The Boy Savior and His Beloved.

"Тебе трудно, когда ты чувствуешь лязг тяжелых цепей? Тебе трудно, когда ты лежишь в грязной клетке, полной крыс и тараканов? Тебе трудно, когда даже дышать остается нечем? Ты этого и достойна. Джинкс..."

      Когда Джинкс взорвала здание совета, то устроила настоящий кавардак в Пилтовере. Ее боль и жажда мести за отца, просто поражала. И Вай, которая пыталась поймать сестру с треском провалилась. Спасло Джинкс только то, что ее поймал Экко. Правда поймать это не совсем корректное было слово, а спасением и вовсе можно было назвать с сильной натяжкой. Потому что тот нашел ее в канализации, подобно крысе. Сломанную, разбитую, агрессивную, что еле волокла свое тело, сжирая себя в агонии. Видимо побочный эффект мерцания или голубоволосая специально дала себя поймать и не кому попало, а именно Экко. Ведь охота за ней затянулась на несколько месяцев и всякий кто находил ее - получал пулю промеж глаз. Опасно было кого либо отправлять из маленького отряда Поджигателей, поэтому Экко, как лидер сам вызвался на столь опасную миссию, стоило им только выследить ее. Он спускался на более нижние уровни, где проходила сточная вода, где даже не было людей, ведь там стоял сильный убивающий газ людей нижнего мира. И без фильтра в нем невозможно было и час находится, но она смогла. У нее был при себе этот фильтр, однако видимо подобно Силко, девушка смогла находится без маски дольше часа. Монстр породил Монстра. Их встреча впервые за долгие месяцы выглядела интересно: он готовый убить ее чем угодно, и у нее пушка в руках. Вот только битва долгой не была, она болталась подобно рыбе в сетке и яростно кричала проклятия, но что то парню подсказывало - это показуха. При чем не понятно для кого она устраивает ее, для него или для нее же, чтобы обидно сильно не было. Экко заковал ее руки и ноги в наручниках, а так же связал ее торс и на хекстекборде начал перевозить ее в нижний город. Ему не хотелось с ней говорить, а девушка вместо чего то вразумительного переговаривалась со своей шизофренией. Все происходящее было подобно пытке. Темницу девчушке подготовили давно. Она находилась под убежищем Поджигателей, обычно в ней хранили какие либо вещи и даже использовали это место, чтобы спрятаться. Наверно темницей нельзя было назвать столь странное место, в углу этого подвала находилась просто большая клетка. В ней спокойно мог поместиться огромный взрослый мужчина, а Джинкс тем более. В своем новом месте девушка не буянила особо сильно при гостях, а это в основном Экко. Когда же голубоволосая остается наедине, то можно догадаться, что начинаются ночные разговоры и погружения в пучину сумасшествия. В этой маленькой гениальной голове столько сюжетов было обрисовано, столько замыслов, которые можно привести в жизнь, столько попыток самоубийства. Ох, это заставляло просто застывать кровь в жилах, настолько ей было скучно. У нее ничего не было из подручных средств, просто руки и ноги, которые закованы в кандалы, возможно она бы смогла как то переместить клетку? Нет, эта штука весила тонну и такой хрупкой леди и пол жизни не хватит, чтобы ее сдвинуть. К ней обычно из посетителей приходили: Экко и Вай. Больше никто не смел заходить в логово монстра. Кейтлин не смели допускать к Джинкс, так как первая являлась той еще тряпкой для быка, а очередной приступ бешенства усмирять не хотелось. Вай же просто пыталась как то достучаться словами до Джинкс, на что та сильно начинала в ответ истерить и плакать, на Экко же девушка никак не реагировала. Как будто его не существует, как будто она сидела одна и говорила сама с собой и своими образами. Но стоило только заходить кому то постороннему, Джинкс никак не могла его проигнорировать и сладкими речами, громкими проклятиями и страшными приступами сумасшествия заставляла этих незнакомцев бежать в страхе прочь. Ей нравилось это, хоть как то разгоняла свою скуку. Однако новые лица приходили довольно редко, это в основном была сверх мера, когда Экко уходил на задание, а Джинкс нужно было кормить или менять ей туалет. Парень старался навещать бывшую подругу каждый день по мере занятости, стараясь хоть как то разбавить досуг. Но та или вовсе молчала, или отвечала загадками, или проклинала кареглазого.       Сегодня после тяжелой Миссии, весь в ушибах и ранах, он сидел в своей комнате, перевязывая раны, думая о том, что стоит навестить Джинкс. Его не было три дня, а подчиненные кормили ее сутки назад. Она чуть зубами не прокусила шею одному из новобранцев, поэтому те в отместку ее избили и не кормили. Экко тяжело вздыхает и берет ключи, который открывают замки в подвале, ему очень больно идти и как либо двигаться, но он чувствовал, что должен. Что нужно. Медленно спускаясь по небольшим ступенькам вниз, он включил свет в этом темном месте. И Таймс в следующий раз всем снова вставит по первое число, потому что свет не должен быть выключен, и пусть приходиться чаще менять генераторы, если нужно будет хоть каждый день. Кареглазый смотрит на нее, уставшую, в синяках и ссадинах, прямо, как он, которая истощала сильнее некуда, ее волосы были