Set you free

      - Обувь!       Первое, что услышал Атсуму, едва ступив на порог квартиры.       - Я даже зайти не успел, ты уже начинаешь, - недовольно пробурчав, он оставил обувь на коврике и прошёл дальше сразу в ванную вымыть руки, иначе путь к Сакусе ему был бы заказан. Киёми стоял у плиты, где варились спагетти к ужину, и увлечённо смотрел какую-то документалку, удобно поместив телефон на сахарницу поблизости.       - Привет, - устало прошептал блондин, обнимая своего парня со спины.       День был не из лучших и ему была необходима подзарядка от любимого человека. Киёми мягко улыбнулся и, не отрываясь от экрана, оставил лёгкий поцелуй на щеке парня, чьё лицо покоилось на его правом плече.       - Что у нас на ужин, жёнушка? - сдерживая смех спросил блондин, за что получил болезненный удар локтем в живот, - это уже домашнее насилие! Увидимся в суде, - недовольно хмыкнув и потирая ушибленное место, он сел за стол.       - Ну так что там? Я съем что угодно, ужасно голодный.       - Спагетти с шампиньонами в сливочном соусе, ещё минут 15 и будет готово, - всё так же не отрываясь от видео, отвечал Сакуса.       Два месяца прошло с тех пор, как Атсуму предложил ему съехаться. Это было сложное решение. Киёми очень долго не хотел соглашаться, объясняя это тем, что совместная жизнь только испортит их отношения.       «Атсу, ты знаешь, что я уже второй год лечу гермофобию, но пока изменений просто ноль. Я сделаю твою жизнь невыносимой и, в конце концов, либо ты обозлишься на меня, либо просто устанешь от моей ежедневной клининг рутины, которая начнёт распространяться и на тебя. А без неё я сам не смогу, я сойду с ума.»       Атсуму прекрасно понимал на что идёт. Ну или он так думал. Прежде чем съехаться, они неоднократно обсуждали детально все нюансы будущей совместной жизни, чтобы сбавить переживания Сакусы и чтобы Мия был морально готов к грядущему. Тсуму был так влюблён и ещё не веря, что всё происходит наяву, был согласен на что угодно, даже ходить по дому в стерильном костюме.       - Я гермофоб, а не псих, Мия. Стерильный костюм оставим до худших времён, - сдерживая улыбку, отвечал на это Киёми, - продолжим. Помимо прочего, я также всегда мою руки с мылом, после мытья посуды. Тебя…тебя же не затруднит тоже делать это?       - Да нет…но зачем? Твои руки только что были в пене. Смысл снова их мыть? - удивленно спросил Атсу.       - Ты не представляешь сколько микробов на губке. Больше, чем на унитазе! - сморщившись ответил брюнет.       - Да-да, хорошо. Без проблем. Я лучше соглашусь, пока ты ещё и от губки для посуды не отказался, - смеясь продолжил блондин, - ещё заставишь вылизывать её.       - Не переживай, если я решу отказаться от губки, твои волосы будут в числе первых кандидатов ей на замену, - съёрничал Киёми в ответ.       - Ауч, за что ты так со мной? - драматично отвернувшись, он стал поглаживать свои волосы, - глупый Оми-Оми не хотел вас обидеть, мои крошки.       - И никаких разговоров с волосами.       - В этом тебе моё решительное «нет», Сакуса Киёми.       Конечно, это было непривычно. Это было тяжело, особенно в самом начале. Когда гермофоб тебе искренне говорит обо всём, что будоражит его брезгливость, то создаётся впечатление, что ты потихоньку начинаешь сходить с ума вместе с ним. Начинаешь обращать внимание на сотни и сотни деталей, которые тебя никогда в жизни не волновали. Впервые, подобные перемены в брате заметил Осаму, когда Тсуму, обычно сметающий всё съестное в его заведении, вдруг начал ковырять свои любимые онигири, будто невзначай пытаясь рассмотреть, что там внутри. Затем он неосознанно стал задавать вопросы о кухне, как они убираются и поддерживают стерильность. Это были вопросы, которые он неоднократно слышал от Киёми, в те нечастые походы в кафе. Сам того не понимая, блондин попадал под влияние своего парня. Осаму же, чувствуя своего брата лучше, чем кто-либо, сразу же заметил эти изменения в нём.       - Атсу, ты не пожалел о решении съехаться с Сакусой? - аккуратно спросил он, как обычно после закрытия, собирая для брата ужин на вынос. Это привело близнеца в раздражение, как если бы прикоснулись к ране, которая только зажила.       - Что за дурацкий вопрос? А если я тебя спрошу, не пожалел ли ты, что съехался с Суной? Тебе будет приятно? - надувшись, выпалил Атсуму.       - Мне будет нормально, придурок. Я за тебя беспокоюсь. Даже у нас с ним поначалу были трудности, пока мы привыкали друг к другу, к совместному быту. А у тебя, очевидно, всё сложней…       - С чего ты взял, что у меня сложней? К чему ты клонишь? Нам прекрасно живётся с Киёми! Не лезь куда не просят, - с обидой и раздражением ответил Тсуму. Он понимал, что Осаму волнуется за него. И Осаму понимал, что Атсуму это знает.       - Идиот, я только рад буду, если у вас всё прекрасно. Сакуса непростой, и ты понимаешь о чём я. Я знаю, что ты любишь его, любишь давно. Но не позволяй своей любви поглотить тебя. Не надо во всём подстраиваться под другого человека. Не надо перенимать его черты. Оставайся личностью, иначе ты сотрёшься. Цени себя, придурок.       Закончив говорить, Саму ждал очередные возмущения, но к его сильному удивлению, их не последовало. Атсу сидел неподвижно, смотря в одну точку. Ком подступал к горлу. На момент этого разговора, он уже почти полгода жил с Киёми и многое успело произойти с ним в отношениях. Были ссоры, недопонимания. Многое было. Но Мия чувствовал себя ответственным за всё что происходит, так как съехаться была именно его идея. Поэтому он всегда первый шёл мириться, шёл на уступки. Он жертвовал своими интересами и притязаниями ради того, чтобы иметь возможность видеть своего сонного Оми-Оми по утрам, приходить домой и заставать его в резиновых перчатках, натирающим до блеска дверные ручки, чтобы лежать вечерами с ним в обнимку, залипая в очередной сериал. Атсуму твёрдо решил для себя, что любые его жертвы стоят того, чтобы быть ближе к Киёми, чтобы быть рядом и чувствовать его подле себя каждый день. Ведь любовь - это борьба, верно?       Ему впервые было сложно высказать свои мысли брату, поэтому он просто подошёл и крепко обнял его, уткнувшись в плечо. Осаму опешил на секунду, а затем заключил свою светловолосую копию в тёплые объятия так, словно пытался защитить от всего мира. Кому как не ему знать, что его братец, всегда смелый и решительный при окружающих, на самом деле полон сомнений и страхов, в которых он ни за что не признается. Не смотря Саму в глаза, Атсу разомкнул объятия, забрал пакет с ужином на вынос и слегка кивнув брату, быстро направился к выходу.       Шумная улица встретила Атсуму прохладным дождем, который был как никогда кстати. Закрыв глаза, он запрокинул голову назад, подставляя лицо под крупные капли, пытаясь собрать мысли в кучу после разговора с братом. Забота Осаму почти физически грела сердце Атсу, но и в то же время делала больно от того, что ему приходится быть причиной тревог для родного человека. Дождь усиливался. Он разомкнул глаза, оглядываясь вокруг. Людей на улице почти не было, через дорогу виднелось лишь несколько зонтов, стремительно исчезавших за углом. В этой тишине, нарушаемой лишь звуками капель, бьющих по всему вокруг, внимание Тсуму привлёк заразительный женский смех. Обернувшись он увидел парня и девушку, что промокли до нитки, пытаясь, по всей видимости, снять одно из тех милых видео, где парочки танцуют под дождем. Они так забавно спотыкались и подхватывали друга, не в состоянии отдышаться из-за искреннего хохота, причина которого, была известна лишь им двоим. Эта картина заставила Атсуму улыбнуться. Он любил, когда у всех всё хорошо и все друг друга любят. Никогда не искал драмы в отношениях, не хотел никаких жертв ни для себя, ни для партнёра. Ему бы никогда не надоела рутина с любимым человеком, его сердце хотело лишь спокойствия и заботы. Это и было для него любовью. Но любовь играет с нами по своим правилам, и редко когда мы можем внятно объяснить почему нам люб или ненавистен тот или иной человек. Бывший волейболист Итачиямы раз и навсегда запал в душу Атсуму Мия с их самой первой встречи и ничто не могло изменить этого. Даже желания самих влюблённых. Дождь становился холодней и, чувствуя, что уже прозябает, Тсуму накинул капюшон и вызвал такси.       