Одно-единственное желание

      Мир уже давно никуда не двигается. Тихо колышутся деревья от легких порывов ветра. Он приносит с моря запахи соли и мокрых водорослей. Немного душно, несмотря на дуновения. А ещё очень жарко. Даже в тени жарко, а на солнце и подавно. Сгореть можно.       Осаму Дазай сидит и смотрит на дерево прямо перед ним. Он смотрит на кору, в сотый раз пробегает глазами по её узорам. Порой он натыкается на струйку муравьев, которые куда-то упрямо ползут. Дазай отстранённо удивляется их настойчивости. Интересно, почему они все ещё не пали от жары? Потому что надо достроить муравейник? Или найти еду?       В существовании насекомых есть какой-то недоступный ему смысл. Осаму ловит себя на мысли, что они походят на людей. У людей тоже всегда есть смысл существования, и они тоже постоянно торопятся куда-то. Ему теперь некуда торопиться. Весь мир для него застыл, а время больше не движется. Он сидит у дерева, под тенью его кроны, и смотрит в никуда.       Спина, несмотря на жару, ощущает могильный холод камня, к которому он прислонился. Дазай запрокидывает голову и долго смотрит на изумрудные листья, сквозь которые просачивается яркое солнце. Ему почему-то не кажется это странным, хотя, наверное, лучше бы был дождь, чем ясная погода. Осаму прикрывает глаза, видя перед собой пляшущие яркие круги.       «Он идёт по улице. Рядом с ним шагает его наставник Мори Огай. Мори-сан прижимает к себе какую-то папку, которую они только что откуда-то забрали. Осаму не особенно любопытствует, что в этом документе. В десять лет как-то не очень-то интересно, что там за дела у взрослых. Дазай думает, что ему очень жарко. Солнце нещадно палит сверху, как будто хочет сжечь все живое. Хочется пить, а тащиться до их дома ещё очень долго. От нечего делать мальчик начинает ныть: — Мори-сан, когда мы уже придём? Мне жарко! — Потерпи чуть-чуть, Дазай-кун, — отвечает Мори-сан. — Нам осталось немного, всего полчаса пути. — Полчаса, Мори-сан! За это время я успею умереть десять тысяч раз! — восклицает Осаму.       Глаза наставника опасно прищуриваются, однако Дазая это не пробирает. Он уже знает, что, когда Мори-сан по-настоящему сердится, в глазах появляется какой-то металлический блеск. Сейчас такого нет, и он смело продолжает свои кривляния. — Мори-сан, а можно умереть от солнца? Это была бы самая красивая смерть! Сгореть в лучах самой близкой звезды — это так круто! — Дазай-кун, я не думаю, что тебе следует говорить об этом на всю улицу, — замечает Мори-сан, чуть улыбаясь. Улыбка веселая, но не мягкая, и Осаму понимает, что через пару минут надо будет заканчивать. Но пока можно повеселиться ещё немного, и он себе не отказывает. — Нет, правда, Мори-сан! Это солнце скоро меня убьет! Хотя жажда может обогнать её! От жажды умирать мучительно, я уже пробовал! — Не напоминай об этом, пожалуйста, — морщится Мори-сан, покрепче прижимая к себе документы.       Дазай с довольным видом усмехается. В те дни он знатно трепал нервы наставнику, отказываясь пить любую жидкость. Потом, правда, пришлось прекратить. — Тогда сделайте что-нибудь, Мори-сан! — капризничает он.       Наставник останавливается посреди улицы, проводит рукой по волосам — его излюбленный жест, когда он раздражён. Осаму это не пугает, он прекрасно чувствует настроение учителя. Зато Дазай немного пугается, когда Мори-сан берет его за руку и ведёт в направлении супермаркета.       В магазине прохладно. Осаму с облегчением останавливается на входе, однако наставник проходит дальше, не собираясь задерживаться у кондиционера. Мальчик торопится за ним, в отдел воды. Мори-сан, кажется, наугад хватает какую-то бутылку и идёт к кассе. Осаму — за ним, становится четко за наставником и принимает вид победившего в споре ребёнка. Пока учитель стоит в очереди, чтобы расплатиться за воду, Дазай разглядывает стеллажи с едой.       Конфеты, жвачки… Это все не интересно, Осаму такое не любит. Это больше любит очаровательная Элис, способность его наставника. Иногда она пытается угостить Дазая, но тот всегда отказывается. Осаму натыкается глазами на конфеты с клубничной начинкой, которые так любит Элис. Недовольно фыркает, переводит взгляд в другую сторону. И неожиданно видит странный холодильник, на котором нарисованы какие-то разноцветные шарики.       Он и раньше видел такие штуки, ещё когда жил с родителями. Однажды он спросил, что это такое, но ему никто не ответил: родители ругались из-за лишней пачки молока. Теперь Осаму решает, что час настал. Он дергает за рукав Мори-сана и спрашивает, указывая на холодильник: — Мори-сан, что это?       Наставник оборачивается, бросает взгляд на холодильник и отвечает: — Мороженое.       Дазай задумчиво смотрит на разноцветные шарики и мысленно проговаривает новое слово. «Мороженое»… Какое странное слово! — Что это? — спрашивает он.       