Глава 34
18 мая 2022 г., 13:40
С тех пор как он раскрыл истинную личность определенного человека, Фань Юань глубоко почувствовал, что живет в бездне страданий. Хотя главный герой больше никогда не крутил сюжет ничего не говоря — что вызвало бы стимуляцию его эмоций, как если бы он катался на американских горках, — но…
Каждый день он жил как маленькая главная героиня ах, так это было или нет?! Двое взрослых мужчин путешествующие, по озерам, смотрящие на цветочные фонарики, прогуливающиеся на храмовых праздниках?! Знал ли он, как написать слово "застенчивый"?!
Ранним утром Фань Юаня позвали в сливовую рощу, чтобы оживить атмосферу выступлением гучжэна*. Фань Юань рассмеялся, он хотел посмотреть, какие еще паршивые идеи могут прийти в голову этому человеку.
* Гучжэ́н — традиционный китайский инструмент. Принадлежит к семейству цитры, родственен кото и цисяньцинь.
Этот человек был одет в черные одежды, его красивое лицо имело торжественное выражение, когда он элегантно сидел рядом с ним. С одной стороны, он кипятил вино, наслаждаясь выступлением Фань Юаня, а с другой стороны, помогал Фань Юаню наливать горячий чай. Среди весеннего снега, в воздухе витал аромат сливы, два человека сидели вместе, очень интимно. Воздух был наполнен тошнотворным запахом любви.
У Фань Юаня было деревянное лицо, когда он взглянул на двух служанок рядом, у которых покраснели щеки при виде такой прекрасной сцены. Он молча проглотил кусок застарелой крови, и его палец замер.
Он спонтанно импровизировал элегантную и успокаивающую “Вечернею песню рыбака ”*, которая постепенно превратилась в мелодию, несущую скрытую горечь. Это была чрезвычайно сентиментальная мелодия, выражавшая жалобы и печаль. Это очень опечалило всех слушателей, заставляя чувствовать, что они вот-вот заплачут. Он сильно исказил эту романтическую сцену, покрытую розовым фильтром.
* Это традиционная китайская народная песня, которая описывает красивое озеро и сцену, когда рыбаки плывут обратно в свою деревню с уловом дня.
Янь Жуй поначалу наслаждался музыкой, но увидел, что атмосфера внезапно изменилась. Глаза его собственных служанок начали краснеть одна за другой, и даже Цуй Хун, этот неудачливый командир стражи, начал погружаться в царство горя.
Кто знал, о чем подумал Янь Жуй, но он оглянулся и взглянул на Фань Юаня, который в настоящее время невозмутимо играл на гучжэне. Уголки его губ были слегка приподняты, когда он с мрачным лицом отпустил всех, кто присутствовал при них.
Как только все разошлись, Янь Жуй протянул руку и удержал эту пару раздражающе бледных рук. Он держал все десять пальцев в своих ладонях и ждал, пока они немного согреются, прежде чем поднять чашку горячего чая и сунуть ее в руку Фань Юаня. “Погода холодная, выпейте чашку чая, чтобы согреться.”
Борьба Фань Юаня была безрезультатной, но, в конце концов, Пэй Ци освободил его руки. Его лицо не изменилось, когда он почтительно принял чашку горячего чая. Он равнодушно сказал: “Большое спасибо, Вангье.”
Однако в то же время Фань Юань использовал свою систему, чтобы обменяться словами с Янь Жуем: “Ты чудак, разве ты не причинил достаточно неприятностей! Ты знаешь, что все поместье Принца сейчас распускает о нас сплетни? Знаешь ли ты, сколько служанок превратилось в гнилых женщин(яойщиц), и сколько слуг вышли из-за этого из шкафа(признались в своей ориентации)? Ты действительно знаешь или нет?!”
Янь Жуй занимался своими делами, потягивая вино из чашки. Он спокойно ответил: “Я уже сотрудничал с тобой, чтобы следовать сюжету, ты должен, по крайней мере, дать мне немного преимуществ, ба.”
Черт возьми, только не говори мне, что следование сюжету не входит в твои обязанности? Какое он имел право просить у него преимуществ! Не мог бы ты иметь немного здравого смысла?
Фань Юань подавил свой гнев, изо всех сил стараясь быть спокойным, когда спросил: “Весь день ты резвился, находил случайные занятия, потому что тебе скучно. Ты действительно правильно следуешь за сюжетом? Какова ситуация на другой стороне, Пэй Юй все еще жив, ма?”
Янь Жуй поставил свою чашу с вином и оглянулся, чтобы на мгновение взглянуть на него. Наконец, он улыбнулся: “Я думаю, можно было бы сказать, что он жив.”