Он открыл дверь своим ключом, в нос ударил аромат свежей выпечки, а лицо и руки, наконец, ощутили тепло. Атсуму вдохнул поглубже - аромат их дома.       - Одежду сними на входе, я только всё вымыл, - почти моментально донеслось из гостиной.       - Сакуса, я в курсе что мне делать, - громче, чем хотелось вырвалось у Тсуму.       На секунду дыхание Киёми замерло. Сакуса? Он давно так не называл меня. Он вообще когда-нибудь так звал меня? Что происходит? Атсуму молча направился в спальню переодеваться. Прошло 10 минут. Прошло 20 минут. Мия не выходил на кухню. Киёми почувствовал что-то не ладное. Зайдя в спальню он увидел, что его парень лежит на кровати в телефоне, отрешённо листая новостную ленту. Когда Киёми открыл дверь, Атсу быстрым движением протёр глаза и это не осталось не замеченным.       - Что ты здесь делаешь?       - Лежу. Не видно?       - Видно. Ты есть не будешь?       - Не буду. Твой ужин в пакете, оставил у входа, чтобы не намочить только что вымытый пол. Киёми оставил эту язвительность без комментариев.       - Атсу, тебе надо поесть после тренировки. Пойдём.       Сакуса стоял у двери и терпеливо ждал. Он не знал какая муха укусила его парня, не знал, как реагировать на такого Атсуму. Тсуму всегда был эмоциональным, но когда дело касалось Сакусы, он проявлял столько зрелости и спокойствия, особенно если речь шла о чём-то важном, личном. Сейчас же, его поведение повергало в полное непонимание. Может тренировка прошла плохо? Может они с Осаму снова поругались? Атсуму молчал как никогда. Ни намёка на причину его поведения. Тем временем, Сакуса занёс в кухню пакет, оставленный им у входа и начал раскладывать ужин по тарелкам. Украдкой взглянув на Атсу, вошедшего за ним, он заметил, что его глаза слегка припухли и покраснели.       - У тебя что-то произошло?       - Нет. Снова молчание.       - Как прошла тренировка?       - Нормально. Этот диалог сложно было назвать обоюдно желанным.       - Ты был у Саму? Как у него дела?       - Нормально.       Никогда ещё холодильник не гудел так гулко, а звук стука вилок о тарелки не был таким громким. Тишина поглощала обоих. Атсуму тоже это ощущал, но решил, что лучше он будет молчать, чем вызовет эмоциональный взрыв у них обоих. Парни сидели на расстоянии вытянутой руки и в то же время были так далеки друг от друга. Сакуса растерян, Мия держится отчужденно. Эта ситуация непривычна для обоих, но Киёми почему-то считает виноватым именно себя, хотя пока не знает за что.       - Атсу, ты соус накапал на себя. Атсуму раздраженно выдыхает и больше никак не реагируя, продолжает ковыряться в тарелке. Грудь брюнета была словно зажата в тисках. Он не понимал что происходит и решил просто дождаться, пока парень остынет и сам расскажет ему обо всём. Тем временем, чтобы как-то смягчить его, он предложил:       - Тсум, давай я замочу футболку пока ты ешь, а то потом не выстира-       - Киёми, отвали от меня! - Мия сорвался на крик и резко бросив приборы на стол, ушёл в спальню хлопнув дверью.       Отчаяние от непонимания происходящего, охватило Сакусу, оставшегося стоять в коридоре. Дверь в спальню не запиралась на щеколду, но никакие силы не смогли бы сейчас помочь ему повернуть ручку и войти в комнату.       Хлопнув дверью, Атсуму оторопел. Не в силах даже сделать несколько шагов до кровати, он рухнул прямо на пол. Что с ним происходит? Почему именно сегодня он реагирует так остро на то, с чем смирялся месяцами? Неужели слова Саму стали решающим щелчком? Атсу было больно слышать от брата то, о чём он даже сам себе боялся признаться. Он жалеет. Ему жаль, что всё сейчас вот так. Он любит Киёми, но эта любовь уже не приносит никакого тепла, а те крупицы нежности попросту не заполняют зияющие дыры, поглощающие сердце Атсуму. Его язык любви был в прикосновениях, в поцелуях, в объятиях абсолютно везде и в любое время, а не лишь тогда, когда они оба намыты до скрипа. Атсу хотел ночных прогулок, хотел пикников, хотел сахарной ваты по всему лицу, хотел одного леденца на пару, хотел общие футболки, хотел общие приборы на столе. Он хотел самой простой романтики, которой он насмотрелся в фильмах с подростковых лет. И по иронии судьбы, он хотел пережить всё это именно с тем, кто был не способен дать ему этого.       