растрепаны, а одежда вся испачканная. Эти мальцы перестарались. Экко медленно подходит к клетке и открывает ее замок, входя в клетку, он смотрит на спящую девушку, организм сильно истощен и подобно сберегательному режиму, единственное, что может себе позволить - спать. Таймс гладит ее опухшую щеку, и уголки губ приподнимаются вверх - такая беззащитная. Она открывает глаза и смотрит прямо на бывшего лучшего друга, но не отстраняется. Возможно уже не было сил, даже на это. - Привет, - шепотом говорит он. Она молчит и не отрывает взгляда. - Я принес твои любимые булочки, а еще суп. Давай ты поешь? - он мягко улыбается ей. Она не отвечает. - Но перед этим, тебе стоит помыться, мы пойдем навверх, пообещай, что ты не будешь шуметь, хорошо? Она молчит. И Экко расценивает это как согласие. Взяв ее на руки, подобно принцессе, он знает, что она ничего не сделает. Потому что так уже было, когда Джинкс молчит - значит она устала, нет сил и энергии на вытворение какой либо чуши. Ему на самом деле очень больно нести ее, пусть девушка и весила не так много, но дело скорее было уже в ранах, которые Таймс получил на миссии. В ванной, которую Экко готовил для бывшей подруги - он заранее убирал какие либо острые или мелкие предметы, которые можно было бы спрятать, он всегда оставлял губку, кусок мыла, шампунь и чистую одежду. Он всегда позволял ей проворачивать подобное глубокой ночью, когда все спят. И давал ей столько времени, сколько девушке требовалось. Сидел за дверью ванной, спокойно ожидая, пока сумасшедшая не выполнит все свои дела. Обычно, та стучит по двери около трех раз, давая ему сигнал, что она закончила свои процедуры. И они уже возвращают ее в клетку, обратно, в эту темень. То же самое произошло и в этот раз. Экко никогда не делал поблажки во время ее бешенных приступов, никогда не позволял творить ей все что думается, если видел в глазах бегающих чертят. В такие периоды голубоволосая слишком непредсказуемая, слишком проблемная и безумная. В клетке, она сидела и ела свои любимые сырные булочки и булочки с корицей и шоколадной крошкой, запивая все это супом, хотя у бывшей лучшей подруги была кружка с чаем. А Экко сидел за ее спиной, расчесывал волосы, а затем заплетал их в косички. Таймс считал, что на основе своего психического нестабильного состояния, Джинкс просто в какой то момент превращается в овоща. И так просто получается, что застает это состояние только он, а возможно эта очередная игра, в которую играют они вдвоем, где Джинкс водит его за нос, позволяет прикасаться к девушке, баловать ее и в то же время заставляет страдать бывшего лучшего друга детства. Девушка закончила с едой, а парень с волосами, обычно они это делают почти в одно и то же время. Она разворачивается и поудобнее усаживается на Экко, подобно кошке, она обнимает его, обвивая его спину ногами. И пальчиками водит по груди, словно рисует карту на несуществующей бумаге. Бланк смотрит на него внимательно, изучая каждую мышцу на лице, гуляя глазами по глазам, спускаясь к носу, затем к щекам, волосам, губам и шее. Ему больно, раны начинают сильно ныть от того, что он сидит на прутьях и на нем бывшая подруга детства. - Джинкс, - продолжает говорить парень шепотом, - Мне пора. Я приду завтра. В этот момент в ее глазах появляется огонек, и она прижимается к нему. Несколько секунд объятий, которые заставляли его мир остановиться, застыть на месте и не шевелиться, чтобы не спугнуть этот редкий порыв. Затем девушка немного отстраняясь, смотрит ему в глаза. Больше не существовало его любимых голубых глаз, теперь они цвета фуксии, настоящее доказательство, что той, кого он любил - нет. Бланк тянется к нему, но он кладет указательный палец на ее губы. - Не стоит, - ему не хотелось переходить черту, которая возможно разрушит все, что он так долго выстраивал эту стену, это отчуждение, эту иллюзию, этот обман. - Пожалуйста, мальчик-спаситель, - шепотом произносит Бланк и льнется к его губам. Это было ударом ниже пояса, это было то, что заставило его сорваться, прекрасно понимая, что это одна большая ошибка. Что все это обладание, что все усилия просто идут псу под хвост, он строил из себя такого крутого перед всеми, такого холодного и полного самоконтроля и просто куда это теперь делось? Будь здесь Вай, она бы просто рассмеялась в лицо Экко, говоря о том, что он просто типичный мужик, который идет на поводу своих желаний. Стоило ли говорить, что он и не мечтал об этом поцелуе? Что ему было достаточно и просто сидеть рядом с ней, принимая все ее истерики и думая, как же все таки вернуть свою Паудер обратно. Их поцелуй был медленным и протяженным, он не был полон страсти, скорее больше размеренным. Это заставило Экко забыть о ноющей боли, которое кричало его тело, просто даже если ему это аукнется завтра, то это стоило того. Когда она отстранилась, то первое, что она сделала-это прильнула к шее, медленно зализывая раны, ссадины и синяки, подобно кошке. Но в одно мгновение Бланк начала немножко пощипывать шею зубами, это не было столько больно, сколько возбуждающе, парень издал тихий стон боли. Голубоволосая тут