Overwhelmed

— Мы так и будем ломать комедию и делать вид, что между нами ничего не происходит? — спрашивает Джисон, внимательно наблюдая за парнем. Минхо вытирает измазанные машинным маслом руки и смотрит на него. — А разве что-то происходит? — брюнет выгибает бровь и Хан щурится. Он всматривается в чужое лицо, пытаясь отыскать хоть отголосок нужных ему чувств, но ничего не находит. Минхо как всегда закрывается. Что ж, этого и следовало ожидать. На что он вообще надеялся? Хан расстроенно качает головой, отводит взгляд, и откидывается немного назад, опираясь на руки. Ли чувствует острый укол вины. Ему тоже надоело убегать. Но он не может поступить иначе. Пока они не говорят об этом вслух, иллюзия безопасности их положения продолжает сохраняться. — Нет, ничего. Я просто подумал... Забей. Мне показалось, — мямлит младший, теряя былую уверенность. Какой смысл разрывать себя на части, ради человека, которому это не нужно? Минхо, очевидно, не готов развивать эту тему. А Джисон не настолько отчаялся, что бы позволить себе унижаться. Он не собирается таскаться за ним по пятам и твердить о чувствах. Хану тоже есть, что терять. И младший не будет жертвовать этим, если Ли не собирается сделать того же. Следующие десять минут они проводят в тишине. Джисон с притворным интересом рассматривает стены в гараже, пока Минхо тщетно пытается сосредоточиться на проверке тачки. В голове слишком много мыслей не по теме и старший впервые едва понимает, что ему нужно делать. Он вздыхает, опирается руками на капот и на пару секунд закрывает глаза. Если Хан нашёл в себе силы начать этот разговор, то и брюнет должен попытаться. Дальше так продолжаться не может. Они только изводят друг друга, ходя вокруг да около. Минхо открывает глаза и переводит взгляд на младшего, сидящего на столе. Джисон продолжает делать вид, что не замечает его, рассматривая теперь стеллажи с инструментами. У Ли всегда голова не на месте, когда они остаются наедине, поэтому сейчас парень тщательно старается прислушаться к своим ощущениям. Но в принципе всё и так понятно. Даже просто желание постоянно находиться рядом заставляет задуматься. Не говоря о постоянном раздражении, когда Хан обнимается с Чанбином. Минхо знает, что ревнует, хотя на самом деле не имеет никакого права на это. И, возможно, несколько раз Ли думал о том, какого было бы оказаться на месте Со. И это отвратительно неправильно. Потому что Джисон всё ещё остаётся младшим братом парня Минхо. Но он больше не может бороться с самим собой. Брюнет смотрит на Хана, кусающего губы и явно расстроенного, и чувствует, как внутри сводит все внутренности. Неужели это дерьмо сильнее того, что он и Сыну строили годами? Настолько, что Минхо больше не в силах сопротивляться? Ли думал, никогда не разлюбит своего парня. Что они всегда будут вместе. Но сейчас, стоя здесь, рядом с тем, кто раз за разом заставлял всё внутри него сгорать в бесконтрольном разрушительном пожаре, внезапно понимает... ...да. Эта херня сильнее всего, что у него когда-либо было. Минхо никогда никого не желал так отчаянно, как желает Джисона. И он, осознавая свою беспомощность, сдаётся. — Тебе не показалось, — тихо говорит Ли, и Хан резко поворачивается к нему, сталкиваясь с серьёзным взглядом. — Ч-что? — хрипит младший, боясь, что ему просто послышалось. — Я тоже это чувствую. Так что тебе не показалось, ясно? Джисон открывает рот, но сразу закрывает его, не подобрав нужных слов. Они несколько минут рассматривают друг друга, как будто впервые. Никогда раньше парни не говорили об этом так открыто, хотя и поняли всё давно. И Минхо не знает, как признание своих чувств, может помочь им. На самом деле оно только глубже забьёт гвоздь в гроб. Потому что это значит, что они оба устали бороться. Это не решение и не выход, а просто смирение. — От моих слов тебе стало легче? Чего ты пытался добиться? — раздражённо спрашивает Ли и Хан отмирает. Младший задумчиво хмурится, скользит по чужому лицу рассеянным взглядом и как будто решается. Он приподнимается, садясь прямо, и прочищает горло. — Поцелуй меня. Минхо ошарашенно смотрит на него и тяжело сглатывает. А вот это уже может плохо закончиться. — Какого хрена ты несёшь? — шипит брюнет, но Джисон, кажется, настроен решительно. — Всего один раз. Клянусь, больше не попрошу. Я хочу понять, действительно ли что-то чувствую, или просто путаю дружескую привязанность с... ну, ты знаешь... Любовью, — под конец фразы