Материнская боль

Бали бей вошёл в тюремную камеру с низкими потолками с земляным полом, с маленькой щелкой в каменной стене, откуда исходил солнечный свет. Осан Ага, который был в лагере, где держали султана, сидел на полу с завязанными руками за спиной. Он не пошевелился и не поднял своей головы. Бали бей подошёл вплотную к нему, надеясь, что тот обратит на него внимание. -Поднимите его, - сказал Хранитель покоев. Стража взяла его под руки и поставила на ноги, и только после этого Осан поднял голову. Это был зрелый мужчина с густой растительностью на лице, с сальными волосами и суровым взглядом. На все вопросы Бали бея, заключенный не реагировал. - Ты будешь казнен, как предатель Османского государства, если не начнешь говорить! Осан также промолчал и ничего не ответил. Он свесил голову, его тело обмякло и повалилось на пол. Стража начала снова его поднимать, но Бали-бей их остановил. Хранитель покоев начал осматривать одежду, и нащупал под рукавом на левой руке маленький сверток. Он развернул его, прочел надпись и вложил обратно. Мужчина вышел из камеры, приказав строго стеречь преступника. Осан Ага спустя время пришел в себя, когда стражники вылили на него кувшин воды и привели в чувства. Он оперся на стену, стал прислушиваться к звукам шумного города, разговорам людей, и пытался разглядеть небо в маленькой щели. За государственную измену и покушение на султана ему грозила, конечно, смерть и он это прекрасно осознавал. Мальчиком он прибыл в Стамбул будучи захвачен в рабство и пронес обиду на Османскую Империю через всю свою жизнь. Именно ненависть сплотила Лютфи Пашу и Осана, ведь они оба были с Албании и грезили мечтой о разрушение Османского государства. Человек в форме янычара прошел в темницу, обмолвился на входе парой слов со стражников и последовал в самый конец, где находилась камера Осана Аги. Как только вошел этот человек, заключенный сразу вскочил на ноги и начал отходить в дальний угол. - Осан Ага, пришло твое время. Я надеюсь, ты не сказал ни слова о нашем предводителе! - Конечно, нет, - ухмыльнулся Осан. - Я не предал дело нашего «Повелителя». - Вот и хорошо, а теперь отдай и то, что у тебя есть и можешь быть свободен. - У меня связаны руки, я не могу дать тебе, что ты просишь! Мужчина подошёл к нему, достал свой нож и перерезал веревку. Осан почувствовал свободу и набросился на своего освободителя. Он зажал человека в другом углу, пытался его задушить и начал вопить. - Ты думал, что я здесь буду умирать за вас, пока вы на свободе ликуете! Моя цель всегда была другой, нежели твоего господина. Но мужчина оказался гораздо сильнее истощенного Аги, поэтому он быстро освободил себя, сильно ударив того ногой в область груди. Осан отлетел к другой стены, и в этот момент приспешник Лютфи Паши возил в его сердце кинжал. Мужчина вскрикнул от жутчайшей боли, испустив последний вздох. Человек начал осматривать его одежду. Он нашёл что-то распаров рукав на левой руке убитого и выудив оттуда маленький бумажный свёрток размером с мизинец. Человек злобно улыбнулся и поспешил покинуть турецкую тюрьму. Бали-бей все это время следил за входом, и как, только заметив подозрительного человека, который стремительно вскочив на лошадь, поскакал прочь, двинулся за ним. Убийца быстро заметил, что за ним идет преследование, поэтому стал разгоняться сильнее, чтобы уйти от них. На торговой площади было много местных жителей, поэтому завернув сюда, преступник переполошил всех. Он старался запутать преследовавших его людей, чтобы оторваться от них. Лошадь, вскочив на дыбы, подмяла под себя человека, и пронеслась по нему всей своей тяжестью, после чего поскакал дальше по маленькой улочке. Убийца не смог