Глаза наставника такие удивленные, что Осаму невольно чувствует смущение. Он вздергивает подбородок повыше, чтобы не показывать своих чувств, но это не помогает: Мори-сан прекрасно читает его. — Дазай-кун, ты не знаешь, что такое мороженое? — удивленно спрашивает он.       Осаму недовольно пожимает плечами, отводит глаза. Получилось так, он в этом не виноват. — Ладно… — медленно тянет наставник. — Ты ведь любишь ваниль? — А?..       Да, Осаму любит ваниль. Она есть в том ванильном креме, который так приятно тает на языке. Иногда Осаму съедает его с тортов Элис, за что потом получает гневные крики девочки. Мори-сан в такие моменты просто убирает свою способность и начинает в сотый раз объяснять Дазаю, что есть крем с чужих тортиков некрасиво и что он может купить и Осаму торт тоже, если тому так сильно хочется поесть сладкого. Дазай никогда не говорит, что делает это чисто из вредности, чтобы увидеть реакцию Элис. — Постой пока в очереди.       И Мори-сан уходит. Осаму замирает, глядя перед собой. Он видит спину какого-то взрослого прямо перед ним, который уже подходит к кассе, чтобы ему посчитали товар. С ужасом Дазай понимает, что следующая очередь его. Что сказать этой страшной продавщице, у которой такой жуткий взгляд? Как выйти из положения? Он первый раз стоит в очереди один, без взрослого! Мори-сан, вернитесь быстрей, я же не знаю, что делать!       Осаму кажется, что он сейчас поседеет от страха и станет похож на Хироцу-сана. Будет таким же старичком. Тогда его везде будут ставить в очереди, потому что старичков обслуживают раньше всех. От такой перспективы ком встаёт в горле, и Дазай чувствует, что сейчас закричит на весь магазин. Вот уже взрослый уходит, расплатившись за свои покупки… А продавщица смотрит на него своими глазами, которые так и сверкают хищным блеском… — Добавьте ещё вот это, — перед ним появляется Мори-сан, выкладывая на дорожку какой-то странный предмет на деревянной палочке.       Осаму ощущает, как ком в горле падает куда-то в живот. Он хватается за рукав наставника и стоит так, пока им считают товар. Мори-сан ничего не говорит, но, когда получает свои покупки, мягко берет Дазая за руку и уводит его из магазина, в котором мальчик уже успел попрощаться с жизнью от страха. — Чего ты так испугался, Дазай-кун? — улыбается Мори-сан, когда они оказываются на улице.       Осаму недовольно топает ножкой. — Вы меня бросили там, наедине с этой ужасной продавщицей! Что я должен был делать? — Ну-ну, не сердись, малыш, — смеётся наставник. — Вот, лучше, держи.       И перед ним появляется тот самый предмет на палочке. Осаму удивленно смотрит на него несколько секунд. Потом его мозг совершает парочку операций, и Дазай догадывается, что это то самое загадочное мороженое. — И что с ним делать? — он осторожно берет предмет в руки. — Дазай-кун, ты правда не знаешь? — судя по тону, Мори-сан все ещё не верит его словам. — У нас в доме никогда не было мороженого. Мне не покупали, — хмурится мальчик, крепко сжимая палочку.       А вдруг наставник теперь решит, что ему нельзя мороженое? Вдруг он сейчас отберёт у Дазая его? Поневоле Осаму вцепляется в несчастную палочку сильнее, готовясь бороться за неё до последней капли крови. Но Мори-сан неожиданно мягко улыбается и говорит: — Для начала сними с него обертку.       Требуется пара секунд, чтобы Дазай мог осознать, что его мороженому ничего не угрожает. Потом он нерешительно стягивает холодную обертку с цилиндра. Цилиндр оказывается шоколадным. — Давай сюда, — Мори-сан забирает обертку и выбрасывает её в мусорку. — Теперь можешь откусить кусочек. Только осторожнее, мороженое холодное.       Осаму касается губами цилиндра. Чувствует шоколад и холод, слишком странный в этот жаркий день. Нерешительно откусывает кусочек.       Сладость наполняет его рот. Она вливается во все уголки, заставляя зубы застывать. Холодная, почти ледяная, сладость крошится острым шоколадом и оседает бархатным вкусом ванили. Он обволакивает рот Осаму, заставляя забыть все на свете. Мальчику кажется, что его голова кружится от удовольствия и наслаждения. Он жмурится, потом восторженно восклицает: — Как вкусно!       И слышит смех Мори-сана. Большая рука гладит его по голове, и наставник мягко говорит: — Можешь загадать желание. — Почему? — удивляется Осаму. — Ты в первый раз пробуешь новую еду, — поясняет учитель. — Это традиция — загадывать желание, когда ешь что-то новое.       Дазай задумывается, потом кусает мороженое еще раз и радостно восклицает, чуть не роняя драгоценную сладость: — Я загадал! Я загадал, чтобы… — Тшш! — Мори-сан наклоняется к нему, и в уголках его глаз Осаму видит улыбку. — О желаниях никому нельзя рассказывать, иначе они не сбудутся.       Дазай испуганно закрывает себе рот ладошкой и снова слышит смех наставника. Этот смех ему нравится. Он добрый и мягкий. Значит, настроение у Мори-сана сейчас замечательное.       