Киёми одолевали страхи с того самого момента, как Атсуму признался ему в любви. Он понимал, что они оба невообразимо разные и вероятность того, что они смогут стать настоящей парой, слишком мала. Сакуса, в силу своей проницательности, отчётливо видел все грядущие трудности на пути их отношений, но как и Атсуму, он был по уши влюблён и верил, что у них всё получится.       Когда любовь впервые касается неопытных чистых душ, свет её затмевает разум настолько, что любые неприступные стены кажутся возлюбленным сущим пустяком. Они полагают, что ощущение эйфории, которая неумолимо поселяется в каждой клеточке их тела, сможет окрылить их и они с лёгкостью перепорхнут через любые преграды. И, вероятно, это наивность, но в юности и она не лишена очарования.        Окончательно растерявшись, Киёми возвращается на кухню. Первой мыслью было написать Осаму и спросить, не случилось ли чего у них с братом. Взяв телефон в руки и уже открыв контакт с Саму, он вдруг блокирует экран и откладывает телефон в сторону. Атсуму и раньше ругался с близнецом, но он никогда не срывался из-за этого на Сакусе, поэтому маловероятно, что корень проблемы кроется здесь. Чтобы немного отвлечься, он начал убирать со стола и занялся мытьем посуды, бесконечно прокручивая события последних дней, чтобы понять, что вызвало у его парня такой неожиданный приступ ярости. Время близилось к полуночи. Атсуму так и не выходил из спальни, поэтому не зная как поступить, Киёми решил лечь спать в гостиной, хотя сна ещё не было ни в одном глазу. Через какое-то время раздался звук открывающейся двери. Тсуму увидел, что Сакуса лежит на диване в гостиной.       - Почему ты лёг здесь? Пошли в спальню.       - Зачем?       - Что значит зачем? Затем, что мы спим в спальне.       - Я не думаю, что ты хочешь спать рядом со мной. Давай проведём ночь так, а завтра поговорим.       - Ты же знаешь, что я не продержусь всю ночь и уж точно не усну, если не поговорим сейчас.       - Ты хочешь поговорить?       - Да. Пошли в комнату.       Атсуму протянул ему руку и, коснувшись его тёплой ладони, Киёми почему-то прослезился. Перебравшись в спальню, они сразу же легли под тёплое одеяло. Атсу лежал на спине и некоторое время смотрел в потолок. Затем корпусом повернулся к брюнету, который в немом ожидании всё это время наблюдал за ним.       - Оми, прости что вспылил.       - Это ничего, я просто…       - Нет, дай договорить, - Тсуму тут же перебил его. - Я прошу прощения только за то, что вспылил. В причине, по которой это произошло, я виноват лишь частично. Послушай, - он шумно выдохнул, слова давались ему нелегко, - я люблю тебя, Оми. С момента, как я осознал свою любовь к тебе и до настоящей минуты, поверь мне, она не стала меньше. Но мне очень... мне тяжело это говорить вот так, но мне очень сложно даётся каждый новый день. Я не знаю как это объяснить, но мне не хватает «нас» в этих отношениях. Я не чувствую себя здесь свободным, нет ощущения спокойствия и уюта. Я так старался принять тебя таким, какой ты есть, что совсем забыл о том, что я тоже хочу быть принятым. Я больше не хочу жить в таком состоянии. Это попросту несправедливо и я хочу, чтобы это закончилось.       - Ты же не бросаешь…- не в состоянии договорить, голос Киёми дрогнул.       - Что? Нет! - услышав, дрожь в голосе парня, Атсуму тут же прижал его к себе. - Не говори глупостей. У меня никогда не хватит сил бросить тебя, Оми. Я люблю тебя. Очень. Чего я хочу, так это работы над нашими отношениями, хочу, чтобы ты поменял клинику, потому что твой специалист совершенно никак не решает проблему твоей гермофобии. Оми, я хочу самой простой жизни. Я не хочу давить на тебя, но мне страшно, что если я буду продолжать молчать, то это будет делать нас всё дальше и дальше. Ты мой самый близкий человек и я не хочу тебя терять. Ты понимаешь меня?       