Собственник

Чёртов Шастун. Именно такая фраза застыла в голове Арсения Попова уже который день подряд. Совсем недавно они поругались, если быть честным, Арсений даже причины толком и не помнил, зато очень хорошо помнил, как разозленный Антон обидчиво хлопнул дверью их общей спальни, скрываясь где-то в гостевой комнате. А на следующий день похабно начал флиртовать на съёмках нового выпуска «Громкого Вопроса» с другими. То на Димку в приступе неконтролируемого смеха чуть ли не ляжет, то на гостя чересчур милыми взглядами косит, и это, если честно, уже заебало. Вероятно, все остальные не обратили на его поведение должного внимания, ведь все прекрасно знали, какой Шастун тактильный человек. Но Арсений слишком хорошо знал своего парня и «это» — то, что вытворял Шастун, явно не тактильность, а самый настоящий разыгрываемый спектакль для одного зрителя. От одной только мысли о воспитательном процессе в штанах становилось тесно, кровь приливала к вискам, становилось труднее дышать. Этот маленький сучонок ещё жалеть будет о содеянном. Сейчас же наша королева драмы сидела в гостиной на диване, листая что-то в телефоне. Наверняка шарил в ленте Инстаграмма, не подозревая о приближающейся буре. А знал бы, не сидел сейчас так тихо и спокойно. И Арс этим похабно воспользовался, размеренными шажками входя в помещение. О, Арсений любил игры подобного характера. Но сейчас они были ни к чему. Лицо его продолжало сохранять ледяное спокойствие. — Привет, Тош. Обладатель имени даже головы не поднял, продолжая тупо пялиться в гаджет, лишь правая бровь медленно поползла вверх, выражая удивление. Они не разговаривали уже несколько дней, а тут вдруг. Мужчина присел рядом на край дивана, а Антон, будто чувствуя подвох, подобрал под себя ноги, медленно отодвигаясь. Арсений провел широкой ладонью по его кудрявым волосам, заправляя за ухо прядь. А потом так же медленно приблизился к чужой шее, целуя оголенный участок кожи. Попов чувствовал, как Шастун рядом с ним расслабился, явно думая, что ссора отошла на второй план и сейчас их ждёт яркое примирение. Арсений спрятал ухмылку. Как бы не так, солнышко. Воспользовавшись минутой слабости, Антон оказался прижат к дивану. Попов провел ладонью от подбородка до предплечья, потом обратно. Резко сжал пальцы, и Антон дернулся, будто по его телу прошёлся удар тока. Ох, Арсений ещё никогда не видел таких эмоций на чужом лице: ему удалось запечатлеть тот момент, как длинные ресницы вздрогнули, зелёные глаза распахнулись, рот открылся в немом страхе. По правде, Антон даже не смог уловить момент, когда его тело оказалось уже не на диване, как буквально несколько минут назад, а на мягкой спальной кровати. Ещё большей неожиданностью для него стало то, как сильно сжимал его запястья над головой Попов, при этом сидя на чужих ногах, полностью обездвиживая его. — Арс, что ты… — Молчи, — мужчина сильнее сдавил руки, вынуждая Антона замолчать. Одним ловким движением он вытянул из джинс кожаный ремень, фиксируя им запястья Шастуна к изголовью кровати. Оценив свою работу, Арсений слез с чужого тела, начиная измерять комнату широкими шагами. Антон молчал, не рискуя подать голос. Мужчина, ходивший по комнате, точно так же не издавал ни звука. От этого становилось страшно. Спустя, казалось бы, вечность, Антон ощутил чужую ладонь на своих ягодицах, которая мгновенье нежно гладила кожу, скрытую тканью штанов, а после сильно сжала, но даже так Антон ощутил прилив боли. Шастун протяжно выдохнул, приподнимая таз, чтобы сбросить его ладонь, однако, находясь в невыгодном положение, у него это не вышло. Ещё минуту рука покоилась на заднице, прежде чем плавно передвинулась на пах. Антон инстинктивно сжался, боясь чужих намерений, и, о боже, они воплотились. Арсений сжал чужой половой орган, выбивая из импровизатора протяжный стон. — Ты что творишь?! — А ты? — как ни в чем не бывало, Попов взглянул в зелёные глаза напротив, не убирая руку с чужого достоинства. — Я ничего такого не делал, — Шастун зашипел, когда почувствовал, как Арсений повторяет свои недавние махинации. Арсений залился смехом, наконец убирая руку, и Антон даже успел выдохнуть с облегчением, прежде чем зайтись в отчаянном хрипе, когда Попов схватил его за волосы, запрокидывая голову назад. — Нравится флиртовать с