Драгоценный самоцвет

Целоваться с Фэн Синем оказалось намного приятнее, чем Му Цин представлял. Хотя “приятно” было совершенно не то слово для описания того, как от этих поцелуев у него все переворачивалось внутри. Он не знал, был ли в этом виноват алкоголь или сам Фэн Синь, и, честно говоря, ему было все равно. Помедлив мгновение, которое показалось Му Цину невыносимо долгим, Фэн Синь ответил – сразу уверенно и напористо, будто хотел этого уже долгое время. Притянул ближе. Му Цин чувствовал, как быстро, заполошно колотится чужое сердце. Так же, как и его собственное. Шелестел в ивах ветер. Поцелуи становились все чаще, все глубже, и с каждой секундой – все знакомее. Будто со дна его сердца поднимались незнакомые воспоминания, наполняя его теплом и радостью. Будто Му Цин вернулся домой. Отняв руки от пылающих щек Фэн Синя, он залез ими под его расстегнутое худи, с наслаждением пробежал пальцами по прессу, привлекшему взгляд еще в самую первую встречу. Фэн Синь вздрогнул от прикосновения, что-то тихо пробормотал в поцелуй, и Му Цин почувствовал, как его накрывает безудержной волной возбуждения. Учитывая обстоятельства, это было совсем некстати - но и оторваться от Фэн Синя было выше его сил. Ткань футболки сминалась под его пальцами – хотелось трогать, гладить везде, где можно было дотянуться. Хотелось большего. Фэн Синь не отставал, прикосновения становились более откровенными, и Му Цин был буквально в шаге от того, чтобы окончательно потерять голову. Впрочем, этому не суждено было произойти прямо сейчас: в какой-то момент Фэн Синь неудачно двинулся и, потеряв равновесие, завалился в высокую прибрежную траву, увлекая за собой Му Цина. Лежа на спине, оба неожиданно заливисто расхохотались, хватая ртом воздух. - Ну, пиздец, – отсмеявшись, Фэн Синь сел, и уставился на Му Цина. – Эй, Цин-Цин. Могу я теперь назвать тебя Цин-Цин? - Ты уже, - ответил Му Цин, глупо хихикнув. Мерно плескалась озерная вода, пахло лесом, свежестью, Фэн Синем, кружилась голова от наплыва ощущений. Фэн Синь потянулся рукой, осторожно убрал со лба Му Цина налипшую прядь. - Сегодня просто лучший день в моей жизни, - шепотом сказал Фэн Синь и смущенно улыбнулся. Му Цин не отвечал, рассматривая его лицо. Уже почти совсем стемнело, и можно было различить только блестящие глаза и тень мягкой, теплой улыбки, которая разрывала на части пьяное сердце Му Цина. - Ты потрясающий, - пробормотал Фэн Синь, поглаживая пальцем скулу Му Цина. – Просто невероятный. Он вдруг навис над ним, уперев ладони по обе стороны от плеч и почти невесомо коснулся губами губ, потом так же легонько расцеловал щеки и напоследок бесцеремонно чмокнул в нос. Му Цин хотел было возмутиться – это было слишком дразняще, слишком недостаточно – но Фэн Синь, словно почувствовав его недовольство, поцеловал его уже нормально. Придавленный к земле Фэн Синем и собственной страстью, Му Цин вновь стремительно терял контроль над собой, и неизвестно, к чему бы это привело, если бы не шорох шагов со стороны леса и цинсюаневское звонкое: - Фэн-сюн! Му-сю-у-ун! Ау-у! Му Цин, резко очнувшись от наваждения, отпихнул от себя Фэн Синя и спешно сел, отряхивая одежду от травы и песка. Хорошо еще, что от тропы к озеру их заслоняли раскидистые ветви ивы. Му Цин совершенно не хотел делить настолько интимное мгновение своей жизни с кем-то еще. - Блядь, - недовольно