удержаться в седле и упал на землю. Бали-бей нагнал преступника, но тут сумел вывернуться, оставив в руках Хранителя покоев свой плащ. Мужчина рванул вглубь городских построек, прихрамывая и постоянно оглядываясь назад. Он не останавливался, расталкивая всех на своем пути, пока не остановился возле одного непримечательного строения. Вбежав внутрь, он стал стремительно носиться по комнате и собирать какие-то бумаги, письма и сваливать их в одну кучу. - Вы здесь, господин? – сказал он вслух. В темноте что-то колыхнулось, послышался скрип досок и перед очами преступника предстал Лютфи Паша. - Что случилось, Арик? Где Осан? - Он мертв. - Я же приказал тебе его вытащить! – кричал Паша. - Он уже ничего не расскажет, не волнуйтесь об этом! - Ты его убил? Как ты смел, нарушить мой приказ? - Он предал вас! – рявкнул Арик. - Осан был верен мне, и умнее тебя. - Он попался нашим врагам и возможно все им рассказал, потому что за мной ведется охота от самой тюрьмы. - Ты привел сюда янычар? – громко завопил Паша. Он взял бутыль со стола и сильно ударил Арика, после чего тот оказался на полу. Арик корчился от боли, пока Паша копошился в камине, пытаясь разжечь огонь. Лютфи Паша бросил в огонь все письмена, которые старательно собирал Арик, после чего намеренно бросил горящий сверток возле своего приспешника. Огонь разгорался в луже спиртового напитка, а Арик начал кричать и звать на помощь. Но Паше было абсолютно все равно. Он накинул капюшон и вышел через задний ход дома и скрылся оттуда, предав своего соратника огню. Потеряв след убийцы, Бали-бей старательно обходил вместе со стражей улицы и искал подозрительных людей. Он услышал крики и последовал на этот зов. Перед ним предстала картина пожара, который быстро перемещался на соседние дома. Люди выбегали из горящих домов, кричали от ужаса и боли, и молили о помощи. - Вместе с жителями и подоспевшим отрядом янычар, пожар удалось потушить, - докладывал Бали-бей тем же вечером Повелителю. Сулейман стоял на балконе в своих покоях, рядом с Хюррем и наблюдал, как дым от пепелища поднимается высоко в небо. - В одном из домов был обнаружен человек, - тихо сказал Хранитель покоев. – Я подозреваю, что это и есть убийца. - А имя предателя удалось установить? - К сожалению, нет. В записке был указано только место их встречи. Дом выгорел дотла. Сулейман тяжело вздохнул, а потом развернулся к Бали-бею. - Сообщай мне обо всем. Бали-бей поклонился и вышел. Хюррем прильнула к мужу. - Кто же мог до такого опуститься, Сулейман? - Я не знаю, но очень скоро мы это выясним. Лютфи Паша направлялся прямиком к Сайбахнур Хатун, которая ожидала его у себя дома. Он постучал в дверь и скрылся во дворе, зайдя в заброшенную конюшню. Сайбахнур была наложницей Султана Селима, которую выдали замуж по его приказу. Ее муж Лала Эфенди служил в рядах Османской армии и был удостоен чести жениться на девушке из султанского гарема. У молодых людей родился ребенок, которого признал законный муж Сайбахнур. Но многие приближенные чиновники замечали сходство мальчика с султаном Селимом. Конечно, государь Османской империи не признал незаконнорождённого сына, но интересовался его жизнью. Девушка после смерти мужа осталась жить в его доме на попечение государства. И про эту историю знал Лютфи Паша, который придумал свой план по возвышению его роли в государстве за счет юного «шехзаде». И, нет, он вовсе не хотел, чтобы его имя осталось в истории Османской империи, не желал, чтобы потомки возвели его в ранг Великих государственных деятелей. Он намеревался уничтожить Турцию, стереть страну с лица земли, чтобы отомстить. Сайбахнур, услышав стук, накинула платок и выбежала во двор. - Паша, что случилось, почему