другими у меня на глазах? В голове Шастуна будто бы сложился пазл, на лице появилась нервная ухмылка. Серьезно, Арс просто приревновал его? Он уж было собрался пустить в ответ искрометную шутку, только вот по лицу Попова было видно, что действия Антона уж больно сильно пришлись по его самолюбию. — Арс… Ничего такого не было, мы просто… Общались. — Тогда мы тоже с тобой пообщаемся. Антон промолчал, либо в предвкушении того, что там придумал Арс, либо беспокоясь о своем благополучии. Неторопливой походкой Попов двинулся к шкафу, где хранилось многочисленное количество БДСМ-атрибутики. В любой другой ситуации Антон бы нетерпеливо облизывал свои пухлые губки, двигая бедрами, но сейчас как-то не хотелось. Особенно не тогда, когда мужчина вытащил плётку. — Не надо... — Помолчи, если не хочешь, чтобы я заткнул тебе рот. В этот момент Арсений спустил чужие штаны, не позволяя сказать их обладателю даже слова. Удар пришелся внезапно, и достаточно болезненно. Теперь уже Попов не церемонясь сжал чужие половинки одной рукой, впиваясь в них короткими ногтями, наверняка оставляя на бледной коже алые следы. Другая рука продолжала посылать удары плетью, что создавало гораздо больше боли, чем какая-то там рука. Антон боялся даже представить, сколько багровых полос останется на нём после всего этого, но всё ещё молчал, хотя с каждой новой вспышкой боли хотелось протяжно выть. Череда ударов продолжалась, плавно перейдя на поясницу, даже иногда затрагивая спину. С каждым новым ударом Антон дёргался, будто от электрошока, каким Паша бьёт их на съёмках, и громко всхлипывал. Длинные хвосты плети рассекали кожу, оставляя на ней кровоточащие порезы. Арсений грубо поднял чужой подбородок, заставляя младшего смотреть прямиком на него. — Арс... Пожалуйста, хватит... Давай просто поговорим... Попов на это лишь усмехнулся, наклоняясь, обхватывая руками его щёки, по которым уже катились первые слезинки, и лизнул приоткрытые в немом крике губы. Затем проник языком в рот, целуя властно и настойчиво. Шастун чувствовал, как под его поясницей оказалась мягкая подушка, которую сильные руки пропихнули под него, видимо, капля сочувствия еще присутствовала. Не удержавшись, Арсений провел пальцем по чужому члену. — Такой красивый... Такой мой. Антон чувствовал, как по его спине скатывается холодный пот, когда Попов начал исследовать каждый дюйм его тела, прикасаясь везде, где только можно. Попытки Антона уйти от прикосновений только сильнее раззадоривали мужчину. Арсений скользнул рукой под чужую футболку, жадно сжимая правый сосок с такой силой, что тело под ним вздернулось в отчаянном вопле. Оголив чужой торс, открывая себе больше возможностей, Попов провел все той же плетью по груди и чувствительным соскам, заставляя Антона всхлипывать. — Поработаешь ротиком для папочки? Антон вспыхнул на этих словах, смотря на то, как Арс достает свое немалое достоинство из штанов. Мужчина провёл влажной от смазки головкой по приоткрытым губам. Антон зарычал, до скрежета стиснул челюсти. Тем не менее, импровизатор сдаваться не собирался, вцепившись в русые волосы, приставил член к губам, надавливая на щёки, намереваясь получить желаемое. Наконец, бесплодные старания разозлили его и, замахнувшись, он наотмашь ударил по чужой щеке. Плетка снова нещадно впилась в кожу, выбивая из Антона крик. Этим то Попов и воспользовался, погружая орган глубже в рот. Член вошёл в глотку полностью, заполняя и распирая. Из него обильно выделялась смазка, стекала по гортани, заставляя задыхаться и давиться. Арсений, явно чувствуя себя хозяином положения, размеренно трахал чужой рот, плавно двигая бедрами. Чувствуя приближающуюся желчь, из глаз Антона брызнули слёзы, заставляя Арсения излиться в чужое горло и с хлопаньем вытащить свой орган из его рта. Выглядел Шаст поистине изумительно: широко открытый рот, слегка припухшие губы, по которым обильно стекала слюна и сперма. Из глаз лились слёзы, ресницы дрожали. — Нравится чувствовать меня на вкус, малыш? Поработай язычком еще раз. Член старшего все ещё находился рядом с лицом Антона, из него продолжала сочиться смазка. Шастун не был глупый, он понял, что от него требуется. Не желая чувствовать новые удары, он вытащил язык, слизывая белесые капли. Не смотря на разрядку, член Попова продолжал