Хан заметно тушуется и прячет глаза. — О, так ты любишь меня? — ухмыляется Ли, стараясь сохранить маску беззаботности, хотя внутри него всё трясёт. Джисон (возможно) любит его. И это (скорее всего) взаимно. У Минхо дрожат руки, и сердце бешено бьётся где-то в глотке. Им не выбраться из этого дерьма без потерь. Тут без вариантов. — Я же сказал, хочу понять. Не обольщайся раньше времени, — раздражённо говорит Хан, скрещивая руки на груди. И на самом деле Ли был бы счастлив, если бы всё это оказалось просто иллюзией. Привязанность и симпатию ведь легко спутать с любовью, верно? Но этот чёртов комок тепла в его груди не оставляет почти не единого шанса. Минхо заведомо знает, что обречён. Но всё равно идёт на поводу. Брюнет медленно приближается к младшему, давая ему шанс передумать. Но Джисон молчит, наблюдая за тем, как парень становится напротив него и ставит руки по обе стороны его бёдер, заключая в ловушку. И они, наверное, никогда не были так близко друг к другу ранее. Ли почти слышит насколько быстро бьётся чужое сердце. Он вглядывается в лицо Хана, чувствуя волну жара, опалившую все внутренности. Что-то в районе солнечного сплетения неприятно скручивает, когда взгляд старшего опускается на искусанные от нервов губы. Господи, как можно было так влипнуть? Где было твоё хваленое равнодушие, когда Сыну притащил своего брата в компанию? Как ты мог это допустить? — А как же Чанбин? — язвительно спрашивает Ли, возвращая взгляд к чужим глазам. Брюнет почти сразу жалеет о своих словах. Он не имеет права разыгрывать сцены ревности. Джисон не его. Никогда не был и не будет. В груди от этих мыслей ноет, но Ли старательно делает вид, что не чувствует боли. — А что насчёт Сыну? — язвит в ответ Хан и старший морщится. Минхо от его слов только хуже. Но он всё ещё собирается поцеловать младшего. Не столько из-за просьбы, сколько из-за желания сделать это. Он слишком долго держал себя в руках и теперь, когда Джисон дал явное согласие, его больше ничего не останавливает. И это отвратительное, насколько Минхо плевать на то, что они оба заняты. — Если ты почувствуешь, что что-то не так, оттолкни меня, пожалуйста. Я сразу же остановлюсь, понял? — тихо говорит брюнет и Хан кивает. — Это же просто один поцелуй. Ничего плохо не произойдёт, правда? — неуверенно спрашивает парень, немного отстраняясь. — Правда. То, что сейчас происходит, останется только между нами. И если понадобится, мы никогда не будем больше вспоминать и говорить об этом, — Минхо осторожно касается колена младшего и тот дёргается, напрягаясь. — Не бойся. — Я не боюсь, — Хан упрямо смотрит в его глаза, но брюнет чувствует, что того почти трясёт. Ли слабо улыбается и мягко бодает парня лбом. Джисон закрывает глаза и снова придвигается ближе. — Тогда почему ты дрожишь? — почти шепчет старший, касаясь его носа своим. Младший жмурится и задерживает дыхание, но Минхо так ничего и не делает, рассматривая чужое напряжённое лицо. У Хана покраснели щеки и кончики ушей, и Ли нашёл бы это очаровательным, если бы парень сейчас так явно не был напуган. — Наверное, это плохая идея. Ты не должен себя заставлять..., — брюнет собирается отстраниться, но Джисон останавливает его, цепляясь за руку — Нет, подожди. Я, правда, хочу этого. Просто нервничаю. Пожалуйста, не останавливайся, — говорит младший и возвращает ладонь парня на своё колено. — Ты же понимаешь, что назад дороги не будет? — Плевать, просто сделай это. Иначе, я больше не решусь. Минхо медлит несколько секунд, и склоняется к лицу младшего. Хан снова зажмуривает глаза и поджимает губы. Ли трётся своим носом о его, надеясь, что тот сможет немного расслабиться, но это не работает. Он не знает, почему Джисон так остро реагирует. Это точно не будет его первым поцелуем, брюнет своими глазами видел то, что происходило между ним и Чанбином. Тогда в чем дело? Старший старается очистить голову от мыслей. Он наклоняется ещё ниже и, наконец, касается чужих сжатых губ своими. Джисон задерживает дыхание и напряжённо замирает. Минхо успокаивающе гладит его по бедру и отстраняется, чтобы через секунду снова прижаться к уголку губ парня. А затем ещё раз. И ещё. И ещё. Пока Хан не начинает расслабляться. Джисон размыкает губы, обвивает шею брюнета рукой и делает первый вдох, подаваясь вперёд. Сердце отчаянно пытается проломить грудную клетку, и Минхо чувствует, как лицо и шею обдает жаром, а уши закладывает. Для Ли перестаёт существовать