вы так взволнованы? Лютфи Паша пытался отдышаться и подобрать правильные слова: - Наши люди убиты, нас предали и наш план провалился! - Почему? – испуганно спросила девушка. - Это уже неважно! Он подошел к ней вплотную так стремительно, что девушка не успела среагировать. Мужчина вонзил ей нож в живот, и Сайбахнур почувствовала пронзающую боль. На ее лице отобразилась маска ужаса, в ней медленно угасала жизнь, и вскоре прекрасный лик девушки застыл в вечном умиротворении. Лютфи Паша стремился избавиться от всех своих пособников, чтобы никто не вышел на него. Ведь, у него оставался шанс возвыситься, все-таки он муж сестры султана Сулеймана, а рано или поздно он сможет войти в совет визирей. Он аккуратно перенес бездыханную Сайбахнур подальше от входа, чтобы ее не смогли найти сразу. Лютфи Паша вернулся в дом к Аясу Паше, где их разместили с Шах Султан на время празднования свадьбы султана с Хюррем. Сулейман не поскупился на расходы и отмечал это с особым размахом, поэтому и пригласил младшую сестру. Бейхан и Шах сидели в просторной комнате и трапезничали, когда к ним присоединились мужчины. Шах не обратила внимание на приход мужа и только потом заметила его нервозность и странный неопрятный вид. - Аяс Паша, как продвигается расследование? – спросил Лютфи. - Очень медленно, к сожалению, - ответил второй визирь. - Я надеюсь, брату ничего не угрожает сейчас? – сказала Бейхан. - Не беспокойтесь, госпожа, с ним все будет хорошо. Он под надежной защитой, - уверенно произнес Аяс Паша. - Бейхан, как поживает Мухсине Хатун? – вступила в беседу Шах. – Я слышала, она находится в положение. - Да, они с Ибрагимом в радостном ожидании, - весело проговорила Бейхан. Лютфи Паша насупился и пытался скрыть свое волнение от присутствующих, но увидел надменный взгляд жены. Он раньше всех удалился в свои комнаты, так как Шах Султан предпочитала раздельное проживание, но старательно скрывала от всех. Следующим утром, Аяс и Лютфи направились на собрание, где обсуждались важные государственные дела. На пути на совет, их перехватил Бали-бей, чтобы обмолвиться со вторым визирем важными новостями. - Аяс Паша, при погибшем было найден крест, - сказал Хранитель покоев. Лютфи Паша про себя злорадно улыбнулся. - Очень интересная вещица, это поможет нам установить этого человека. - Можно я вмешаюсь в ваш разговор? – учтиво сказал Лютфи Паша. Те, в ответ кивнули, и второй визирь вручил крест Паше. - Знакомый крест, по-моему, я видел его у конюха Арика, который прислуживал Лале Эфенди. - Что за Лала Эфенди? – спросил Бали-бей. - Он служил при султане Селиме и погиб при Мохаче. За него выдали наложницу покойного Повелителя. - Это не та наложница, которая родила мальчика Увейса? – поинтересовался Аяс Паша. - Вы совершенно, правы. Аяс Паша тяжело вздохнул, велел Лютфи Паше отбыть на совет, а сам отправился к султану вместе с Бали-беем. Мужчина провожал их взглядом и в глубине души радовался, что его план сработал. После совета «дивана», Лютфи Паша, заблаговременно назначив встречу одному человеку из дворца, направился в сад. Госпожа появилась нескоро. Лютфи Паша поклонился сестре султана, не смея смотреть ей прямо в глаза. Хатидже закрыла свое лицо и стояла на достаточном расстоянии от мужчины. - Лютфи Паша, рада, что вы, мне написали. Что вы мне можете сказать по поводу моей просьбы? - Госпожа, у меня плохие новости, - начал он. – Я узнал, что Мухсине Хатун в положение и на данный момент ваш брак с Ибрагимом Пашой никак не может быть заключен. Хатидже приняла новость стойко, но в душе была очень огорчена таким известием. - А впоследствии, можно что-нибудь сделать? - Всегда, можно найти способ, госпожа, - усмехнулся Лютфи Паша.