Любовь творит чудеса

Сырой, ветреный вечер, через площадь идут вперевалку двое детей, наряженных тыквами, все витрины в бумажных пауках — дешёвая маггловская имитация мира, в который они не верят… Он движется легко, с тем чувством целеустремлённости, могущества и правоты, какое у него всегда бывало в таких случаях… Гнев? нет, это для слабых натур… но торжество — о, да… Он так этого ждал, так надеялся… — Классный костюм, сэр! Он видел, как погасла улыбка мальчишки, когда тот подбежал настолько, что мог заглянуть под капюшон плаща, видел, как страх омрачил искажённое лицо. Мальчик развернулся и убежал… Его пальцы перебирали под мантией рукоять волшебной палочки… Одно простое движение, и этот ребёнок никогда не вернётся к своей матери… но незачем, вовсе незачем… Ещё одна улица, темнее прежней, и теперь его цель наконец видна впереди, чары доверия разрушены, хотя они ещё этого не знают… Он движется бесшумно, тише, чем сухой лист, скользит по тротуару, поравнялся с тёмной изгородью, свернул за неё… Они не задёрнули занавески, он ясно видел их в маленькой гостиной: высокий черноволосый мужчина в очках выпускает из кончика палочки клубы разноцветного дыма, забавляя маленького черноголового мальчика в голубой пижаме. Малыш смеялся и пытался поймать дым, сжать его в маленьком кулачке… Дверь открылась, и вошла мать, она что-то сказала — слов не было слышно, длинные тёмно-рыжие волосы падали на лицо. Вот отец подхватил сына с пола и передал его матери. Потом бросил свою волшебную палочку на диван, потянулся, зевнул… Калитка еле скрипнула, когда он, толкнув, открыл её, но Джеймс Поттер ничего не слышал. Белая рука вынула из-под плаща волшебную палочку, направила её на дверь, и та распахнулась… Он стоял на пороге, когда Джеймс ворвался в прихожую. Как просто, слишком просто, он даже не взял палочку… — Лили, забирай Гарри и уходи! Это он! Уходи! Спасайся! Я его задержу! — «Я его задержу», когда в руке и палочки-то нет!.. — Он рассмеялся и произнёс проклятие: — Остолбеней! Красный свет залил тесную прихожую, осветил детскую коляску, прислоненную к стене, перила замерцали, словно стержни громоотводов, и Джеймс Поттер упал, как падает марионетка, которой перерезали нити… Он слышал, как она пронзительно кричит наверху, запертая в ловушку, но ей-то бояться нечего, по крайней мере, если она будет благоразумна… Он поднялся по ступеням, прислушиваясь к её попыткам забаррикадироваться изнутри — как забавно… У неё тоже нет с собой палочки… До чего они глупы и доверчивы, полагая, что их безопасность в руках друзей, что можно оставить оружие хотя бы на секунду… Он распахнул дверь, одним небрежным взмахом палочки отбросив кресло и коробки, которыми она наспех загородила её… Да, вот она, стоит с ребёнком на руках. При виде его она бросила сына в кроватку у себя за спиной и раскинула руки, как будто это могло помочь, как будто она надеялась, что если укрыть его от глаз, то взамен выберут её… — Только не Гарри, только не Гарри, пожалуйста, только не Гарри! — Отойди, глупая девчонка… отойди сейчас же. — Только не Гарри, нет! прошу вас, лучше меня, убейте меня вместо него… — Предупреждаю в последний раз… — Только не Гарри! Прошу… сжальтесь… сжальтесь… Только не Гарри! Пожалуйста — я всё сделаю… — Отойди. Отойди, девчонка! В комнате сверкнул красный свет, и она упала точно так же, как её муж. Всё это время ребёнок не плакал. Он стоял, ухватившись за решётку кроватки, и с живым интересом изучал лицо пришельца, думая, может быть, что это его отец прячется там, под плащом, и сейчас сделает новые красивые огоньки, и мама вот-вот встанет и рассмеётся… Он тщательно нацелил палочку в лицо мальчика: ему хотелось видеть, как это случится, видеть, как будет уничтожен этот непонятный источник опасности. Ребёнок заплакал: он понял, что это не Джеймс. Плач был ему неприятен, он ещё в приюте не переносил хныканья этих малявок… — Авада Кедавра! И тогда его не стало. Он превратился в ничто, не было ничего, кроме боли и страха, и нужно спрятаться — не здесь, среди обломков разрушенного дома, под которыми вопит ребёнок, а далеко… далеко…