застонал Фэн Синь, - я его убью. - Тогда я буду работать в графике 2/1, - уныло ответил Му Цин. – И потом, это же еще труп прятать. - Два трупа, - прищурившись, сказал Фэн Синь. – Там еще Пэй Мин. И верно, в их сторону, шаря вокруг фонариком смартфона, направлялись две тени. - Да здесь мы, здесь! – замахал рукой Фэн Синь. Му Цин закатил глаза. Он бы предпочел спрятаться под ивой вместе с Фэн Синем и не вылезать оттуда до самого утра – пусть хоть с собаками ищут. Но реальность была неумолима. - Ага-а! – обрадовался Ши Цинсюань. Луч фонарика случайно засветил Му Цину прямо в глаза, и он, выругавшись, прикрыл лицо ладонью. – Ой, Му-сюн, извини. А что вы тут делаете? - Мы залезли в камыши – поебались от души? - прокомментировал Пэй Мин, переводя всезнающий взгляд с одного на другого. Му Цин покраснел до корней волос, и на сей это наверняка было заметно, потому что младший Ши продолжал светить фонариком ему прямо в лицо, как на допросе. Фэн Синь же беззаботно расхохотался. - Не проецируй на нас свои фантазии, старина Пэй! - Фантазии фантазиями, а камыши камышами! - Да где ты камыши-то увидел? - Я образно. Тебе ли не знать про художественные метафоры? - Ладно вам, ладно, ха-ха, - оборвал спор Ши Цинсюань. Он заметно пошатывался, периодически икая. – Мы вас искали, потому что вообще-то уже поздновато, надо потихоньку обратно собираться. Нам с Хуан-цзе завтра на работу и все… ик… такое… Вы чего телефоны с собой не берете? - Ты работать-то сможешь? – фыркнул Му Цин. – Я тебя завтра подменять не буду, так и знай! Ши Цинсюань показательно схватился за сердце. - Какой ты жестокий, Му-сюн… А я ведь к тебе со всей душой… Но нет, чтобы свалить с ног драгоценного Ши, нужно что-то серьезнее, чем пара бутылок вина! - Ладно, драгоценный Ши, - устало согласился Му Цин, - пойдемте уже собираться. - Я еще остаюсь, - весело сказал Пэй Мин, - так что для тех, кто не спешит в кроватку, вечеринка продолжается. Матерясь себе под нос, Фэн Синь поднялся с земли. Сердце Му Цина все еще стучало, как сумасшедшее, и слишком резкое возвращение к реальности только усугубляло ситуацию. Он тоже кое-как встал, зачем-то проигнорировав протянутую Фэн Синем руку, и последовал вслед за Пэй Мином и Ши Цинсюанем обратно, к колышущемуся среди темных деревьев огоньку костра. Фэн Синь шел немного позади, и Му Цин спиной чувствовал его взгляд: по спине бежали колкие, возбуждающие мурашки. Голова кружилась. Он действительно сделал это? Он поцеловал Фэн Синя? Тропка, по которой они шли, наконец нырнула в лес. Когда до костра оставалось метров десять, Фэн Синь ухватил Му Цина за запястье и легонько потянул, останавливая. Пэй Мин и Ши Цинсюань, не обращая на них внимания, скрылись за деревьями. Пальцы Фэн Синя едва заметно подрагивали; Му Цин ощутил эту дрожь, как свою собственную. Он обернулся и немедленно оказался притянут в крепкие объятия. Фэн Синь уткнулся носом в изгиб шеи и пробормотал: - Я не смогу тебя сейчас отпустить. Му Цину казалось, что в сердце взрываются фейерверки. Он и сам не хотел расставаться с Фэн Синем. В его объятиях словно растворялись неуверенность, тревога, самобичевание – все то, из чего состоял Му Цин на постоянной основе. Он чувствовал себя легким, как воздушный шарик. «Не отпускай», - подумал он, а вслух шутливым тоном произнес: - Что, в этот раз тебя не волнует, что я пьян? Фэн