Фань Юань чувствовал, что его жизнь была лишена любви. “...Он - ключевой персонаж в грядущем сюжете. Без него разве моя часть сюжета, где я отправляюсь на поле битвы, не улетучиться?”
Когда Янь Жуй услышал, как он произнес слово "поле битвы", скрытая тьма быстро промелькнула в его глазах. Он посмотрел вниз и рассмеялся: “У меня действительно есть способ спасти его. Однако цена за это довольно велика, что ты можешь предложить взамен?”
Когда Фань Юань услышал, что у него есть выход, у него полегчало на сердце. И все же он услышал, как тот упомянул об обмене, и не мог не поднять брови. Он молча поиграл с несколькими струнами гучжэна, бесстрастно сказав: “Тогда я осмелюсь спросить этого главного героя-дарена, что вы хотите, чтобы я предложил взамен?”
Янь Жуй сказал: “Не знаю, может быть, остаться вместе на всю жизнь в этом мире?”
Пальцы Фань Юаня замерли, и в это мгновение струна оборвалась. Гучжэн под его руками издал немой крик скорби. Фань Юань нахмурил брови, на его лице отразился намек на сожаление.
Но дело в том, что он уже действовал в гневе.
Остаться вместе на всю жизнь? Если бы он не упомянул об этом, все было бы в порядке. Как только он упомянул об этом, Фань Юань вспомнил, как этот парень одурачил его в предыдущем мире. Основываясь на способностях этого человека, как могла произойти автомобильная авария? Это было всего лишь притворство, но он по глупости поверил в это и даже был тронут до такой степени, что перестал мыслить. В конце концов, он даже отказался от этой миссии. На самом деле, просто думая об этом, он чувствовал себя чертовым дураком.
Все это время с ним играли то тут, то там, как с обезьяной. Мягкость этого ублюдка Гао Юйя, баловство Гу Ци и защита Фан Сюйя; В каждом мире он действительно заставлял чувствовать его тронутым. Но это не могло отрицать того факта, что до сих пор он всегда прятался от него, лгал ему и использовал все возможности, чтобы дурачить его.
Так как он любил играть, то Фань Юань сыграет с ним в этот раз. Он не был единственным человеком, который умел лгать.
Фань Юань притворился шокированным и поднял голову, чтобы взглянуть на Янь Жуя. Молча, его ресницы опустились, и он нерешительно сказал ему через систему: “Это не вписывается в сюжет…”
Янь Жуй увидел, что его отношение несколько смягчилось, так как он не стал резко отказываться. Казалось, не вся надежда была потеряна. Он решил продолжить преследовать эту маленькую победу по горячим следам: “В сюжете действительно есть лазейки, которыми мы можем воспользоваться. Хотя твоя роль является ключевой, она не является незаменимой. Притвориться мертвым не совсем невозможно — я помогу вам найти замену, чтобы избежать наказания за нарушение правил, чтобы вы могли быть спокойны и оставаться в этом мире.”
Когда Фань Юань услышал его слова, он на мгновение удивился. Он не был совершенно невежественным новичком, которого могли убедить слова Янь Жуя.
Однако Янь Жуй определенно не стал бы его обманывать. Поскольку он осмелился это сказать, он определенно смог бы это сделать. Затем возникла проблема — откуда у него взялась такая уверенность? (п.п ты только, что говорил, что он тебе все время лгал и издевался над тобой, а теперь «он определенно не стал бы меня обманывать»…)
Хотя у актеров был сюжет в их руках и бесчисленный реквизит, помогающий им, но в то же время они также были связаны кандалами. Степень, до которой актер мог увеличить свои способности, имела верхний предел. Они не могли угрожать главной мужской роли или персонажам класса B - это предназначалось для предотвращения порочных событий, например, когда некоторые актеры становились искаженными, лишая мир удачи и ресурсов.
Конечно, все это было основано на предпосылке защиты сюжета. Если бы оригинальный персонаж, которого играл актер, было несравненным мастером, то, естественно, это не рассматривалось бы как одно и то же.
При таких обстоятельствах вступили бы в действие функции мониторинга системы. Как только они обнаружат аномалию, они немедленно направят соответствующие органы для решения этого вопроса. Хотя Фань Юань никогда раньше не испытывал подобного, он слышал, что наказание было чрезвычайно суровым.
Янь Жуй мог произносить такие слова так уверенно, что это действительно стоило обдумать, ах.
“Сяо Ву, с завершения предыдущего мира до сих пор я не получал никаких предупреждений или уведомлений о наказании?”