же отстранилась и вновь начала зализывать, правда уже укус, который сама и нанесла. Это было в новинку, потому что раньше в таком спокойном состоянии Бланк ни как не реагировала на бывшего лучшего друга детства, но Экко сейчас это не волновало, так было все равно. Потихоньку темп нарастал, она металась от шеи до груди усыпая дорожкой поцелуев, спускаясь все ниже, заставляя его сердце просто отбивать бешенный ритм. Он схватил ее лицо руками и притянул к своим губам, ему было до одури мало ее, всегда было и будет, для него она была подобно самому сладкому вину, тем самым необходимым глотком воды, просто всем. И просто теперь она подобна коробке с сюрпризом, никогда не узнаешь, какое у нее сейчас настроение и что в ее черепушке гремит. Закончив поцелуй, образовалась тонкая невидимая нить, соединяющая ее губы и его. До чего же прелестное создание, как же сильно они выросли, не так ли? Мягко улыбнувшись, Таймс поцеловал ее в лоб и посмотрел вновь в глаза. - Спокойной ночи, - тихо прошептал он и только хотел ее укрыть, как в глазах девушки начали плясать черты, показался оскал, она была в ярости. Голубоволосая набросилась на него и смотрела на Экко сверху вниз, - Да пошел ты! И с этими словами она впилась зубами в шею так, будто хотела перегрызть сонную артерию. Он чувствовал, как шея просто кровоточит, единственное, что мог себе позволить парень это схватить за плечи девушки и отстранять ее, дабы она все таки не совершила ночное покушение. Она смотрела на него рубиновыми глазами, а рот был как у дикого зверя после ночной охоты - кровавый. Голубоволосая тяжело дышала, впрочем, как и сам Таймс. Они оба понимали, что Бланк дала себя поймать. Именно ему, ни кому либо еще, а только и только ему. Будь это даже Вай, то там бы скорее была бы битва не на жизнь, а на смерть. Детские обиды, жестокая ревность, дикая ярость и злость. И теперь, эта бунтарка, эта преступница ведет себя так покладисто перед ним. Словно бешенное животное на поводке. С зубов стекает капля за каплей, и она медленно облизывает каждый торчащий клык, дабы не упустить ни одной. Экко знал, что девушка поддается, остается в этих ужасных, отвратительных условиях содержания лишь ради него, лишь потому что это сделал он, хотя имела постоянные шансы на побег. Да что уж там, стоило просто ему уйти на какое либо задание и Бланк просто бы охмурила, одурманила, напугала кого либо, украла что то, пусть даже шпильку - это не проблема. Девочка - гений. Он - гений. Но разница лишь в том, что ее кукуха отправилась далеко и на долго в кукухляндию. - Жалкий мальчик-спаситель, жалкий-жалкий, - она качалась подобно маятнику, - Мой ли мальчик-спаситель? Мой? - Твой, - спокойно произнес тот. Ее ухмылка с лица пропала, она кулаком ударила по огромной гематоме около левой ключицы. И парня поразила острая боль, от которой даже в глазах на секунду стало рябить, он крикнул от резкого острого чувства. Как же болело и ныло, подобно нарастающей симфонии Моцарта, за этой ноющей раной начали давать о себе знать и другие. - Я не люблю, когда мне лгут, мальчик-спаситель, - затем девушка засмеялась. Это был смех Джинкс, той сумасшедшей, того самого монстра, - Тише-тише, Клагор, Майло, мы сейчас все узнаем. Таймс чертыхнулся, она начала опять говорить с образами в голове. И это было самое страшное, когда он наблюдал за ней такой, что не удалось ни как избежать подобного исхода. Голова голубоволосой подобно уродливой сове в старых часах начала быстро трястись, вот-вот оторвется. И Экко не теряя шанса резко приподнялся, и прижал бывшую подругу детства к стенке. Волосы прикрывали ее глаза, отбрасывая уродливую тень, а он медленно наблюдал за изменением, которое вот-вот должно произойти. - За что ты так со мной? Экко... - голос девушки дрожал, она подняла взгляд, смотря на него. Он был в шоке, эта чертовка плакала, в уголках ее глаз, появились слезы, натуральные слезы, - Кто она? Почему ты с ней? - Я... Я.. - он запнулся, когда же он видел ее такой в последний раз? - Ты все не так поняла... - ЧТО Я ДОЛЖНА НЕ ПРАВИЛЬНО ПОНЯТЬ?! - ее рев был подобен свирепому льву, - Я ЧУВСТВУЮ ЗАПАХ ДУХОВ! И НЕСКОЛЬКО СТРАЗ ЗАСТРЯВШИХ В ВОЛОСАХ! Резкий всхлип, его руки стали очень влажными, но затем послышались истерические смешки, полные отвращения. - Убей же меня, мальчик-спаситель, "спаси" меня, - Она улыбалась так, будто подавала милостыню бродяге, эта девушка жалела его? Медленно обвивая его руки, чувствуя, как он ослаблен, приближаясь медленно и плавно словно удав к трясущейся крысе. Обвивая его, и приближаясь к уху, и тихо шепча, - Избавься от меня... - Вырви эту страницу из своей жизни... Вперед, не будь тряпкой... Давай же, а потом гордо возьми мою тушу и покажи совету Пилтовера, голову преступника, что все жаждут увидеть, - девушка смотрела в карие глаза, - И трахни ту суку... - Довольно. - жестко произнес он, - Ты можешь играть в свои игры с кем угодно, но со мной это не прокатит. Таймс встал и вышел из клетки, предварительно закрыв выход на замок. Он выходил из подвала, а она смотря ему в след дико улыбалась, - Тогда мы поиграем с кем-то другим?...