Синь помолчал немного, прежде чем ответить – тихо и серьезно: - В этот раз… все по-другому. Мне так кажется. Он поднял голову от плеча Му Цина, чтобы посмотреть ему в лицо. Слабые отблески пламени из-за деревьев превращали радужки его глаз в тягучий мед; Му Цина вновь посетило ничем не объяснимое чувство, будто это уже случалось раньше, в какой-то другой жизни: и лес, и запах костра, и эти глаза, глубокие и честные, знакомые до мурашек. - Поедем ко мне, Му Цин? Останься со мной сегодня. - Хорошо, - шепотом отозвался Му Цин. От низкого голоса Фэн Синя в теле закручивалась волна возбуждения, которой невозможно было противостоять. – Только… - Эй, ну где вы там? – позвал Цинсюань жалобным голосом. – Опять потеряться решили? Му Цин закатил глаза. Еще один момент был испорчен его неугомонным коллегой. - Да идем мы, идем! – зло выкрикнул в ответ Фэн Синь. – Хотя потеряться было бы отличной идеей, - добавил он уже тише, чтобы слышал только Му Цин. - Подожди, - Му Цин мучительно соображал. – Дай… дай мне свой адрес. Я приеду на такси. - Зачем такси, - удивился Фэн Синь, - нас Пэй Мин довезет. Место в машине найдется. - Нет, я… - Му Цин замялся. – Я… не хочу лишних разговоров. Понимаешь? Фэн Синь кивнул - немного заторможенно - и сжал ладонь Му Цина. - Я сейчас смартфон найду и скину тебе номер в вичате. Прежде чем приблизиться к остальным, Му Цин осторожно высвободил руку из тепла фэнсиньей хватки, с сожалением отметив, как при этом нахмурился тот. Но рациональность возвращалась к нему и говорила, что, как бы ни хотелось, не время и не место афишировать… что бы ни произошло между ними. За время их отсутствия остальные уже успели хорошенько прибраться и собрать вещи, даже гриль был уже разобран и надежно упакован. но, несмотря на заявленную необходимость ехать, вечеринка у костра все еще продолжалась. Инь Юй и Лан Цянцю, довольно подпитые, увлеченно обсуждали особенности резьбы по камню времен династии Хань. Заметив обалдевший взгляд Му Цина, Пэй Мин фыркнул и пояснил: - Да, верно, они всегда такие, когда выпьют. Это ты еще Ичжэня не видел. Он бы тебе все уши прожужжал про боевые искусства. Еще бы и в драку полез под предлогом показать приемы. - Хорошо, что ты сегодня не пьешь, - усмехнулся Ши Уду, отхлебывая чай из своей пижонской чашечки, - иначе разговоры бы были про другие искусства, не при дамах будь сказано. - Шисюн! – возмутился Пэй Мин, и Му Цин с удивлением отметил, что тот умеет краснеть. Видимо, на него так действовала неприступная как горизонт Юйши Хуан, которая изящно курила в паре шагов от них и все прекрасно слышала. Ничего удивительного – Юйши Хуан и так была потрясающе красива (выручка кафе в ее смены взлетала до небес), а сейчас, в теплом свете костра и с легкой улыбкой на лице она и вовсе была похожа на небожительницу. – Ты решил окончательно добить мою репутацию? - Прости, твою что? - «Человеку нужно лицо, дереву нужна кора»*, - отметила Юйши Хуан, бросая окурок в костер. – Простите, что отвлекаю, но мне пора ехать, завтра на работу. А-Сюань, а-Цин, вы едете? - На работу? – удивился Му Цин. – Завтра же Линвэнь с Цинсюанем. - Хуан-цзе согласилась меня подменить, - смущенно улыбнулась Линвэнь из-за плеча Ши Уду. – Спасибо огромное. - Ладно тебе, цзе-цзе, я все равно не пью, а тебе надо отдохнуть побольше без всяких мыслей о работе. - «Добро добром и