Мальчик с удовольствием кусает мороженое еще раз, не обращая внимания на предостережения наставника о том, что мороженое нельзя есть так быстро, берет Мори-сана за руку и тянет дальше по улице, забыв про неприятную жару и чувствуя холодную сладость на языке…»       Осаму чуть усмехается, открывая глаза. Тогда он впервые попробовал мороженое — в этом он не солгал Мори-сану. Дазай с трудом помнит своё детство до того, как он попал к своему наставнику, но четко знает, что в родном доме ему не было хорошо. То воспоминание с мороженым подтверждает это.       Он опускает голову и снова смотрит на дерево. Муравьи все куда-то исчезли. Возможно, им уже пора спать. У них совершенно другой режим, совсем не такой, как у людей. Жизнь насекомых идёт слишком быстро, они встают рано и ложатся тоже рано. Люди могут сидеть допоздна и вставать ближе к полудню. У них жизнь больше, они могут себе позволить. — Мы можем позволить себе не знать чего-то так долго, да, Мори-сан? — улыбается Осаму, глядя на то место, где раньше была дорожка муравьев. — Мы можем позволить себе упускать какие-то вещи из виду, забывать о чем-то. Нам кажется, что у нас впереди целая жизнь и мы все успеем. Но какие-то вещи должны происходить в своё время. Я… я был тогда рад, что вы показали мне вкус мороженого.       От того, что он долго держал голову запрокинутой, и от того, что немного поговорил после такого долгого молчания, горло слегка ноет. Дазай чуть кашляет, чтобы прочистить его, хотя знает, что это не поможет. Причина в другом. Надо просто сменить положение, немного подождать, и все пройдёт. Но боль наталкивает на другие воспоминания.       «Осаму открывает глаза и вдруг осознаёт, что ему плохо. Сначала он даже не может понять, почему ему нехорошо. Потом язык натыкается на что-то во рту, и боль пронизывает его голову. Дазай вскрикивает и прячется в одеяло. У него болит зуб.       Это противное чувство, от которого никак не избавиться. Осаму касается больного зуба ещё раз и смаргивает подступившие слёзы. Ну вот, Мори-сан предупреждал его, чтобы он не ел так много сладкого — Осаму полюбил шоколад с подачи Элис — и лучше чистил зубы. Но Дазай, разумеется, решил, что это те вещи, которые не обязательно слушать. Вот теперь и поплатился.       Он понимает, что надо молчать и не говорить Мори-сану. Наставник будет очень недоволен им, если узнает, что его худшие опасения подтвердились. Поэтому Осаму заставляет себя прикусить язык, потому что стиснуть зубы не получается, встать с постели и пойти умыться.       Мори-сан обнаруживается на кухне, он готовит завтрак. Дазай прыгает за стол и начинает хлопать ладошками по нему, деланно весело улыбаясь. — Доброе утро, Мори-сан! — говорит он. — Доброе утро, Дазай-кун. Как спалось? — Просто отлично. А вам? — Тоже приятно, — наставник чуть улыбается. — Ты прочитал вчера параграф, который я тебе задал? — Конечно!       Осаму и вправду прочитал. Параграф оказался интересным, про удивительную Англию. Дазай так увлёкся им, что не заметил, как наступило время ложиться в кровать. В любой другой день он пустился бы рассказывать наставнику о своих впечатлениях, но не сегодня. Сегодня его рот раздирает боль, и Осаму совершенно не хочется слишком много разговаривать. — Молодец, — Мори-сан ставит две тарелки на стол и садится рядом. — Сегодня поговорим с тобой о культуре Англии. А потом займёмся математикой. — Может, не надо? — с тоской спрашивает Дазай. С математикой у него пока что не складывалось, хотя для своего возраста — одиннадцать лет, почти взрослый! — он уже многое знал. — Надо, — непреклонным тоном говорит Мори-сан, начиная есть. — Ты ведь так и не понял десятичные дроби.       Осаму, мягко говоря, десятичные дроби сейчас не волнуют. Гораздо больше его мучает вопрос: как съесть весь завтрак и не выдать, что у него болит зуб? — Сами их понимайте, — бурчит Осаму, раздражённый новой задачей. Как будто мало ему неприятностей! — Сейчас пойдёшь из-за стола.       Это наталкивает Дазая на спасительную мысль. Если постараться и вывести Мори-сана из себя, то он просто выгонит его из-за стола, и тогда есть не придётся! Осаму, разумеется, не раз уже доводил наставника, но тот никогда не лишал его завтрака, однако, может, в этот раз получится? — Не хочу есть, — он отодвигает тарелку и скрещивает руки на груди. — И не буду. — Принимайся за еду, Дазай-кун.       Это Мори-сана не трогает, наверное, потому что Осаму уже не раз пытался провернуть такой трюк, чтобы не есть. Мальчик вообще никогда особенно сильно не был голоден, поэтому часто пытался убежать из-за стола, чего ему ещё никогда не удавалось. — Не буду, — Осаму с вызовом смотрит на Мори-сана. — Не хочу я есть. — Ты никогда не хочешь есть, — раздраженно говорит наставник. — Бери палочки и принимайся за еду. — Нет!       