***

      Утро вышло воистину тяжким, вся его шея была забинтована, дабы не привлекать внимания к ране, правда тут небольшой парадокс, ибо внимание к шее все же будет привлечено из-за сильного контраста - белоснежные бинты на темной коже. Тем более на задании он такой раны не получал. Грудь ныла, а точнее то самое место, где ударила Джинкс, оно и так доставляло достаточный дискомфорт, а тут конкретно не хватало посторонней помощи. Встав с кровати и закончив дела с шеей, он взял шприц с обезболивающим и вколол в верхний квадрант ягодичной мышцы. Это тоже была достаточно неприятная процедура, но терпение воздастся. Проходит минута, две, а затем мимолетом и полчаса. Он чувствует как тело перестает ныть, как лекарство разливается по венам, а нейроны подают сигнал в мозг. Блаженство. Он вспоминает, что у нее тоже раны, что ей тоже нужно дать обезболик, а особенно нужно попробовать вколоть лекарство, которое он купил в верхнем городе. Он выкрал момент, встретиться со знакомым профессора Хеймердингера, химика-фармацевта, что делает дорогие лекарства всяких недугов. И цена одной бутылки подобна цене дорогих украшений из именитого ювелирного магазина. Ей нужно вколоть около десяти таких ампул и то, курс нужно повторять каждые полгода, иначе пойдет сильный регресс. Подобно наркотику, подобно мерцанию, но он уже не видел выхода, он уже просто не понимал, что ему делать. Иначе, как по другому объяснить столь отчаянный шаг? Возможно он выглядел жалко, однако ему это было важно в последнею очередь - мнение других. Тихий стук в дверь, заставил его отвлечься. "Должно быть это Шрам" - промелькнуло в голове у парня, потому что он обычно так тихо подкрадывается, не важно к кому и с какой целью. Ужасная привычка, заставляющая тебя напрягаться, ведь именно так он убивал тихо и бесшумно, словно тень. Экко тяжело вздохнул, подходя к двери. Когда он открыл ее своему другу, то заметил, как тот тщательно осматривал Таймса вдоль и поперек. Черт. А парень не успел спрятать шрамы, раны и укусы оставленные ею. Или точнее спрятать все эти новые трофеи под одеждой. Или большинство из них, хотя бы самые важные. - Откуда эти новые раны? - он спросил это спокойно, однако Экко четко слышал эти ноты беспокойства, - Вчера их не был... Он запнулся, его словно что-то осенило и от этого, тот разозлился еще сильнее, его темная шерсть начала вставать дыбом, рот становился все шире и показывались клыки, - Эта сука... - Я говорил тебе - Избавься от нее! - он начал яростно кричать, - Ты посмотри, что эта шваль сделала с тобой! Да на тебе и так живого места не было, а сейчас ты выглядишь словно вот-вот кони двинешь! Ее нуж... - Довольно, - резко произнес Экко, Шрам резко остановился, смотря в глаза друга. Но беловолосый просто устало вздохнул, - Мне надо идти, лучше поешь с ребятами, я к вам чуть позже присоединюсь. Таймс прошел мимо товарища, идя по коридору вперед. Но тот схватил его за плечо, - Она не стоит твоих усилий. Он ничего не смог сказать, даже слабую улыбку выдать не в силах. И просто пошел вперед, чувствуя, как собеседник смотрел ему в спину, провожая взглядом. Парень ничего не мог поделать почти ни с чем. Потому что Шрам имел право так говорить, потому что все повстанцы, лидером, которым являлся Экко - жертвы. Джинкс во многих бесчинствах виновата, от чего защищать ее перед кем либо, да даже перед самим собой - это было глупо. Нет ничего, чтобы смогло оправдать убийства всех тех людей. Ничего, что вообще могло оправдать какой либо совершенный ею грех. Он смотрел на нее, когда она зубами начинала грызть решетку, словно та была из шоколада. Конечно демонстративно напоказ, конечно именно перед ним. Таймс четко понимал, что у Джинкс не было особого настроения на принятие посетителей. Однако ему было тоже как то по боку. Парень мог часами наблюдать за тем, как эта голубоволосая тупо дурачилась, пытаясь вывести его из себя, однако работало это раз через раз. - Сколько я уже здесь сижу? - спросила она, играясь с волосами. - Четыре месяца, - сухо отвечает беловолосый. - И как долго ты планируешь тут меня держать взаперти? Мальчик-Спаситель? - Экко видел, как в ее рубиновых глазах играли черти, как улыбка становится все шире и шире. - Болит? - тихо спрашивает он и смотрит на ее раны. Та лишь фыркает и перед тем как отвернуться показывает средний палец. Он лишь вздыхает, прекрасно понимая, что даже если и болит, то она не признается. Это же не интересно быть честной. Это же безрассудно показывать врагу слабости. Это же не побудит его как либо действовать. Беловолосый вплотную подходит к клетке, - Вперед руки, а затем и ноги. - Нахер иди, - резко поворачивается Бланк и плюет ему в лицо, - Играй в свои бдсм игры в другом месте! - Ты хочешь, чтобы я сделал все силой? - устало обратился лидер Поджигателей, - Твоя воля. Разговаривать было бесполезно, в ход шли просто кулаки. Она выпускала пар, когда двигалась, когда пыталась его убить. А он лишь старался не подохнуть. Обычно, чтобы вколоть Джинкс лекарство нужна была помощь как минимум одного человека - это был Шрам. Однако после утреннего выпада, оказывать помощь явно тот был не в настроении. А самому лидеру было достаточно трудно что либо сделать. Беловолосый вошел в клетку, готовый драться.       