Динь. [Именно так. ]
Фань Юань скрыл глубокие мысли в своих глазах. Похоже, он недооценил этого человека.
Несмотря на систему, он спокойно сказал Янь Жую: “Похоже, ты часто пользуешься лазейками в сюжете?”
Янь Жуй внезапно рассмеялся, услышав, его слова. Он повернулся к нему лицом, глубокие чувства в его глазах совершенно не скрывались: “Детка, ты можешь просто спросить меня о том, что хочешь знать. Тебе не нужно ходить вокруг да около. Пока я это знаю, я обязательно дам тебе ответ, если ты спросишь.”
Фань Юань почти не мог сохранять спокойное выражение лица. Он практически скрежетал зубами, когда сказал: “Один поцелуй за один вопрос?”
“Это уже самая низкая цена, ты действительно не собираешься рассматривать её, ма?”
Фань Юань действительно хотел дать ему пощечину, черт возьми, кроме наглости, его единственным другим качеством было бесстыдство!
Он встал и опустился на колени перед платформой, почтительно сказав: “Тело этого подчиненного чувствует себя не в своей тарелке, я откланяюсь первым. Пусть Вангье простит меня.”
Янь Жуй посмотрел на него глубоким взглядом, медленно произнося: “Вы свободны.”
В тот момент, когда Фань Юань встал, он пристально посмотрел на него и использовал систему, чтобы сказать: “Что касается предыдущего условия, я согласен. Не дай Пэй Юйю умереть.”
Янь Жуй был очень удивлен. Когда кто-нибудь смотрел в глаза Янь Жуя, они видели, как его зрачки мерцают, только для того, чтобы увидеть, как Фань Юань отворачивается и уходит, не взглянув на него больше.
Янь Жуй слегка вздохнул, тихо сказав: “Такие вещи, как любовь, действительно расстраивают. Что бы я ни делал, это неправильно. Чем больше мне хочется крепко схватить его, тем сильнее я отталкиваю его.”
Он медленно вылил чашу охлажденного вина, которую держал в руке, в жаровню рядом с собой, слышался только шипящий звук. Вино испарилось в одно мгновение, а его глаза стали такими темными, что в них нельзя было разглядеть никаких эмоций.
Механический голос Гуи Ла слегка дрожал, когда она осторожно ответила: [Это потому, что Хозяин никогда раньше никого не любил, следовательно, у тебя нет никакого опыта. Хозяин привык быть в самом сильном положении, поэтому вам немного не хватает терпения. ]
“Разве я недостаточно терпелив? Если бы не он, зачем бы я пришел играть в эти "домашние игры"?”
Гуи Ла заколебалась: [Относительно этого... ]
Янь Жуй холодно сказал: “Скажи, что ты хочешь сказать, ба. ”
[Фань Юань уже должен знать, что Хозяин остается на более низком уровне из-за него. Он определенно тронут, но как только Хозяин восстановил свои воспоминания, вы поступили слишком опрометчиво, нарушив ход его миссии. Это привело к тому, что его впечатление о Хозяине сильно ухудшилось.
Согласно сканированиям системы, показатель привязанности Фань Юаня к Хозяину достиг пикового значения три раза. Однажды это было, когда Хозяин был Гао Юйем. Второй раз это было, когда Хозяин был Фань Сюйем, в тот момент, когда ты рисковал своей жизнью, чтобы спасти Тан Юаня. Третий раз был именно потому, что Хозяин посвятил все свое внимание заботе о повседневной жизни Фань Юаня в течение последних двух лет, прежде чем вы намеренно раскрыли себя. Кажется, что когда ваши действия становиться слишком радикальны, они приводят к ужасному результату.]
Янь Жуй изогнул уголки губ. Действительно, он намеренно показывал некоторые прорехи. Притворялся ли он пьяным или нет, как он мог не сказать, но было бы пустой тратой времени не съесть тофу, который сам преподнёс себя на блюде.
Хотя флиртовать с Фань Юанем, скрывая свою личность, было действительно интересно, он не мог продолжать в том же духе. Однако он не думал, что Фань Юаню придет в голову идея заставить его раскрыть свою истинную личность. На этот раз он действительно проиграл ему.
“Ты имеешь в виду, постепенно смягчять его.”
[Это всего лишь небольшое предложение Гуи Ла. ]
Янь Жуй на мгновение глубоко задумался и, наконец, покачал головой.
Конечно, он знал, что это позволит Фань Юаню приблизиться к нему. По крайней мере, он не стал бы избегать его, как сейчас, будто он был гадюкой или скорпионом. Жаль, что потакание ему таким образом только заставило бы его еще больше обманывать себя и никогда не осознать своих истинных чувств.
