История Саторо

Тот день выдался особо темный и дождливый. Он тихо плелся по улице, не замечая недоумевающих и удивленных взглядов из-под зонтов. Все серое. Мир серый. Люди серые. И он тоже… Каждый шаг давался с трудом, он чувствовал, что перебит верхний канал. То, что осталось от плаща прилипло к ногам и мешало идти. Он плелся, не видя цели, не желая ее. Каждый вдох обжигал легкие тысячей мелких иголочек, каждый выдох вонзал их еще глубже. Все чего ему сейчас хотелось, это закрыть глаза и раствориться в небытие, ни рая, ни ада, просто вечный сон. Вечная жизнь. Вечная смерть. Правая нога была разодрана так, что от одной мысли о ней начинало темнеть в глазах. Но он шел, шел, спотыкаясь о тротуарные камни, шел, задевая прохожих, шел, не разбирая дороги. Ты думал, что ты вершишь судьбы мира, а на самом деле мир подминает тебя под себя. Чудом уцелевший телефон ожил в кармане. Он все шел, стиснув зубы, вперед. Ему никто не нужен. И не будет нужен. Никогда. Любовь – это смерть. Дружба – это смерть. Жизнь – это смерть. Ты думаешь, если ты знаком с ней лично, то тебе можно все. Почти все. Почти ничего. Холодный дождь заливался ильву за шиворот, но он упорно сидел на прежнем месте и наблюдал, как идущая серая тень завернула за угол. Ильв облизнулся и пополз в свою нору – пора встречать хозяина. Руоши шумно привалился к стене. От дома его отделяет только стена. Но сил уже нет. Даже те крохи потенциала, что у него оставались, он уже давно потратил. Охотник вдруг замолчал, накренился и тихонько сполз на землю, оставляя на стене грязно - карминный след на стене. Он видел дорогу, но как то смутно и расплывчато, она петляла как змея среди улиц и уходила в небытие. Он видел людей, их силуэты и серые тени, они же, завидев его, прибавляли шагу, нахохлившись подобно птицам. Как ни странно, самые благие намерения зачастую приводят к непоправимым ошибкам. Руоши желал умереть, чтобы не видеть, не знать и не слышать всего этого. Но куда после всего этого он попадет? В рай? Теперь уже вряд ли. В ад? Туда ему теперь и дорога. Он шумно, даже с хрипом, вздохнул. Дышать было трудно. Охотник закрыл глаза, медленно погружаясь в состояние оцепенения. Скоро он умрет, и все это закончится… Ильвы тихонько и осторожно положили хозяина на кровать, переодели его, надежно перевязали все раны и стали ждать выздоровления хозяина. -Кажется, у него перебит верхний канал, - осторожно пропищал малыш ильв. Мама резко одернула его: -Откуда тебе знать? – шепотом спросила она. -Тетя Фрея показывала как закрывать глаза, чтобы видеть токи… Мать очень разозлилась, но по ее маленькому лицу было видно, что в ее голове блуждают сомнения. Она оттянула в сторону свое чадо и, обжигая горячим шепотом его ушко, заговорила: -Сколько раз я тебе говорила не ходить к тетке Фрее? Сколько?- она оглянулась на безмолвного хозяина, лежащего на постели, - Ладно, хорошо, беги к тетке так быстро, насколько тебе позволяет трансформация, расскажи ей все, а я попробую уговорить старейшину, чтобы он разрешил ей прийти и помочь… Малыш не мог поверить своим ушам, наконец – то его оценят! Он с полуоборота трансформировался и поскакал что есть мочи. Тем временем, старая ильвана, стоявшая ближе всех к матери и малышу, подозвала ее и, крепко взяв за руку, свободной показала на остальных: «Мы поможем тебе Тайа, мы долго страдали от старухи Наамы, и если Фрея сможет помочь, мы будем только счастливы. Мы умеем быть благодарными. Ты правильно сделала, мы все одобряем. » И только сейчас Тайа заметила, что все ильвы, в том числе и стрейшина ильван, держатся за руки и их взоры обращены на нее. -Мы поможем Фрее, как только сможем – изрек старейшина, - но если хозяину навредит волошба этой отступницы, тебя съест тьма. Тайу передернуло от слов ильвана. Ильвы никогда не рисковали, что же случилось в сердцах ее народа, заставив их наконец то действовать, а не наблюдать за происходящим из под полов и подслушивать у стен? Она не знала, и не хотела знать, лишь бы ее сестра Фрея смогла помочь… Колдунья не заставила себя ждать. Бесшумно войдя в комнату, она с трудом уселась среди маленьких ильвов, трудно было поверить, что она сестра Тайи, настолько они были разными. Фрея, в отличие от всех ильвов, не видела в темноте, и с трудом могла ориентироваться в пространстве. Она сидела на холодном паркете и чувствовала страх сородичей, их ненависть, их непонимание. После того, как Фрея шумно уселась, чудом не задев табуретку, стоявшую неподалеку, воцарилась мертвая тишина, своим обостренным слухом колдунья ощущала слабое сердцебиение их нового хозяина. Грозно ступая, к Фрее приблизился старый ильван, он остановился между колдуньей и кроватью и прошептал: «Если с ним что-нибудь случится, тебя и твою семью поглотит тьма». Ведьминский слух без труда уловил едва уловимое остальными ильвами шептание. Она кивнула. Когда Фрея прикоснулась к груди Руоши, он дышал едва-едва. Она не без труда развернула сетку образа токов и начала переставлять их. На лбу начал выступать пот, и Тайа очень заботливо утирала его, стоя на краю кровати охотника и стараясь не задевать сетки, которая угрожающе светила мигающим красным светом. Ильвы вокруг затаили дыхание. Малыш отметил про себя, что красный – это цвет смерти, но никому говорить не стал, ибо этому его тоже научила тетка Фрея.