обернется», - Пэй Мин все не оставлял надежд впечатлить девушку, которая была так холодна к нему. – Надеюсь, за такую приверженность работе хорошо платят! - Деньги меня не интересуют, - равнодушно сказала Юйши Хуан, - я просто люблю то, чем занимаюсь. Пэй Мин, судя по выражению лица, был сражен окончательно – и не нашел больше слов. На красавицу, словно спустившуюся с небес, не подействовало ни его природное очарование, ни подкачанная фигура, ни навыки флирта, а теперь и козырь в рукаве в виде собственной компании, приносящей приличный доход, лопнул воздушным шариком. Му Цину было его жаль. - Так вы едете? - Да-да, о прекраснейшая… - Цинсюань подошел, покачиваясь, и панибратски обнял ее за плечи. – Я за тобой и в огонь, и в воду, и на работу… Юйши Хуан хихикнула, приобняла его в ответ и пригрозила: - Я запомню. - Мы тоже, пожалуй, поедем, - сказал Ши Уду, поглаживая Линвэнь по плечу. – Я бы и сам не отказался выпить, а для этого надо приехать домой. Тяньсинь, ты согласна? - Хорошая идея, - кивнула Линвэнь. – Выедем все вместе, так проще будет. Сяо Цин, ты с нами поедешь или с Хуан-цзе? - Я, пожалуй, еще задержусь, - сказал Му Цин, стараясь звучать непринужденно. – Возьму такси. Вы езжайте без меня. Линвэнь и Ши Цинсюань обменялись многозначительными взглядами и синхронно пожали плечами. - Как хочешь. В конце концов, у тебя завтра еще выходной. - Повезло же кому-то… Му Цин привычно закатил глаза и уселся возле костра. Отмахнулся от протянутой Пэй Мином бутылки пива. - Спасибо, я лучше колы. Алкоголя больше не хотелось. Всплеск адреналина умерил опьянение, в голове посвежело, но сердце все еще колотилось быстрее обычного, в такт пульсации горели зацелованные губы – хорошо бы это не было заметно остальным. Му Цин намеревался прыгнуть в омут – но малодушно оставить себе пути отступления, избежав лишних разговоров. Ши Уду и коллеги Му Цина попрощались со всеми и скрылись в лесу; Цинсюань хорошо поставленным голосом распевал известные песни, и по этим звукам можно было определить, что они не заблудились и идут в правильном направлении. Фэн Синь присел рядом, будто невзначай коснулся своим коленом его, и Му Цин обреченно подумал, что на самом деле для любого, у кого есть глаза и уши, будет все очевидно. Тот же Пэй Мин смотрел на них как-то слишком понимающе. Благо, ничего не говорил. Что ж, если Фэн Синь действительно «прожужжал им все уши» про Му Цина - совершенно неудивительно, и понятно, о чем все думают. Впрочем, хотя бы Инь Юю и Лан Цянцю все это было совершенно по барабану – от резьбы по камню они перешли к обсуждению вышедшей недавно дорамы, где работали «совершенно некомпетентные специалисты по костюмам», и они бы «сделали гораздо лучше, а не на отъебись». - Собирались же не говорить о работе, - недовольно сказал Фэн Синь. - Ну, технически, мы и не работали над этим проектом, - фыркнул Пэй Мин. – Еще чау-мейн? Тут чуть-чуть осталось. Просто божественно. - Это Юйши Хуан готовила, - объяснил Му Цин. – У нее золотые руки. Дай-ка положу себе немного. Фэн Синь, ты будешь? Лицо Пэй Мина на мгновение заволокло мечтательной дымкой, и он подвинул плошку с чау-мейн ближе к себе. - Я передумал. Сам поем. У вас вон, еще мясо с овощами осталось. - Слово не воробей, на четверке коней не догонишь! А ну, давай сюда, старина Пэй! *** Такси мигнуло фарами, отъезжая, и Му Цин махнул