Когда он был Гао Юйем, нежно сопровождая его в течение десятков лет, Фань Юань просто относился к нему как к брату. Когда он был Фан Сюйем, он беспощадно ломал голову и в итоге нанес себе травму, чтобы завоевать Фань Юаня. Но 18 лет, которые они провели вместе, были расценены как погашение долга. Как Пэй Ци, он притворился пьяным и вел себя жалко, даже наклонился так низко, чтобы подлить иму вина. Как только действие наркотика прошло, Фань Юань ушел без всяких колебаний.
Если бы кто-то сказал, что Фань Юань не испытывал к нему ни малейших чувств, он бы ни за что в это не поверил. Поскольку Фань Юань упорно не желал делать шаг вперед, у него не было другого выбора, кроме как проявить инициативу.
Однако варить лягушку в теплой воде* было не такой уж плохой идеей.
*«Варить лягушку в тёплой воде» — достигать успеха медленно. Если бросить лягушку в горячую воду, она выпрыгнет и убежит, а в тёплой не заметит, что вода нагревается — и постепенно сварится.
Он поджал губы и слегка провел пальцами по струнам, прищурившись, прислушиваясь к звукам гучжэна. Он слегка рассмеялся: “Неплохо.”
Гуи Ла: […Большое спасибо за похвалу Хозяина. ]
*******************
С того самого дня, как они пришли к соглашению, Фань Юань понял, что Янь Жуй, этот парень, как будто стал другим человеком.
Он был чрезвычайно порядочен и честен. Он стал настоящим джентльменом, совершенно непохожим на себя прежнего, и Фань Юань больше не мог чувствовать вибрации непристойного извращенца. Это было так, как если бы он снова возродился. Фань Юань несколько раз подозревал, что первоначальный персонаж переселился обратно.
Однако было совершенно очевидно, что это не так, потому что обжигающий горячий взгляд иногда был направлен на его тело. Без сомнения, это был Янь Жуй. Однако, каким бы горячим ни был его взгляд, пока он не показывал своего присутствия перед ним, Фань Юань чувствовал, что он может полностью игнорировать это!
Он вернулся в свой кабинет и взял нефритовую расческу для волос, которую ему подарил Янь Жуй. Он внимательно посмотрел на нее в течение мгновения, прежде чем небрежно отбросить в сторону. Неважно, насколько это было хорошо, когда это было неуместно, это было неправильно.
Он расстелил лист бумаги сюань*, взял кисть, которой привык пользоваться, и обмакнул ее в чернила. Он беззаботно спросил: “Сяо Ву, как далеко продвинулся сюжет сейчас?”
*Бумага сюань является исконно китайским материалом, который традиционно использовался для китайской живописи и каллиграфии.
Динь. [Основной сюжет продвинулся до 50%. Сюжет Мастера уже продвинулся до 85%. Согласно соглашению Мастера и Янь Жуя, Мастеру все еще осталось жить примерно 50 лет, исходя из текущего состояния тела Мастера, если не произойдет никаких несчастных случаев. ]
“Сяо Ву, ты тайно напоминаешь мне об этом?”
Динь. [Сяо Ву только надеется, что Мастер не забудет свою собственную личность. Однажды вас неизбежно обнаружат, если вы будете пользоваться лазейками в сюжете. В это время Мастеру придется понести огромное наказание. Янь Жуй - актер чрезвычайно продвинутого уровня, а может быть, даже гораздо более высокого статуса. Сила и свобода, которыми он обладает, - это не то, с чем Мастер может сравниться. Пусть Мастер примет к сведению свои ограничения. ]
Фань Юань не сказал ни слова и сосредоточился на письме, пока не закончил. Он отложил кисть и взял бумагу с законченными словами, медленно подув на нее. Он удовлетворенно кивнул головой. Только тогда он небрежно произнес фразу: “Не волнуйся, я обманываю его. ”
Сяо Ву: [............] Мастер его семьи, похоже, научился плохим вещам?
Внезапно слуга снаружи постучал в дверь, его тон был настойчивым: “Гонгзи, случилось плохое, Его Величество скончался!”
Фань Юань ответил звуком, повернувшись, чтобы направиться во внутреннюю комнату, чтобы переодеться. В день национального траура требовалось одежда простого белого цвета.
Чернила на листе бумаги сюань, на котором он только что закончил писать позади себя, еще не высохли. Пять умных и элегантных иероглифов выглядели так, словно вот-вот выпрыгнут из бумаги.
— На войне все честно.