Горячие слёзы Киёми прятались в мягкой футболке Атсу, едва успев появиться на лице. Он всё понимал. Конечно, он понимал. Но за пеленой комфорта, чувств, быта, он просто перестал замечать всё это. Так происходит почти всегда - привыкая к заботе партнёра, мы почему-то перестаём видеть все те большие и маленькие жертвы, которые он приносит во имя нас и наших отношений. К хорошему привыкаешь быстро - и это правда. Это случилось и с Сакусой. Он никогда не был неблагодарным, особенно когда это касалось Атсуму. Одно то, что последний оказался так храбр и решителен, чтобы уверенно вступить в схватку со всеми «но», что вставали на пути их отношений, сильно трогало Киёми. В первое время их совместной жизни, Оми неоднократно перед сном осыпал лицо Атсуму частыми поцелуями, едва сдерживая слёзы, благодаря его, что тот он появился в его жизни. Эти отношения были для Сакусы чем-то бóльшим, чем просто чувства. Это был подаренный ему шанс, что даже такой как он, может жить обычной жизнью. Что он может ощущать себя обычным. Он бы всё отдал, чтобы стать по-настоящему обычным, но сейчас он был рад хотя бы иллюзии «нормального» себя. Даже его семья не всегда могла терпимо относиться к его проблеме. Они старались ему помочь, водили по врачам, создавали дома необходимые условия для его комфорта, но даже их терпения не всегда хватало. Киёми за всё был им благодарен, хотя были моменты, которые сильно ранили его и вряд ли он не сможет их забыть. Одним из таких решающих факторов его ухода из дома была ссора с младшей сестрой. Он даже не помнил, в чём была причина, но в памяти отчётливо сохранились её слова, сказанные в порыве ярости: «Может ты надраиваешь всё вокруг себя лишь потому, что ты не в состоянии вычистить дерьмо внутри себя?»       Сейчас, уткнувшись в шею любимого человека, позволяя себе тонуть в его тепле, в его голове снова всплыли те слова. Стало страшно. Он прижался к нему ещё ближе.       - Тсуму, я тебя очень люблю. Пожалуйста, запомни это. Я сделаю всё что смогу, чтобы ты был счастлив.       Когда Сакуса проснулся, Атсуму уже не было дома. Сегодня суббота, а значит до позднего вечера воскресенья, он с командой будет в кэмпе за городом. Киёми вяло поднялся с постели и пошёл в ванную. Там его, как и всегда, ждал на зеркале подмигивающий смайл, старательно нарисованный пеной для бритья. Атсу делал так довольно часто, но сегодня этот жест тронул Киёми как-то больше, чем обычно. Замешкавшись на минуту, брюнет по обыкновению, всё же вымыл зеркало и пошёл в душ. Холодная вода не взбодрила его так, как он того хотел. С тяжёлой головой, он направился поставить чайник, делая ставки на заряд бодрости от крепкого американо. Зайдя на кухню, взгляд сразу зацепился за ярко-зелёный стикер на холодильнике. Слабо улыбнувшись, Киёми поспешил прочесть послание. Как-то они с Атсуму купили набор разноцветных клейких стикеров и с тех пор, периодически оставляют по дому записки друг другу. Со стороны Сакусы это чаще всего напоминания пообедать или вымыть руки, а Атсу пишет лишь то, что вгоняет его парня в краску. Как-то голубкам пришлось сильно смутиться перед Саму и Рином, когда второй нашёл стикер на обратной стороне дверцы кухонного шкафа, с очень неоднозначным пожеланиями Атсу на грядущую ночь. Сакуса тогда чуть не прибил своего парня. Гадая, что же он придумал на этот раз, Киёми отклеил стикер:       «Приятного аппетита, Оми <3       Я сделал всё возможное, чтобы тебе не пришлось давиться остатками вчерашнего ужина! Здесь, как обычно, связь не будет ловить, но я постараюсь позвонить.       В воскресенье приеду пораньше, поэтому пойдём на свидание, ок?       Люблю тебя,       единственный и неповторимый       Атсуму Мия>:)       P.S. да, я просто съел всё что вчера осталось, поэтому доставка тебе в помощь, жёнушка! ;)»       - Хорошо хоть позавтракать не забыл, - улыбнувшись, тихо пробормотал Киёми. Хотя в голову тут же закралась тревожная мысль. Каким бы зверским аппетитом не обладал Атсу в течение дня, завтракать он почти никогда не мог. Неужели он вчера так истощился, что он сам без напоминания решил поесть? Сакуса тяжело вздохнул, прогоняя мысли прочь. Смятение вызванное ими, может только запутать его мысли и действия. А это последнее, что ему сейчас нужно.