рукой. Водитель попался молчаливый, музыка в салоне играла тихо и ненавязчиво, так что Му Цин перевел в приложении небольшие чаевые. В дороге он сражался с Фэн Синем, который скинул ему деньги за такси. Му Цин возмутился и перевел деньги обратно, но тот не унимался и снова перевел ему, и так они кидались деньгами туда-сюда добрую половину пути. Му Цину удалось выиграть этот бой только пригрозив, что сейчас развернет водителя в обратную сторону. Оставшееся время Фэн Синь смиренно молчал. Разошлись они где-то в полночь – Му Цин успел протрезветь, но решения ехать к Фэн Синю не поменял: даже на почти свежую голову от мысли об этом вело так же, как после стопки крепкого байцзю. Если смотреть объективно, в этом всем не было ничего такого: Му Цину было не впервой уезжать с вечеринки к кому-то домой. Просто Фэн Синь… стал уже не просто кем-то. Вкупе с предвкушением в груди томило тревожностью. Му Цин посмотрел на свои руки: они немного дрожали. Как глупо. Тихие шаги сзади вырвали его из задумчивости; кто-то поймал его руку, а затем легонько потянул, разворачивая к себе, словно в танце. Му Цина окутало знакомым запахом, и он не удержался от улыбки, обнимая Фэн Синя в ответ. - Я тебя напугал? У тебя сердце колотится. - Я думал, ты ждешь в квартире. - За спиной Фэн Синя мигал лампочкой подъезд высокой многоэтажки. – Прохладно же. - Не мог дождаться, - хмыкнул Фэн Синь. – Ты же уехал раньше, я думал, это ты меня будешь ждать у подъезда. - Включи логику. Тебя же подвозил Пэй Мин, все бы увидели, а зачем тогда все это. Я заехал на заправку, выпил кофе и немного переждал. Фэн Синь вздохнул. - Слушай, ну увидели бы – и пусть. Я… - Пойдем уже, - перебил Му Цин, не желая спорить. Фэн Синь все еще не понимал, а объяснять не хотелось, как не хотелось и ссориться с ним сейчас, когда тело жгло и мурашило от его близости. – Сам же говоришь, не мог дождаться. Фэн Синь улыбнулся и сжал ладонями талию Му Цина. - Я боялся, что ты вообще не приедешь. Боялся, что все это сон. - Ты такой слащавый, - сморщился Му Цин, хотя эти слова отозвались нежностью в его сердце, - ну же, пойдем? - Угу, - Фэн Синь скользнул ладонью к ладони Му Цина и, переплетя с ним пальцы, направился к подъезду. Вопреки тому, что рисовала фантазия Му Цина, в лифте Фэн Синь не набросился на него с поцелуями. Он стоял близко, до боли сжимая руку, рассматривал Му Цина жадным взглядом, но и только. Звякнули ключи, брошенные на тумбочку у двери. - Проходи, - Фэн Синь снял ботинки, отпихнул их ногой в сторону. Стянул с плеч Му Цина ветровку – шея покрылась мурашками, когда по ней случайно мазнули горячие пальцы. Му Цин подавил желание повернуться и самому прижать Фэн Синя к входной двери. В Фэн Сине чувствовалось странное напряжение, будто он сдерживал сам себя, и это вызывало беспокойство. - Ванная тут, - указал он. - Примешь душ? Мы пропахли костром. Запасная одежда найдется, не волнуйся. - Угу, - Му Цин тоже снял ботинки, сунул ноги в предложенные Фэн Синем тапки. Огляделся. Прихожая выглядела просто и скромно, даже немного запущенно. Вешалка для одежды, небольшая банкетка, стеллаж с книгами, потертые обои, кое-где уже отходящие от стены. Фэн Синь повесил куртку Му Цина на крючок, собственное худи небрежно бросил на банкетку и направился на кухню, даже не вымыв руки. - Будешь чай? – спросил он и, не дожидаясь ответа, включил