Когда он с трудом уложил на лопатки девушку, при этом связал ей руки и ноги, то развернул ее на живот, одной рукой оголяя ягодицу, для того чтобы вколоть препараты. Он сел ей на ноги, второй рукой придерживая спину к полу, господи, эта девушка была диким животным, которого отвели к ветеринару. Сначала вкололи обезболивающее, Джинкс начала визжать подобно резанной свинье, то ли от боли, то ли от возмущения, попутно крича и проклиная Экко. А тот просто пропускал все мимо ушей. Не в первой слушать "хвалебные" отзывы за оказанные мед услуги, тем более от бывшей лучшей подруги детства. Затем пошла та самая ампула. Судя по сильным крикам, боль действительно была похлеще, чем от предыдущего препарата. Девушка начала подобно рыбе, что выбросило на сушу барахталась. Экко устало смотрел на нее, протирая пот. Он вышел из клетки, закрыв ее. Присев рядом и через решетку наблюдал за Бланк, которая жадно хватала воздух, смотря вверх. Таймс всегда снимал верешки с конечностей, когда выходил из клетки. - Что ты мне вколол, ублюдок?! - Беловолосый наблюдал за тем, как капилляры на глазах подобрались к радужке, настолько она была раздражена. - Обезболивающее и витамины. - Не надо мне ссать в уши, кретин! - голубоволосая истерично крикнула, - Я по-твоему лекарства не умею различать? Клянусь Дьяволом, я убью тебя мальчик-спаситель! Я убью тебя! Я выколю тебе глаза, я засуну твой собственный язык тебе в задницу, я выпущу все твои кишки наружу, зажарю и сожру их! Будь уверен, ты подохнешь в муках, а мучать я гарантирую буду тебя долго! Капля за ебанной каплей! Затем послышался легкий смешок, она широко улыбнулась и подобно дикому зверю наблюдала за ним, будто это он в клетке, а не она. Его не особо пугала данная картина, однако он оценивал какой либо эффект лекарства, что было вколото. Понятное дело, за секунду чудо нельзя было ожидать, но слабая надежда в душе ютилась. Зря. - Я принесу тебе через час еду, отдохни, - он сухо кидает эту фразу, понимая, что та недовольна. Но сделать с этим вряд ли было в силах Таймса. Прошло около трех дней, он потратил четыре ампулы суммарно, а ни какого прогресса и в помине не наблюдал. Она все так же дико вела себя, лишь с разницей в том, что каждый укол отправлял ее в геенну огненную. Джинкс кусалась, пиналась и отбивалась, словно ребенок, лишь бы не получить болючее лекарство. Дальше Экко помогал Шрам, который помогал ловить и удерживать бывшую лучшую подругу. И хоть тому было противно, однако друга он не бросал, за что лидер Поджигателей был безмерно ему благодарен. Профессор Хеймердингер предупреждал, что лекарство экспериментальное, поэтому эффект не будет ни каким скорым. И это убивало, убивало ожидание, убивал страх, что, а вдруг все это зря, что если это пустышка и пичкает он лекарствами не теми, что нужны. Джинкс была подобно морской свинке, Таймс записывал какие либо изменения или иные данные и отдавал отчет другу профессора, создателю лекарства.       Она сидела тихо в своей темнице, думая лишь о том, что становится тихо. Голоса начали стихать в ее буйной голове, становилось потихоньку легче дышать. Даже спать уже было не так тревожно, как несколько днями ранее. Джинкс было до жути интересно, что же это за лекарства вкалывал Экко, но парень молчал, а девушка не хотела выдавать себя, свои изменения, свое спокойствие. Но вдруг голубоволосая услышала, как двери подвала открывались, это был друг Таймса - Шрам, который нес в подносе еду. Ее рубиновые глаза начали по не доброму сверкать, а лицо становилось шире и шире. Один. Пришел один и без Экко, это означало, что друг лидера Поджигателей пришел тайно. Ведь эти двое всегда были вместе, на любом задании, постоянно. Он недовольно фыркнул посмотрев на нее, девушка могла дать руку на отсечение, что будь его воля - окунул бы ее рыло в этот поднос. Задушил, забил бы до смерти. От подобных предположений чертята начали плясать энергичнее, потому что этому сопернику она не уступит, не поддастся, убьет без сожалений. - Обед, - жестко произносит тот и дает ей чашку супа со стаканом воды. Она демонстративно понюхала суп, это было по запаху что-то прекрасное, цветочный легкий аромат, в котором и плавали разного вида семечки и цветы. А вода отдавала некой сладостью. - Не свяжешь меня? Ушастик? - демонстративно закусила губу и наблюдала за реакцией правой руки лидера Поджигателей, однако тот лишь с презрением посмотрел на нее. Инстинкт самосохранения всегда был у Джинкс на высоте и сейчас он просто кричал ей - это Ловушка. Да любой бы идиот догнал бы, потому что ее не связали, потому что еду принес не Экко. Когда беловолосый уходил на длительные миссии, Джинкс позволяла себе есть раз в неделю и только воду, более голубоволосая впадала в безумие все сильнее, пока демонов не отгонял Таймс. Сейчас она смотрела на Шрама, который был достаточно напряжен и пристально наблюдал за содержимым чашки. Это вряд ли была отрава, девушка бы сразу догадалась, тогда что? Что этот мордоворот задумал? - Решил мне сделать жидкий букет? Слааадкий, - она засмеялась, - Я не выпью это, пока ты не скажешь что это. - Сейчас прибыли послы из другого мира, это сладости, которые они привезли, Экко просил передать тебе, - сквозь зубы произнес он. Бланк улыбнулась и начала потихоньку проливать смесь на пол, Шрам резко дернулся к клетке, однако резко отдернул