Неудачное слово. Зубы чуть смыкаются, и тот, который болит, заставляет всю голову взорваться. Осаму зажмуривается, пытаясь избавиться от боли, и это не укрывается от Мори-сана. — Дазай-кун, что случилось? У тебя что-то болит?       Осаму только мотает головой. Нет, он никогда не признается наставнику в том, что у него разболелся зуб! Но Мори-сана, к сожалению, почти невозможно провести. Он кладёт палочки на стол, встаёт и наклоняется к Осаму. — Дазай-кун, открой рот.       Сопротивление бесполезно. Осаму загнан в угол, точно раненый львёнок. Он недовольно смотрит на Мори-сана, потом медленно открывает рот. Учитель смотрит пару минут, затем коротко вздыхает. — У тебя кариес. Почему раньше не сказал?       Дазай молчит как партизан. В глазах наставника появляется такое выражение, будто ему хочется как следует наказать своего непослушного воспитанника, но Мори-сан только вздыхает и проводит рукой по волосам. — Вот что с тобой делать? Собирайся, поехали в больницу. — Нееет, только не больница! — мгновенно начинает ныть Осаму. — Предпочитаешь, чтобы я выдернул его? — вскидывает бровь наставник.       Дазай испуганно прижимает руку ко рту, как будто это может защитить зуб от страшной участи. Мори-сан же, не обращая на него внимания, уходит в другую комнату, откуда потом слышно, как он говорит по телефону. Понурив голову, Осаму смотрит в пол, слушая, как Мори-сан договаривается о приёме в стоматологии.       И вот уже через полчаса Дазай сидит рядом с наставником в приемной, ожидая, когда его позовут. Ему страшно до дрожи в руках. Ранее Осаму бывал в больнице, ему тогда делали гигиену. Это было очень неприятно. Вот рту стояла странная трубочка, которая противно отсасывала слюну. Но тогда это был максимум. Теперь ему, возможно, удалят зуб. И это наверняка очень больно!       Он стискивает руки в кулаки на коленях, старательно глядя вниз. От страха, от ощущения неизбежного хочется кричать и плакать, но Дазай сдерживается, только чуть-чуть дрожит. Он чувствует себя осуждённым на смертную казнь, ожидающим, когда его поведут на виселицу.       Неожиданно на плечо опускается рука Мори-сана. Осаму робко поднимает глаза и сталкивается с успокаивающим взглядом наставника. — Не бойся, это будет не больно, — говорит он. — Пара минут, и все закончится. — Я не боюсь, Мори-сан! — храбрится Дазай, выпрямляясь и всем своим видом показывая, что ему не нужны утешения. — И я знаю, что это нисколько не страшно! — Отлично, — на губах Мори-сана проскальзывает слабая улыбка.       Осаму немного не понимает ее смысл. В этой улыбке нет веселья, и она ничего не скрывает. Это он точно знает, потому что уже видел весёлые и скрывающие улыбки Мори-сана. Но эта улыбка другая, она новая. Дазай силится понять, какие эмоции вкладывает в неё наставник, однако тут его наконец вызывают. Когда он уходит, то до самого поворота видит эту странную улыбку Мори-сана.       Они приезжают домой ближе к вечеру. Операция прошла хорошо, кариес удалили и закрыли дырку. Есть нельзя было несколько часов, и эти часы они провели в торговом центре, покупая необходимое. Но даже спустя долгое время Осаму все равно продолжает делать вид, что операция была просто ужасна и теперь у него все болит. Когда они входят домой, он все ещё ноет: — Мори-сан, это было так ужасно! Так неприятно и больно! — Дазай-кун, но ведь все уже закончилось, — говорит наставник, даже не скрывая своей снисходительной улыбки. — Все равно это было ужасно! — настаивает Дазай, продолжая ломать комедию. — Хорошо, у тебя остались самые ужасные воспоминания на всю жизнь, — смеётся учитель.       Осаму комично дуется, потом топает ножкой, как будто сердится. Мори-сан лишь качает головой и начинает раскладывать продукты. Дазай, забыв о своей драме, кидается ему помогать.       После ужина, который Осаму впервые съедает с настоящим удовольствием, Мори-сан отправляется посидеть на диване в гостиной. Обычно Дазай в такие моменты убегает почитать книгу у себя или начинает доставать Элис, но сегодня читать ему не хочется, а способность не появляется. Это заставляет Осаму насторожиться, и он идёт в гостиную следом за Мори-саном.       Наставник сидит на диване и читает какую-то книгу. Осаму некоторое время наблюдает за ним. Сейчас, когда Мори-сан не разговаривает ни с кем, он кажется очень утомленным. В его глазах нет ни намёка на эмоции, только бесконечная усталость. Дазай вспоминает ту странную улыбку, которую видел тогда в приемной, и думает, почему Мори-сан улыбнулся ему так.       Мальчик делает пару робких шагов, потом уже смелее забирается на диван с ногами и прижимается к Мори-сану. Они редко касаются друг друга, только иногда наставник берет его за руку. Но теперь Осаму прильнул к нему, чувствуя что-то странное в груди. Что-то большое распирает его, и чем сильнее он прижимается к учителю, тем больше это чувство.       