Половое влечение

Когда я увидел впервые в жизни, как кончает мой брат. Я подумал о том, что не захочу никогда в жизни заниматься дрочкой. И если бы я только знал в тот момент о том, как сильно ошибался на этот счёт. Сиськи Мичи болтались туда-сюда. Одна из её грудей явно превышала по размерам другу. Но с матушкой-природой спорить бесполезно. Я укусил Ханагаки за правый сосок, проверяя, насколько далеко могу зайти. Она никак на это словесно не отреагировала и лишь сильнее развела ноги, приглашая меня устроиться между ними. Я хмыкнул, с удовольствием пристраиваясь около её горячей киски, и уперся ширинкой ей в промежность. Мичи тёрлась об меня как шлюшка на одной из улиц в Токио, и я с большим трудом мог поймать её сосок зубами. Ханагаки простонала и обняла меня ногами, прижимая к себе. — Войди, — Мичи сладостно пропела, а затем пальцами зацепилась за край моей футболки и потащила её со спины. — Какая ты нетерпеливая, — я отодвинулся от неё и снял с себя футболку, а затем снова присосался к её сиськам как младенец. Она недовольно фыркнула и протиснула свою ручку между нашими телами, провела по моей ширинке, а затем поддела свои трусики и запустила под них пару пальчиков, прикасаясь к своему клитору. Я шикнул на неё и недовольно убрал её руку. — Место, Мичи. — Ну, Май-ки, — она сильнее начала тереться об меня. — Войди в меня своим большим и толстым членом. Я с силой укусил её сосок, заставляя прогнуться в спине, а затем скатился ниже к её сладким бёдрам. Её трусики намокли. Этот факт меня довольно сильно польстил. Я снял аккуратно с неё трусы и отбросил их в сторону, сразу же присасываясь к её клитору. Она протянула руку к моим волосам и сжала их, прижимая мою голову к своей киски. Я старательно стал полизывать и покусывать её клитор и половые губы, временами вводя языком от капюшона клитора до промежности. Мичи постанывала от этих действий, но явно просила большего. Я оторвался от неё и вставил в скользкое влагалище сразу два пальца. Мичи всосала их, сжимая их мышцами. Я хотел вставить ещё один, однако нам очень грубо помешали. — Манджиро, я… Заглядывающая башка Шина заставляет меня поднять голову и вытащить пальцы из Ханагаки. Мичи недовольно пищит и опускает юбочку, прикрывая свою киску. — Кажется, я вам помешал? — Не то слово. Чё хотел? — я поднялся с Мичи и надел обратно футболку, грозно смотря на брата. — За Ханагаки Тачибана пришвартовала, пусть идёт. Мне с тобой поговорить надо. Я закатил глаза и подал руку Мичи, чтобы помочь ей встать. Она застегнула блузку и чмокнула меня в губы. Хотел ее шлепнуть по жопе, но Шин не дал мне это сделать, грубо хватая мою пассию под руку и выпроваживая из моей комнаты. — А ты случаем не оборзел? — Потом спасибо мне скажешь за то, что не подхватил какую-нибудь болячку, — Шиничиро сел на мою кровать и потрогал мокрое пятно, оставшееся после Мичи. — Чё ты хотел? — Поговорить о сексе. — Тебе руководство от меня нужно? — я сел рядом с ним и потянулся к пачке с зажигалкой. — А не я ли тебе должен рассказывать о нем? Я закатил глаза и поджег сигарету, рассматривая брата снизу-вверх. Шиничиро был явно последним человеком на земле, у которого стоило бы спрашивать про секс. К своим двадцати шести годам он всё еще оставался девственником. За его плечами было около ста двадцати пяти попыток знакомства, которые заканчивались ничем. Не знаю, какой бабке-колдунье он перешел дорогу, но она явно окрестила его на пожизненное хождение в девственниках. Хоть бы к своим друзьям ласты клеил, раз с девочками не срослось. Кажется, я уже упоминал о том, что когда-то увидел, как Шин неумело дрочил себе. Так вот. Он непросто неумело это делал, он делала это так, словно вообще никогда не держал своего дружка в руке, даже, когда ходил ссал. Но после такого перфоманса в ванной комнате, я сам несколько месяцев боялся прикоснуться к своему члену, если на помощь мне не пришла милая Ханагаки. С Мичи мы знакомы с самого детства. И сколько себя помню, она всегда мне нравилась. Правда кое-что в ней всегда меня беспокоило. Особенно это стало беспокоить, когда нам исполнилось по четырнадцать лет. Она была нимфоманкой. Впервые я узнал об этом, когда два года назад она подняла передо мной юбку и оголила свою киску. Я не знал, что мне делать в тот момент, потому что никогда до этого не видел женское влагалище в живую. Максимум на журналах для взрослых мужчин. Мичи тогда слёзно умоляла меня вставить хотя бы палец, но я упорно отпихивался от нее, считая это чем-то неприличным. Сейчас я прекрасно понимаю, что нужно было тогда пойти у нее на поводу, но было слишком поздно. После моего отказала, Ханагаки опустила юбку и ушла в неизвестном для меня направлении. Уже позже я узнал от Баджи о том, что Мичи трахнулась с каким-то взрослым мужиком около заправки. Кейске видел как ее голова и половина оголённого тела выглядывали из машины, пока мужик пытался ввести свой член ей во влагалище. — Ты чего завис? — Шин щелкнул меня по носу, и я тряхнул пеплом в его сторону. — Ты оторвал меня от клитора Ханагаки лишь для того, чтоб просто посидеть в моей комнате, пока Эмма разносит дом. Я правильно понимаю? — Возможно. Но ты прав лишь на половину, — Шиничиро сморщил лоб и посмотрел в окно. — Это как? — Эмма реально разносит дом, потому что Кен бросил её буквально десять минут назад. Но я зашел к тебе по другой причине. Помнишь сестричку Такеоми? — Бедный Кенчик. Ему же теперь нельзя будет появляться на пороге нашего дома, — я потушил сигарету об спинку кровати и напряг мозг. Сестра Такеоми? Кажется, я помню её, правда. Помню лишь её длинные ножки, но об этом Шини необязательно знать. — Ты про Сенджу? А что с ней? — Говорят, она залетела от какого-то чела из закусочной. — Так, а я тут каким боком? — А ты ещё и спрашиваешь. Ты и твоя Ханагаки хотя бы презервативы используете? — У нас с ней только оральные ласки, хотя, ты-то даже не знаешь, что это такое. — Я серьёзно, Манджиро. — Так я тоже абсолютно серьёзен и честен с тобой. Слушай, Шин, не обижайся, но такой себе советчик в любовных делах, а особенно в половых. — Майки, я тебя предупредил. Никакого секса без гандонов. — Да мы вроде и так тебя к себе не зовём. — Манджиро! — Шин кинул в меня подушку, а затем вышел из комнаты. Я опустился на кровать и запустил руку к себе в штаны, чуть-чуть приспуская их вместе с нижним бельём. Если мне не удалось кончить в узкое влагалище Мичи, то хотя бы кончу себе в руку. Я напряг память, вспоминая о милом личике Ханагаки.