себя, поняв, что это было ошибкой. А голубоволосая к ней прильнула и языком облизала решетку. - Ненавижу лгунов, - вкус железа играл на языке, - Я помню, как отец убивал твоих людей, эти крики были незабываемы. Шрам подбежал к решетке и хотел уже когтями вырвать лицо девушке, но та вовремя отскочила. - У тебя вроде есть ублюдок, которым ты дорожишь, - она дразняще подошла максимально близко к решетке, понимая, что тот легко может убить ее, - А что если я с него сдеру шкурку? Он схватил голубоволосую за одежду, - Не смей! Даже упоминать моего ребенка! Ее глаза были полны безумия, алые рубины которые были близки к цвету кровавой бани. Она опять широко улыбнулась, обнажая клыки, забавно, как же ей было забавно. Он ведется на ее провокацию, все, кроме него, кроме Экко. Ведь им есть, что терять, а их лидеру нет, а действительно ли так? Бланк хмыкнула, на секунду прикрыв глаза, в голове мелькнула грандиозная идея от которой хотелось танцевать и смеяться. Почему бы это не сделать? Ведь тогда можно будет по полной оторваться. - Такая как ты никогда не заслуживала спасения! - прокричал он так рьяно, что аж слюна попала на лицо. Как будто она не знала, как будто в первый раз это слышит, как будто она этого не понимала. - Если бы не ты, Экко бы давно был счастлив с другой! С той, кто больше заслуживает и ценит его! - Я никого не держу, - шепотом, по буквам произносит девушка, играя пальчиками, заигрывая с ним, понимая, что это разозлит еще сильнее собеседника. Это обесценивание усилий, которые все наблюдают, - Убей хоть прямо сейчас, придумай оправдание. Скажи, что напала и это защита, думаешь кто-то осудит? Голубоволосая наблюдала за метаниями Шрама, это с головой выдавали бегающие глаза, которые доказывали сам факт обдумывания слов. Даже чувствовалось, как хватка ослабилась, как же это было для нее забавно. Только теперь девушка не улыбалась, в голову пронеслись воспоминания, ее злило то, что Экко пах сладко. Это были дорогие цветочные пилтоверские духи, потому что никто из Зауна не мог позволить себе так пахнуть. И из-за этого в груди немного щемило. Бланк зная Таймса понимала, что даже если этот оболдуй не знает, фантазия уже все красиво расписала. Нужно заканчивать этот выматывающий диалог, который ни к чему не приведет. Девушка мягко взяла руку Шрама и направила с одежды к себе на шею. - Ты сильнее человека, так что сжать руку и задушить меня не составит труда, давай, избавься от мусора, - он напрягся, однако рука наоборот ослабла, а Джинкс сменила свой насмешливый взгляд на серьезный, крича - ДАВАЙ! Но Шрам лишь отошел, отведя голову в сторону. Джинкс с огорчением плюнула на пол. Она вновь обратила внимание на "обед". И усмехнувшись, убрала волосы назад. - Спрошу еще раз, - голубоволосая подняла чашку, - Что это? Даю слово, я выпью, если услышу правду. Шрам вновь посмотрел сначала на нее, затем на чашку, глубоко вздохнув и отпустив одежду, он посмотрел на ненормальную, понимая, что выбора у него особо нет. - Семена Ханахаки. - Мне че из тебя каждое слово клешнями нужно вытаскивать?! - Это семена любви, которые прорастают в теле человека, это все, что я знаю, - признался тот. - Интересно! - с задором произнесла девушка, затем ее взгляд потускнел. Бланк смотрела на стакан с супом, прекрасно понимая, что это была инициатива Шрама, сделать так, чтобы она - заклятый враг всех живущих сгнила подобно червю, подобно Силко. Девушка вновь посмотрела на собеседника, смерть принесет ей любовь? Как странно, но пусть тогда лучше так, нежели перспектива приковать к себе его. Джинкс усмехнулась и залпом выпила содержимое стакана, а затем чашки. Уговор - есть уговор. Шрам с неким удивлением смотрел на Бланк, которая спокойно вернула ему посуду и легла на пол. Больше она не произнесла и слова.

***

      Экко не мог найти себе места, Джинкс стало очень и очень плохо, девушка то и делала, что выла и стонала от боли. Ее тело горело и выгибалось так, словно внутри находился злой дух. Порой она плакала от такой сильной боли и когда парень держал ее, то та царапала его до крови в очередном приступе. Таймс прибежал к профессору Хеймердингеру и к его коллеге, который выписал лекарство, но фармацевт предположил, что скорее всего препарат девушке не подходил и стоило выписать другой в экспериментальной обработке, который намного мощнее предыдущего. И еще пару других лекарств, чтобы облегчить боль девушки, вот только парень с трудом верил во все происходящее, но выбор был невелик. Лекарства от боли действительно помогли, Бланк больше не дергалась как сумасшедшая, однако теперь она не разговаривала и не как не реагировала ни на кого, даже на Экко. Когда он пришел ее проведать в обед, то застал привычную своему глазу картину, она лежит спиной к нему и не шевелиться, а та в свою очередь не подает признаки жизни. И только грудь начала потихоньку двигаться, словно разрешили дышать. - Привет, я принес обед. Тишина. - Ты уже не ела пять дней, стоит поесть. Тишина. - Я не буду связывать тебя, купил твои любимые булочки. Тишина. - Я оставлю еду тут, приду завтра, если захочешь - поешь. Тишина. Он ушел, оставив ее одну, а она не притронулась к еде. Все что делала Джинкс это пила воду. Девушка без сопротивления пила лекарства, пила воду, но больше она ни с кем не говорила и ни как не двигалась. Сначала Экко предположил, что возможно Бланк крадет просто столовые приборы и пытается усыпить бдительность - дабы сбежать. Но увы, она просто не ела. Это сводило с ума, ее тишина, это молчание, все было подобно пытке. Единственное, что парень заметил это то, что Джинкс при нем начинала спокойно и часто дышать. Таймс экспериментировал и просил кормить кого то, но там реакция была точно такой же - неподвижность. Словно обиженный ребенок, который ждал извинений от мамы - лежит спиной ко всем и не реагирует ни как.       