Он почти ждёт, что сейчас наставник оттолкнёт его или заставит отстраниться. Но Мори-сан вдруг откладывает книгу, в которой не перевернул ни одной страницы, и обнимает Осаму одной рукой. Дазай вздыхает и больше не выдыхает. Ему кажется, что если он сейчас шевельнётся, то это странно-чудесное мгновение кончится. — Дазай-кун, почему ты сразу не сказал мне, что у тебя болит зуб? — тихо спрашивает наставник.       Он мог бы ответить что-нибудь вроде «Захотел проверить вашу дедукцию, Мори-сан!» Но почему-то чувствует, что сейчас не лучший момент для его вечных шуток, и вместо этого говорит, не глядя на учителя: — Я… я боялся, что вы начнёте ругать меня. — У тебя болел зуб, Дазай-кун. И ты чувствовал себя плохо. Неужели ты думаешь, что я стал бы ругать тебя, когда ты в таком состоянии? — спрашивает наставник.       Осаму коротко вздыхает. Воцаряется тишина, и Дазай понимает, что от него и вправду ждут ответа. Он неопределенно пожимает плечами. — Ладно-ладно, я понял все.       Рука наставника осторожно гладит его по плечу, пробуждая неясный порыв раскаяния в груди. — В следующий раз, Дазай-кун, не бойся говорить мне о том, что у тебя что-то болит. — Хорошо.       Они сидят какое-то время вместе, так и не меняя позы. Осаму прикрывает глаза и проваливается в приятную дремоту. Зубная боль прошла, Мори-сан на него не сердится и не ругается. Что ещё нужно для счастья? Взор лениво перемещается по комнате, Дазай разглядывает знакомые предметы сквозь полуопущенные ресницы. Глазами натыкается на часы. 22:22. — Красивое время, — говорит он. — Загадывай желание, — отстранённо, как будто он тоже уснул, говорит Мори-сан. — Что, и на время можно загадать? — Да, на одинаковые цифры можно.       Осаму чуть улыбается, поднимает глаза и смотрит на наставника. Тот, даже не глядя на него, прижимает его к себе ещё сильнее. Дазай не против. Он жмурится и загадывает своё желание раньше, чем минута успевает смениться. А потом он и Мори-сан в уютной тишине лежат на диване до поздней ночи…»       Осаму прочищает горло ещё раз. Он помнит этот день слишком хорошо, хотя воспоминания о часе, проведённом в кабинете стоматолога, выветрились. Помнит и бесконечные походы по магазинам, когда он ныл Мори-сану о том, что хочет есть. Помнит и тот великолепный ужин, который потом съел. Помнит и вечер, когда они вдвоём лежали на диване, впервые оказавшись друг к другу так близко.       Ещё он помнит улыбку Мори-сана, которую увидел тогда в приемной. Даже сейчас Дазай не может четко сказать, что скрывалось за ней. Но теперь он куда лучше понимает людские эмоции. И Осаму думает, что в этой улыбке было сожаление. Мори-сан как будто был опечален чем-то. Наверное, тем, что Дазай сразу не рассказал ему о больном зубе. Осаму думает об этом иногда, когда лежит в кровати и смотрит в потолок ночью. Он мысленно возвращается в старые дни, пытаясь осознать все, что тогда не понимал. — Я думаю, вы тогда были расстроены, Мори-сан. Тем, что я скрыл от вас боль. Но не только это… — Осаму хмурится, стараясь вспомнить. — Вы как будто были расстроены тем, что я вообще от вас что-то скрываю… Боль, эмоции… Вы были расстроены тем, что я прятался от вас за стеной. Так ведь?       Ответом ему был шелест деревьев. Дазай мотнул головой, чуть грустно улыбнулся. Это верно, они с Мори-саном не были особенно близки. Не ближе, чем должны быть наставник и ученик. Однако иногда эта грань нарушалась. И Осаму помнит каждый такой день.       «Он бежит домой. Радостный, весь горящий предвкушением рассказа. Сегодня была его первая миссия! Сегодня он, совсем как взрослый, сражался с бандитами, которые посмели ограбить склады Портовой Мафии. Храбро сражался, даже ни разу не промазал. Все стрелял и стрелял, пока не положил всех бандитов. Он справился с миссией!       Ну, может, и не он один. Там ещё много людей было. Но он тоже попадал! И нескольких людей точно убил! Дазай радостно стискивает пистолет в кармане и бежит так быстро, как только может, стараясь не обращать внимания на боль от ранений. Ему не терпится похвастаться своим успехом наставнику. Это ведь так круто!       Он врывается в дом, когда Мори-сан разговаривает по телефону. Успевает услышать, что собеседники сильно ругаются. Наставник оборачивается, и его фраза обрывается на полуслове: «Он же ещё совсем ре…!» Осаму стягивает ботинки, кладёт пистолет на тумбочку и спешит к нему, однако невольно переходит на шаг, когда замечает ужас в глазах Мори-сана.       Дазай только хмыкает. Ну да, его чуть-чуть ранили. Да, слегка порезали кинжалом левую щеку. А ещё попали по правой брови. И немного задели плечо пулей. А ещё он успел упасть, пока бежал домой, и разодрать брюки и кожу на колене. Но это не страшно, правда! У Осаму уже ничего не болит. Просто выглядит чуть-чуть… некрасиво. Он теперь весь залит кровью. Но зато какой успех на миссии! — Я перезвоню, — коротко говорит Мори-сан и бросает трубку, даже не дожидавшись ответа на том конце.       