стоять и было понятно, что игра еще не закончена. Старший видел, что ремень до крови сжимал чужие запястья, а на белых простынях виднелись алые капли крови, что были последствием "встречи" плётки и ягодиц. Сжатые добела кулаки показывали, что лимит сил исчерпан. Наконец парень почувствовал, как неприятное жжение в запястьях исчезло. Подняв затуманенный взгляд, Антон увидел, как ремень исчез. Сфокусировав зрение, он увидел этот самый ремень в руках Попова, который осматривал его с большим интересом, будто бы впервые видел. Наконец он сложил его вдвое, ударяя по своей руке, прицениваясь. Тогда то Шастуна накрыла неконтролируемая истерика. Он жадно стал хватать ртом воздух, задыхаясь, слёзы обжигали его щеки. Неужели из-за своей глупой ревности Попов готов выпороть его ещё и ремнем?! Видя состояние парня, сердце старшего сжалось, и он откинул проклятый ремень далеко в сторону, слыша звонкий стук, с котором тот приземлился на пол. Мужчина нежно приподнял чужой подбородок, позволяя Антону глубже вдохнуть кислород, который был так ему необходим. Этого оказалось мало, парень продолжал открывать рот, будто рыба в воде. Мозолистые пальцы Арсения бережно стёрли с его щек влажные дорожки. Спустя долгие минуты сердцебиение пришло в норму, лёгкие, наполнившись кислородом, перестали гореть. Однако маленькая крупица страха продолжала сидеть где-то в горле. — Это было слишком? Прости, малыш, — Арсений ласково поцеловал пассию в висок, его руки стали оглаживать тело, но уже далеко не так, как раньше. Мужчина мягко поглаживал его живот и бёдра, нежно прикасался к багровым отметинам. чувствуя необходимую ласку, Антон таял, как шоколад. Постепенно он стал подаваться вперёд, требуя большего. Арсений улыбнулся, разводя его ноги. Провёл ладонями по внутренней стороне бёдер — от паха до коленей. Покрыл кожу едва заметными поцелуями, потёрся щекой. Шаст чуть слышно постанывал, наслаждаясь лаской. Рука Попова по-хозяйски погладила между ягодицами, задевая мошонку, пальцы надавили на сжатый анус. Антон стиснул зубы, сдерживая в себе похабные стоны. Решив не томить, мужчина ухватился за упругие ягодицы и развёл в стороны и резко вставил в него смазанный в слюне палец, другой рукой продолжая отвешивать удары по истерзанным ягодицам, которые приобретали пунцовый цвет. Прибывая в неком астрале, Шастун не то, что сделать — сказать ничего не мог, но тяжёлое сбившееся дыхание говорило о многом. Поведя внутри пальцем, Попов надавил на простату. Тело Антона подбросило вверх, он задвигал бёдрами, в то время как добавился второй палец. Прошло совсем немного времени и до слуха Арсения донеслись хриплые гортанные стоны. Идеально. Хорошенько разработав чужой анус, Арсений уже не мог сдерживаться: потянул его за колени, поднёс член к сжимающемуся колечку мышц и плавно вошёл. Тёплые стенки пульсировали так, что кончить захотелось сразу. Оба не смогли сдержать блаженного стона. Кто бы что не говорил, но Антон — поистине произведение искусства. Его гладкая, чувствительная кожа так и манила оставлять на себе больше отметин страсти, чтобы ни один гримёр не смог замаскировать это, чтобы каждый видел, кому принадлежит эта похабная сука. Его округлая задница будто бы требовала прикоснуться к ней, раздвинуть в стороны и оттрахать так, что неделю сидеть не смог бы. Красивое тело с каждым новым толчком пластично выгибалось дугой, а из сладкого ротика продолжали литься стоны, ставшие за всё время их отношений некой музыкой для ушей Попова. Младший импровизатор захлёбывался стонами, в какой-то момент сам начал подмахивать бедрами. Попов плавно провел пальцем по стоящему члену Антона, медленно обхватив его рукой, собирая смазку, вызывая у Антона разочарованные всхлипы. Просунув руку под его шею, мужчина приподнял чужую голову для жадного поцелуя. Младший заскулил, теряясь в ощущениях. Арсений снова уложил его на спину, наклоняясь, оставляя на шее засосы, прикусывая и целуя бархатную кожу до тех пор, пока все доступные точки не оказались покрыты багровыми отметинами. Наконец он добился, чего хотел: Шастун, выгибаясь, кончил себе на живот, обессиленно падая на кровать. Утробно рыча, мужчина так же достиг пика, излившись в чужое нутро. Придя в себя, он упал рядом со своим парнем, сжимая его в охапку. — Собственник ебанутый…