Тяжелый кашель, который вырывался у нее из грудной клетки, ее сейчас вырвет. Даже если не чем, вход пойдут внутренние органы. Если бы у нее был нож, девушка бы вспорола себе от ключицы до конца брюха, вытащила все, что находилось там и задушила бы себя кишками. Ох, она предвкушала это яркое зрелище. Предвкушала, как же сильно испугается этот "Мальчик-Спаситель," как только поймет, что помучить не удалось. О, нет, не ее. Какой же она лакомый кусочек для всех жителей Зауна, да что там Зауна и Пилтовера. Многие просто мечтают замучить эту малышку до смерти, заставляя умолять на коленях. Наверно бы кто то пол жизни отдал бы, если не всю, чтобы застать момент, как голубоволосая валялась бы в ногах и отчаяние читалось в глазах так, словно она жалостливый брошенный котенок. Но жаль ножа нет и все, что остается делать это просто медленно гнить. Но ей не скучно, нет, глупые людишки не понимают, что ад уже долгое время присутствует у нее в голове. Что Клаггор и Майло, которых девушка по случайности убила никак не могут оставить ее одну, при том, что их голоса практически не слышит. Лекарства прекрасно сработали, ведь те так долго сжирали заживо всю ее голову, заставляя страдать и стонать. Ах, какая же она ужасная жертва для издевок, ну просто ни какая. И что же? В этой тюремной камере, где нет никаких заключенных, кроме нее, в этом заброшенном и Богом забытом месте, она ютилась одна в огромной клетке, словно дикое животное, словно какой то монстр. И да, девушку по праву считали монстром, отребьем и швалью, то, что просто недостойно ни какого прощения. Терпеть уже не было ни каких сил, она выблевала все лепестки, которые скопились в ее легких, прекрасные синие-голубоватые лепестки, Джинкс фыркнула, она подумала, что неужели все будет этого проклятого цвета? Даже лепестки? Если и смерть будет от синего яда по имени Кантарелла, то она бы просто застрелилась. Затем она почувствовала, как легкие вновь заполнились чем то и девушка выблевала уже цветки. Маленькие цветки какие то были темно синего оттенка, а какие то голубоватого с белым центром по середине. Для нее был неизвестен подобный вид. Бланк не любила цветы, она любила пушки, взрывы, разрушения. И вот, она умрет потому что к ней возвращается здравый смысл. Забавно, она умрет в трезвом уме и твердой памяти. Ну что поделать, таков был выбор, таков был сделан шаг к своей смерти. И то, что эти цветки проросли говорит об одном - девушка любила. Даже такой монстр, как она - имеет чувства. Любовь чужда чудовищам, а теперь, как оказалось не всем. С грустью посмотрев на кучу цветков, Бланк думала, что подобная гибель точно не справедлива, такие как она обычно покоятся на дне морском или умирают самой жестокой смертью. - Так красиво, - тихо прошептала она. Она слышала приближающиеся шаги, открытие дверей, к ней видимо пришел посетитель. И это был Шрам, который волок с собой огромный холщовый мешок. Бланк не отвернулась, напротив, она посмотрела на него с ухмылкой, прекрасно понимая зачем он пришел. - Уборка номера? - ехидно пропела та. Но он лишь с жалостью посмотрел на сумасшедшую, ее тело и так было достаточно худым, а сейчас и худощавым нельзя было назвать. За это короткое время, видно было, как проявились синие вены, словно корни, что высасывали жизнь. Этой бандитке не хватало даже сил на то, чтобы разговаривать, а тут она шутит. Но только при нем, потому что именно Шрам подарил ей билет в один конец. Делая большое одолжение всем, а больше всего Бланк. - В этот раз цветы, - он просто констатировал факт. - Может новости расскажешь? - под глазами образовались мешки, губы были сухими, а сил едва хватало на то, чтобы удержаться за прут решетки, - Давай-Давай, мне интересно, как жизнь кипит... - Твоя сестра помолвлена, - Шрам сгребает в охапку лепестки, пристально наблюдая за реакцией, Джинкс была зла, но сил вряд ли бы хватило хоть на какую либо агрессию, она даже не встает, - У Экко появилась особенная девушка, поэтому он сейчас редко к тебе заходит. Стоило только ему закончить фразу, как Джинкс начала блевать цветами, она кричала с такой силой от боли, словно ей отрезают конечность. Стебли прорастают активнее и корни словно держат сердце в тисках, сжимая их еще сильнее. Бланк чувствовала, как же черт возьми больно, вместе с цветками даже кровь начала выходить, а рот рваться из за обилия и размера цветков. Девушка настолько ослабла, что даже понять не могла, врет ли ей Шрам, потому что тот аромат и те накрученные мысли не спасали ситуацию. Этот паразит питался ревностью, страхом того, что Экко разлюбил ее. Хах, да как можно изначально полюбить такую тварь? Шрам смотрел на девушку мысленно предполагая сколько же ей осталось, на вид скоро концы отдаст, возможно через дня три, неделю максимум. - Я