Дазай только закатывает глаза, когда наставник хватает его за руку и ведёт в ванную. Он становится подальше от белого коврика, а Мори-сан садится на корточки перед ним и начинает расстёгивать его рубашку. Осаму от неожиданности несколько секунд ничего не делает, потом тянется, чтобы помешать наставнику. Он ведь уже взрослый, двенадцать лет, как можно раздевать его! — Мори-сан, я сам могу! — возмущается Дазай, пробуя перехватить руки наставника. — Не мешай, — лёгкий шлепок по тыльной стороне ладони. Осаму отдергивает руку, поджимая губы от возмущения.       Он дуется на Мори-сана все время, пока тот раздевает его. Потом обхватывает себя руками и чувствует, как краска заливает щеки. Наставника это, впрочем, нисколько не трогает. Он легко подхватывает Дазая и ставит его в ванну. Потом включает душ, начиная настраивать воду. — Если вы хотели, чтобы я принял душ, могли бы мне об этом сказать, — недовольно говорит Осаму. — Если бы я хотел, чтобы ты сейчас говорил, я бы тебе об этом сказал, — сухо отвечает Мори-сан.       Кажется, впервые за очень долгое время в глазах наставника появляется металлический блеск, который говорит, как сильно он недоволен. Дазай хмурится, потом отворачивается и больше действительно ничего не говорит. Он прекрасно выполнил миссию, справился очень хорошо для первого раза, ему об этом все сказали! А наставник только отчитывает его. Мори-сан, это нечестно!       Он молчит все время, пока наставник купает его. Боги, это даже звучит стыдно! Осаму жмурится, когда губка проходится по его ранам, смывая запекшуюся кровь. Его лицо Мори-сан моет отдельно, очень осторожно и без губки, просто руками. Осаму всячески уворачивается, чисто из вредности не давая смыть кровь с лица, пока не получает пониже спины. От такого унижения на глаза наворачиваются слёзы, и он почти рад, что вода смывает все, не только кровь.       Потом Мори-сан вытаскивает его из ванны, одевает в домашнюю одежду, только футболку откладывает, и куда-то выходит. Дазай сидит на краю ванны, обхватив себя руками, и хмурится. Ему хочется убежать, спрятаться где-нибудь в шкафу и посмотреть, как наставник будет искать его. Но он, конечно, такого не делает. Во-первых, прилетит не по-детски, а во-вторых, он уже не пятилетний малыш, чтобы так делать.       Когда наставник возвращается с бесконечными баночками и с бинтами, Осаму все ещё сидит и никуда не двигается. Мори-сан наклоняется и начинает обрабатывать его раны. С первых же прикосновений боль вспыхивает огнём на коже, и Дазай невольно восклицает: — Больно! — Потерпи, — неожиданно мягко говорит наставник.       Но терпеть после всего, что он уже пережил за день, Осаму не собирается. Он стонет и иногда вскрикивает, когда боль особенно сильна. В какой-то момент Дазай не выдерживает и отдергивает руку, которой занялся учитель. — Больно! Лучше так оставьте, Мори-сан! Я хотя бы умру от заражения крови!       Он ждёт, что сейчас наставник рассердится по-настоящему, но Мори-сан только вздыхает, хватает его руку, крепко удерживая её, и, не обращая внимания на попытки вырваться, начинает вновь обрабатывать её. — Смерть от заражения крови очень болезненна, Дазай-кун. Ты ведь не хочешь боли, так? Тогда потерпи ещё немного. Скоро все закончится.       После этого он неожиданно перемещается и крепко прижимает ватку к колену, заставляя Осаму снова застонать и зажмуриться от боли. Внезапно ватка исчезает, а по пострадавшему месту проходит лёгкий ветерок. Дазай приоткрывает один глаз и видит, что Мори-сан дует на содранную кожу, как будто стараясь облегчить его страдания. Осаму даже дергается от неожиданности. Ему хочется сказать, чтобы наставник перестал, потому что это очень смущает, но он даже не открывает рта. Слишком приятно, чтобы заканчивать это.       Неприятная процедура обрабатывания ран подходит к концу. Мори-сан накладывает на щеку пластырь, потом перебинтовывает плечо, колено и голову Дазая. Один глаз приходится чуть-чуть замотать, чтобы закрыть рану на брови. После этого Осаму наконец позволено надеть футболку, и они отправляются есть.       За ужином он все-таки рассказывает наставнику о замечательной первой миссии, видя, что Мори-сан немного отошёл. Учитель слушает его, даже иногда комментируя сказанное. А потом наконец говорит заветные слова: — Ты молодец, Дазай-кун. Для первого раза справился очень хорошо.       За такое Осаму прощает ему все: и процедуру раздевания, и купание, и обрабатывание ран. Он весело улыбается и начинает болтать о том, какой будет его следующая миссия. Мори-сан, кажется, слушает его, но как-то рассеянно, потому что Дазай замечает, что он постоянно смотрит в окно.       После ужина наставник идёт мыть посуду. Осаму идёт за ним, чтобы вытереть посуду, потому что обычно он этим занимается, однако Мори-сан только отмахивается от его помощи. — Иди спать, Дазай-кун.       