чайник. - Буду тебя. Му Цин шагнул вперед и обнял Фэн Синя со спины, прижавшись виском к виску. Фэн Синь вздрогнул, и в груди вновь поднялась тошнотворная тревога. Он не чувствовал, что происходит что-то действительно плохое, просто видел, что Фэн Синь волновался, но несоответствие происходящего собственным ожиданиям всегда пугало его. Фэн Синь накрыл своими руками его, сцепленные в замок, и прикрыл глаза. Ладони его были немного влажные. - А-Цин, - сказал он мягко, и сердце Му Цина заколотилось еще быстрее. - Что, - спросил он, стараясь звучать непринужденно, - ты передумал? Фэн Синь помолчал пару секунд, прежде чем ответить: - Нет. Не передумал. - Тогда в чем дело? Что-то не так? - Я… - Фэн Синь глубоко вздохнул, осторожно отнял руки Му Цина от своей талии и развернулся, наконец взглянув на него. – Я просто… Му Цин, выслушай меня, ладно? «Выслушай меня, ладно», «нам надо поговорить» - это, как показывал скудный опыт Му Цина, не сулило ничего хорошего, и тревога подступила уже к горлу. Но Фэн Синь, словно почувствовав его состояние, положил руки ему на плечи, притянул к себе ближе и сбивчиво заговорил: - Ты не тот, кому стоит тревожиться. Это я сейчас веду себя как идиот. Надеюсь, ты простишь меня за это. Но это лишь потому, что я чертовски влюблен в тебя, и я хочу быть с тобой, и прояснить все сейчас, пока мы не перешли черту, потому что… Я чувствую, что нравлюсь тебе, и за последнее время мы сблизились, но я все еще не знаю, чего именно хочешь ты, и помню, как ты говорил, что не интересуешься отношениями, и предлагал мне, ну, помнишь, в день, когда мне познакомились… И я хочу знать, поменял ли ты свое мнение, потому что я… Я не хочу, чтобы это было на одну ночь, нет, не так, я не хочу, чтобы это был просто секс. Понимаешь? Му Цин испытал невероятное облегчение от того, что причина странного поведения Фэн Синя оказалась именно такой, и ему почему-то показалось это ужасно забавным, а еще забавнее – и удивительнее - был тот факт, что он и сам давно уже не думал о Фэн Сине как об объекте для случайных потрахушек. Просто… Было страшно. - И что теперь? Отправишь меня на такси обратно в Шанхай? – пошутил Му Цин, но, увидев, как изменилось лицо Фэн Синя, осознал, что сейчас тот такого юмора не оценит. Стало совестно. Он обнял ладонями лицо Фэн Синя и нежно погладил напряженные скулы. - Я пошутил. Пошутил… Синь-гэ, - прошептал он извиняющимся тоном и осторожно коснулся губами губ, ловя его рваный вздох облегчения. Не дав Фэн Синю ответить на поцелуй, он быстро отстранился: - Я… я чувствую т-то же самое. Я хочу… я… Слова застревали в горле, не давая объясниться. Сердце взяло бешеный темп, и он мог только мелко глотать воздух, глядя в глаза напротив. Фэн Синь не стал продолжать разговор. Как и перестал сдерживаться – жадно впился губами в губы, вдавил в себя несдержанными объятиями. Последние мысли выбило из головы Му Цина вместе с дыханием и здравым смыслом, когда его подхватили под бедра и усадили на столешницу, ни на секунду не разрывая поцелуй. Неизвестно, сколько прошло времени, когда они наконец оторвались друг от друга – Му Цин вообще-то не собирался, он уже почти справился с ремнем на чужих джинсах, но чертов Фэн Синь, тяжело дыша и впиваясь пальцами в его раздвинутые колени, пробормотал: - Может, все-таки, сначала душ? - Еще чего, - возмутился Му Цин, дергая