приду завтра, - собрав в мешок остатки лепестков, сказал он, - Постарайся не выдать себя. - А что мне за это будет? - откашливаясь шептала та. - Открытка свадебных фотографий, где все счастливы, - плюнул Шрам. Она смотрела на его спину, провожая грустным взглядом. Да, так и должно быть, пусть Бланк запомниться в памяти как полоумная девка с большой пушкой. Злодеем, позором семьи и тем куском дерьма, что все постараются как можно быстрее забыть. Она закрыла глаза и старалась спокойно дышать, лекарства действительно работали. Сознание стало более ясным, а голоса практически девушка не слышит. Как давно голубоволосая была по настоящему одна? И вот, теперь, когда смерть дышит в спину, можно насладиться медленным течением времени. Хотя на самом деле в таком тяжелом состоянии организм в режиме энергосбережения, поэтому Бланк в основном спала. Она даже просыпала часы приема, а когда все таки заставала приход Экко, то просто дышала. Легкие расправлялись и корни цветка ослабевали свою хватку. Тяжелая дверь подвала вновь открылась и Джинкс подумала, что Шрам зачем то вновь вернулся, только для чего? Однако на пороге стоял парень с темной кожей и белоснежными волосами, он со злостью смотрел на девушку, когда та стыдливо опустила взгляд. Она сама не знала почему, возможно испытывала дискомфорт от того, как она выглядела или просто ей становилось лучше от одного его присутствия, что блевать не хотелось. - Что происходит? - требовательно спросил парень, - Почему Шрам приходил к тебе и в мешке у него были цветы? Она медленно поворачивалась на бок, спиной ложась к нему, потому что сил особо не было. Но это только сильнее разозлило Таймса, он открыл замки, вошел в клетку и силой повернул к себе бывшую подругу. Господи, на сколько же сильно она ослабела, никогда еще так быстро она не истощалась, словно спичка. Парень легко мог просто взять и сломать ей запястье, ее щеки впали, а синяки под глазами словно были достаточно глубокими, синие венки проявлялись на белой коже, словно та была прозрачной. Ужасный вид. Экко видел, что еще немного и она рассыпиться у него на руках. Джинкс видела, беспокойство в глазах, не зная, что сказать, сил было мало даже на простое подумать. - Ты... ты умираешь...? - небольшое удивление в голосе, которое легко можно было принять за вопрос, хотя все и так достаточно очевидно. - Как жизнь? Мальчик-спаситель... - прошептала та, издевательства видимо будут продолжаться до конца, - Я вот отдыхаю... - Ты даже сейчас!... - Экко сорвался на крик, однако смотря на ее безмятежное лицо, опешил, девушка в его руках улыбалась и не так, как Джинкс, а как Паудер. Нежная улыбка полная сожаления. Таймс обнял бывшую подругу детства, дабы скрыть наступающие слезы, - Что с тобой? - Мальчик-Спаситель... - тихо шепчет девушка, - Мальчик-спаситель... - Я здесь, я здесь! - его до смерти испугал ее угасающий голос, Экко предположил, что она в бреду зовет его. Но та лишь щелкнула по носу, а затем засмеялась. - Попался! - Бланк мягко улыбнулась, - Такой глупый мальчик-спаситель! Его одолевали смешанные чувства, он был достаточно зол и дезориентирован, состояние Джинкс играло достаточно весомую роль. Бланк вздохнула почувствовав боль и начала откашливать цветки вместе с лепестками подобно перьям птицы. А Экко в шоке наблюдал за этим процессом. - Эй, мальчик-спаситель... - обратилась голубоволосая, - Случайно не знаешь, что это за цветы?... Он взял цветок в руки, покрутив его, - Дельфиниум. Это мой любимый цветок... - А сумасшедшая почему то я, - усмехнулась Бланк, - Тупое...*кха-кха* название... И вкусы у тебя тоже.. - Этого цветка почти нигде нет сейчас, но его мне подарила ты, когда нам было семь. Разве этот цветок не похож на тебя? Он тоже ядовит, - с горечью посмотрел Экко. Джинкс посмотрела вновь на цветок, затем на парня. У нее появилось неистовое желание дотянуться до него, но резкая слабость заставила опустить руку. Таймс взял ее упавшую конечность и поднес к щеке, ах, тепло этой кожи, этот мягкий взгляд, эта надежда и беспокойство в глазах, эти слезы. Неужели наконец то она начала понимать смысл всего происходящего? Неужели она сделала в своей жизни хоть что то хорошее - избавление их от себя. Джинкс, нет, Паудер, которая ясно понимала происходящее. Пусть Таймс и любил ее, но как долго бы это длилось? Всякий человек жаждет свободы от своих оков. И пусть физически в клетке заперта она, но душевной клеткой являлась для Экко. Милый, добрый мальчик простил ее? Вряд ли, но отпустить вряд ли бы себе позволил, так пусть она сделает первый шаг навстречу, пусть откроет ключом замок его клетки. Бланк уже не особо хорошо видела, образ парня начал расплываться, но чувствовала на щеках, что то мокрое, кажется пошел дождь. Тихие всхлипы, тяжело было дышать, корни опять начали сдавливать грудную клетку, даже уже сил не было выблевать цветы. - Люблю...- еле прошептала Джинкс, - Экко... - Нет, нет, нет, нет! - кричал парень, - Паудер! Паудер! Ты не можешь так со мной поступить! Ты не... Не можешь умереть... Ее рубиновые глаза потускнели, из-за рта текла небольшая струйка крови и небольшой стебелек с цветком. Губы еле шевелились, руки начали коченеть. Сердце перестало биться, она не дышала. Она умерла. И крик в ту ночь разбудил всех, всех, кто находился в убежище повстанцев.