Ему, вообще-то, уже давно хочется спать. Миссия была довольно сложной, и он очень устал. Но кто вообще признается, что хочет спать так рано? — Но сейчас только девять! — возмущается он. — Зато выспишься. Давай, иди.       Осаму хочется еще немного поспорить, однако он понимает, что со стороны выглядит капризным мальчиком. Поэтому Дазай только разворачивается и уходит в комнату, обидевшись на наставника и даже не сказав «спокойной ночи». Чистит зубы — теперь он всегда делает это особенно тщательно, не желая больше оказываться в кабинете стоматолога, — умывает лицо, осторожно обходя бинты, чтобы не намочить их, и идёт в кровать. Переодевшись, запрыгивает под одеяло и накрывается им почти с головой. Жарко и душно, дышать трудно, но ему все равно. Он просто не желает никого видеть.       Осаму думает, почему Мори-сан так резко перестал сердиться. Буквально за пару минут, пока купал его, наставник успел успокоиться. Дазай вспоминает, что Мори-сан ругался с кем-то по телефону до его прихода и что он ни слова не сказал о том, что Осаму плохо справился с миссией. Напротив, даже похвалил потом. Дазай решает, что наставник сердился именно на того загадочного человека на том конце провода. Просто он никак не мог отойти от разговора, пока занимался Осаму. И та фраза «Он же ещё совсем ре…!» Собеседники говорили о нем? Неужели Мори-сан был недоволен тем, что его отправили на такую сложную миссию? Может быть, он переживал, справится ли Осаму с ней и будет ли все хорошо? От этого почему-то на губах появляется непрошеная улыбка. Мальчик мотает головой, нарочно хмурится и сердито одергивает себя: всё это всё равно никак не оправдывает то, что Мори-сан отправил его в кровать так рано!       Несколько минут он лежит, борясь со сном чисто из принципа. Потом все же сдаётся и закрывает глаза. Где-то через минуту он слышит, как открывается дверь и в комнату кто-то заходит. Этот кто-то поправляет ему одеяло, и дышать становится легче. Потом кто-то уходит, и Дазай проваливается в сон.       Однако уже через несколько часов он почему-то просыпается. Осаму хочется спать дальше, но он не может. Недовольно потянувшись, Дазай решает встать и сходить попить воды. Он выходит в тёмный коридор и вдруг слышит голоса в спальне Мори-сана.       Осаму тихонько идёт туда и становится за приоткрытой дверью. Он видит наставника в постели. Тот сидит, обхватив голову руками, и тихо разговаривает с Элис, зависшей прямо над ним. Девочка что-то мягко говорит своему хозяину. И в какой-то момент Дазаю кажется, что Мори-сан плачет.       Это так странно. Осаму вообще никогда не видел наставника в таком состоянии. И уж тем более никогда не видел, чтобы тот плакал. Разве взрослые могут так показывать эмоции? Они всегда так строги и серьёзны. Обычно только дети громко смеются, когда им хорошо, и громко кричат, когда хотят чего-то добиться. Взрослые же всегда холодны и равнодушны, они скрывают свои желания и свои эмоции. От них вообще не услышишь искреннего смеха и у них не увидишь настоящей печали.       Разве взрослые умеют плакать?       Неожиданно Элис смотрит прямо на Дазая, мягко улыбается ему и пропадает. Мори-сан отворачивается, что-то делая руками у лица. В темноте Осаму не очень видно. Зато он слышит немного тусклый голос наставника: — Дазай-кун, ты чего там стоишь? Что-то случилось?       Поняв, что его заметили, Осаму робко заходит в комнату. Он уже открывает рот, чтобы начать оправдываться, однако Мори-сан вдруг откидывает одеяло в сторону и хлопает по матрасу. — Залезай.       Он впервые оказывается в постели наставника. И это один из немногих разов, когда они так близко. Осаму немного робко садится на кровать, но Мори-сан подвигает его ближе и укрывает одеялом. Сам же обнимает Дазая рукой и смотрит в окно. — Почему не спишь? — спрашивает он. — Почему-то проснулся. — Кошмар? — Нет.       Они какое-то время сидят, не двигаясь. Осаму прижимается к наставнику и ничего не говорит. Мори-сан неожиданно как-то странно вздрагивает и произносит: — А мне вот приснился кошмар.       Дазай вскидывает голову и немного обеспокоенно смотрит в глаза наставнику. Но тот больше ничего не добавляет. Только прижимает его сильнее к себе и сидит, чуть прикрыв глаза. В темноте не особенно видно, но Осаму почему-то кажется, что Мори-сан как-то резко постарел. — Что вам приснилось, Мори-сан? — осторожно спрашивает он.       Некоторое время в комнате стоит тишина. Дазай даже думает, что наставник не станет отвечать на такие вопросы. Все-таки Осаму не должен был застать его в таком состоянии, не должен был увидеть эту слабость — а это, несомненно, слабость по мнению Мори-сана. Но потом голос наставника все-таки разрывает тишину: — Мне приснилось твое задание.       Дазай недоуменно моргает пару раз. Почему это кошмар? Ведь тогда это было так здорово. Он сражался как взрослый, справился с этой миссией, его многие похвалили. Почему для Мори-сана это кошмар?       