непослушный фэнсиний ремень, - трахни меня прямо здесь и сейчас. Фэн Синь фыркнул. - Мы можем просто принять душ вместе, - прошептал он, целуя Му Цина в шею. *** …Поцелуи обжигали кожу, будто Фэн Синь весь был соткан из солнца, из горячего золотого пламени. Му Цин подавался навстречу – и целовал в ответ, так же – жадно, так же – куда придется, подчиняясь водовороту чувств, влекущему их обоих с бешеной скоростью, с неизбежностью лавины. Они не включали свет, но полосы бело-желтого фонарного света лежали на широкой смятой кровати, позволяя Му Цину прекрасно рассмотреть – в те редкие моменты, когда он не жмурился от удовольствия – и родимое пятно на плече, и тонкий белый шрам на животе справа, и капельку пота, срывающуюся с виска на шею. На Фэн Синя хотелось смотреть, его хотелось трогать, вжимать в себя, кусать до багровых следов на коже, никогда не отпускать – будто кого-то потерянного много веков назад и наконец найденного, будто самое любимое существо во всех трех мирах. Му Цин пугался собственных мыслей и чувств, которые он больше не контролировал - и дело было не в сексе. Говорят, что секс эмоционально привязывает – но немногочисленный опыт Му Цина говорил об обратном. Его единственные в жизни отношения были спровоцированы лишь, собственно, интересом к сексу и подспудным желанием быть хоть где-то нужным. Они начались и закончились быстро и бессмысленно, оставив его разочарованным – и только. Никакого разбитого сердца, никаких страданий и ночных звонков – по крайней мере, с его стороны. Ни с одним из его one night stand ему не хотелось видеться еще, каким бы хорошим ни был секс. Он, бывало, соглашался на второе или третье свидание, уступив чужому напору, но никогда не искал встреч сам. Он не хотел чего-то большего, не привязывался, не давал шансов – не чувствовал нужность другого человека и не верил в то, что может быть нужным сам. Му Цин ни разу за всю свою жизнь не чувствовал того, что чувствовал с Фэн Синем. К Фэн Синю. Не испытывал ничего подобного происходящему здесь и сейчас, и ему было страшно, и так хорошо, что, казалось, душа его сейчас взорвется на тысячи осколков. Поцелуи Фэн Синя, его ритмичные движения, тихий шепот, перемежаемый стонами удовольствия, творили с ним что-то совершенно невообразимое, и он точно знал, что на следующее утро ему не захочется уходить. Как знал и то, что Фэн Синь не захочет его отпускать – знание иррациональное, но твердое, как скала. …Ночь укрывала Сучжоу все вернее. Летнее тепло сменилось прохладой, текущей сквозь приоткрытое окно. На влажной коже Му Цина проступали мурашки. Фэн Синь укрыл его одеялом и прижал к себе. От его тела исходил жар, как от печи, и ночью Му Цин наверняка бы зажарился – но сейчас ему было на это наплевать. Он обнял Фэн Синя в ответ, погладил по спине, будто извиняясь за оставленные царапины. - Баобэй, - сказал Фэн Синь, - ты, конечно, похож на кота, но я и представить не мог, до какой степени. Му Цин фыркнул. - Мяу, блять, - сонно ответил он. – Это все твоя вина. И вообще, во что ты превратил мою шею? - Жалуется он, - Фэн Синь поцеловал Му Цина в висок, - может, еще и компенсацию затребуешь? - Обязательно. Утром что-нибудь придумаю, - пробормотал Му Цин, уже почти проваливаясь в сон. - Жду с нетерпением, - судя по голосу Фэн Синя, он тоже уже засыпал. – Спокойной ночи, Цин-Цин. - Спокойной ночи.