову в сторону, фокусируя свой взгляд на одном из предметов инвентаря, явно размышляя о чём-то. — Знаешь, почему я выступаю с обручем? — внезапно спросила она, от чего плечи Дайнслейфа тут же дрогнули. — Потому что у тебя это лучше всего получается? — предположил фокусник, прикидывая в голове, о чём же Люмин пытается ему сказать. — Да. Я не смогла освоить трапецию. А знаешь, почему? Потому что, работая на трапеции, нужно полностью доверять своему партнёру, который тебя ловит. За всю свою жизнь я доверяла только двум людям — себе и брату. И когда Итэр исчез, то у меня осталась лишь я одна. И я каждый раз падала на сетку, потому что боялась, что меня не поймают, — гимнастка ощутила на себе сосредоточенный взгляд Дайнслейфа. — Прости, ты, наверное, не понимаешь, почему это я вдруг заговорила на такую серьёзную тему, просто… просто я знаю, насколько для тебя важно то, что ты делаешь. Насколько ты любишь фокусы. И когда ты сказал, что доверяешь мне — настолько, что готов разделить со мной страсть всей твоей жизни, я… не могу не сказать тебе. Люмин поднялась с табуретки, поправила бант в волосах и медленно подошла к фокуснику. — Ты поддержал меня в трудную минуту, и с тех пор всегда был рядом. Я уже вряд ли когда-либо начну выступать на трапеции, но знаешь… сейчас, спустя всё то время, что мы провели вместе, я поняла одну вещь — если бы именно ты был моим партнёром по трапеции, то я бы позволила тебе себя поймать. Потому что я тоже тебе доверяю, Дейн, — девушка мягко опустила ладонь ему на плечо. — И… я не хочу об этом думать, но если вдруг случится худшее, и я никогда не смогу воссоединиться с Итэром… я уверена, что ты поймаешь меня и спасёшь от падения. Дайнслейф смотрел сквозь Люмин, наполовину отключившись от реальности. А потому он словно через замедляющую время дымку ощутил, как девушка наклоняется к нему и осторожно, ближе к краешку губ, целует его в щёку. — Прости, совсем я тебя загрузила, — она отстранилась и виновато улыбнулась. — Тебе ведь отдохнуть надо. Я просто хотела сказать тебе спасибо. Ещё раз ослепительно улыбнувшись фокуснику напоследок, Люмин выпорхнула из вагончика, оставив за собой незримый шлейф блёсток, что осыпались с её костюма. Не веря тому, что он только что услышал и почувствовал, Дайнслейф дотронулся пальцами до участка кожи, где ещё пару секунд назад ощущалось прикосновение столь желанных губ. Люмин сказала, что доверила бы ему роль своего партнёра по трапеции, как он доверил бы ей роль ассистентки фокусника. Но между этими ролями было одно существенное отличие: от партнёра по трапеции напрямую зависела твоя жизнь. Получается, гимнастка только что доверила ему свою жизнь. И для Дайнслейфа это было лучше, чем признание в любви.