Он хочет спросить его об этом, но ни звука не вырывается из его рта. Неожиданно руки взрослого крепко обнимают его, прижимают к нему. Дазай утыкается носом куда-то в плечо Мори-сана и слышит его слабый шёпот: — Прошу, малыш, не уходи от меня. Я не могу потерять тебя, Осаму.       Он впервые называет его «Осаму». От неясного волнения Дазай даже вздрагивает. Ему чудится, что этого шепота не было, что ему только показалось. Однако крепкие объятия говорят, что все это не сон. Тогда Осаму поднимает руки и обнимает Мори-сана в ответ.       Но он ничего не говорит. А взрослый и не настаивает. Потому что оба понимают: обещать такое невозможно.       Дазай поворачивает голову, положив ее на плечо Мори-сана, и смотрит в окно. Там тёмное небо, усыпанное звёздами. Одна из них вдруг странно мигает, потом немного вздрагивает и срывается вниз. Осаму знает, что на падающую звезду можно загадать желание. Он шепчет: — Звезда упала, Мори-сан. Загадывайте желание.       Они оба закрывают глаза, и Дазай в который раз мысленно говорит своё единственное желание. Потом покрепче обнимает Мори-сана и слегка расслабляется. Их желания непременно сбудутся. Обязательно. Почему-то это неясное знание наполняет его спокойствием и счастьем…»       Осаму чуть улыбается, но эта улыбка грустная. Он прекрасно помнит, что тогда загадал. Как и в предыдущие разы. Он всегда загадывал одно и то же. И сейчас загадывает. Только уже знает, что желание не сбудется. Улыбка меркнет, пропадает с лица, как та звезда пропала с неба. — Наврали вы мне, Мори-сан, — неожиданно зло говорит Дазай. — Не исполняется это желание. И никогда не исполнится. Я никому о нем не рассказывал, даже вам. А оно все равно не исполнится.       Он поднимается с травы, немного тянется, разминая затёкшие мышцы. Дерево перед ним все так же не движется, только слегка колышется его крона. Муравьи давно убежали, и кора выглядит безжизненно без этих маленьких чёрных точек. Вокруг все так же тихо и спокойно, ничто не нарушает порядок этого мира.       Осаму делает несколько шагов, собираясь выйти на шумную улицу города. Вот этот мир постоянно движется и меняется. Люди спешат за ним, стараются успеть сделать так много вещей в этой жизни, хотя жизнь человека очень долгая. Наверное, люди всегда куда-то бегут, потому что понимают: они никогда не узнают, когда их бег оборвётся.       Осаму тоже хочется побежать вместе с ними. Он делает ещё несколько шагов, уже готовясь влиться в эту бурную жизнь Йокогамы. Но неожиданно замирает, будто понимая, что так и не сделал нечто важное, оборачивается и тоскливо смотрит на дерево. Потом опускает взгляд на камень, возле которого сидел.       «Мори Огай.       19**–20**»       Осаму сжимает зубы, сам не понимая, зачем это делает. Он опускается на колени возле могильного камня и касается его рукой. Поверхность гладкая, отполированная в лучшем похоронном бюро. Основание могилы более шершавое, специально сделано таким. Возле могилы лежат цветы, совсем свежие, несмотря на жару. — Мое желание никогда не сбудется, Мори-сан, — тихо говорит Осаму. — Потому что все, чего я тогда просил и продолжаю просить сейчас, — это чтобы вы были рядом со мной. Но вы больше не рядом. И никогда уже не будете рядом.       Он кладёт небольшой букет своих цветов, которые принёс с собой, и осторожно гладит камень ещё раз. Ему кажется, что если немного сосредоточиться и хорошенько представить себе все, то он почувствует, как рука Мори-сана гладит его по голове и обнимает его, как тогда, в ту ночь. — А я знаю, что вы тогда загадали на падающую звезду, Мори-сан, — вдруг произносит Дазай. — Вы загадали, чтобы я жил, да? Попросили мир сохранить меня. А я попросил сохранить вас. А мир мог исполнить лишь одно желание.       Секундное молчание. Он почти ждёт ответа, ждёт, что Мори-сан рассмеется и скажет ему не заниматься глупостями и не гадать попусту. Но ничего не происходит. Только деревья продолжают тихо перешептываться. — Я только не пойму, — неожиданно тихим голосом говорит Осаму, — почему он решил исполнить ваше желание, а не мое?..       И вновь никакого ответа. Ему уже никто не ответит. Никто не рассмеется и не улыбнётся ему, никто не обнимет и не утешит. Никто даже не посмотрит на него в этот момент. Потому что теперь он один на всем свете. Ведь Мори-сан умер.       Дазай закрывает глаза и силится представить лицо своего наставника. Он видит только отдельные черты: чуть насмешливо прищуренные глаза, мягкая улыбка, тёмные волосы, забранные в хвост. Но целой картины нет. Лицо Мори-сана постепенно стирается из его памяти.       Он открывает глаза и видит на основании могилы несколько темных точек, словно туда брызнули водой. Неужели пошёл дождь? Осаму поднимает голову, однако видит на небе яркое солнце, которого там быть не должно. И лишь тогда он понимает, что это его слёзы.       Ведь взрослые тоже умеют плакать.