всё, кроме парня в его руках. Наверное, нельзя настолько растворяться в человеке, но ему сейчас плевать. Он хотел этого слишком долго. Брюнет сжимает талию младшего в руках и притягивает ещё ближе, почти не оставляя расстояния между ними. Поочерёдно захватывает чужие губы, а затем коротко проводит языком по нижней. Прикусывает её и немного оттягивает, перед тем как отстраниться. — Можно? — хрипло спрашивает Ли, смотря в помутневшие глаза парня. — Да, — быстро отвечает младший, несколько раз кивнув и, зарывшись руками в волосы брюнета, снова тянет его к себе. Минхо не сопротивляется, почти сразу же сталкивается с податливо приоткрытым ртом Джисона и скользит в него языком. Внутри всё взрывается. Ли переполняют чувства и ему кажется, что никогда ранее он не испытывал ничего подобного. Хан целует его в ответ, царапает короткими ногтями шею и тяжело дышит. От этих действий у старшего бегут мурашки по загривку. Джисон немного ёрзает на месте и Минхо сжимает его бёдра, фиксируя на месте. В комнате душно, воздуха катастрофически не хватает, но парни не готовы отстраниться друг от друга. Ли влажными поцелуями спускается на линию челюсть младшего, пока в голове набатом раздаётся: Люблю. Люблю. Люблю. Люблю. Люблю. Люблю. Люблю. Люблю. Люблю. Люблю. Люблю. Люблю. Люблю. Люблю. Люблю. Люблю. Люблю. Люблю. Маски разрушены. Он больше не может отрицать очевидное. Минхо не любит Сыну. Не так, как должен. Они облажались. Руки брюнета скользят по телу младшего, губы на его шее, а самоконтроль с каждой секундой испаряется. Джисон откидывает голову, предоставляя больше доступа, цепляется за плечи старшего, и прикрывает глаза. Минхо смыкает зубы на ключице парня, оставляя едва заметный след, и боль от укуса, кажется, отрезвляет Хана. — Подожди, — младший слабо пытается оттолкнуть брюнета, но Ли только крепче вжимается в него. — Минхо, остановись, — громче говорит Хан, упираясь руками в его грудь, и все-таки отрывает парня от себя. Они загнано дышат и смотрят друг на друга. А когда всё осознают, в их глазах появляется ужас. Тут и без слов всё понятно. Ли стыдливо отводит взгляд, когда Джисон рукой касается своих опухших губ. Сердце всё ещё бьётся в бешеном темпе и старший не уверен, что сможет успокоить его в ближайшее время. — Минхо, — хрипит Хан, и брюнет уже знает, что он собирается сказать. — Я... "Не говори этого" — Мне кажется... "Пожалуйста, просто молчи. Не говори этого" — Думаю, я люблю тебя, — шепчет Джисон, но для Минхо это звучит оглушительно. Ли замирает. Он чувствует себя так, будто на него вылили ведро ледяной воды. Парень знал, что всё выйдет боком. Не нужно было им делать этого. Теперь, когда все их слова и поступки имеют вес, легко отделаться не получится. Ему придётся выбирать. Во рту появляется привкус горечи, а в горле становится ком. Он собирается сейчас разрушить свою жизнь. Не только свою, на самом деле. Но так будет лучше. Они никогда не стали бы чем-то правильным. Нужно было прекратить всё раньше, пока это не зашло настолько далеко. Джисон, кажется, не замечает ступора старшего. Он упирается лбом в его плечо и тяжело вздыхает. — Минхо, что нам делать? — обречённо спрашивает Хан и Ли приходится приложить все силы, чтобы не закричать от безысходности. — Думаю... Нам надо держаться подальше друг от друга, — хрипит Минхо и Джисон резко отстраняется от него. Младший внимательно рассматривает его лицо, в поисках ответов, но так ничего и не находит. — Что? Ты сейчас серьёзно? — Мы не можем, Джисон. Ты сам это знаешь, — Ли смотрит на опешившего парня, и пытается подавить чувство вины, убеждая себя, что так будет лучше. Так нужно. — Почему нет? — Это неправильно. Мы оба несвободны. — Я готов отказаться от всего, ради тебя, — говорит Хан и Минхо морщится. Он не может бросить Сыну. Ли обещал всегда быть с ним. Что бы он сказал, узнав, что Минхо сходит с ума по его обожаемому младшему брату? Нет. Брюнет не может этого допустить. Он знает, что Джисона в его семье принимает и любит только Сыну, и Ли не станет рушить это только из-за своего эгоизма. Минхо выдержит всю жизнь с нелюбимым, но никогда не смирится, если испортит отношения людей, которые ему дороги. — Нет. Я не сделаю этого. И тебе не позволю, — отрезает Ли, и Хан поднимает на него раздражённый взгляд — Ты любишь его? — спрашивает младший и Минхо теряется. — Что? — Сыну. Его любишь? — Хан внимательно следит за реакцией парня и поджимает губы, когда Ли кивает. — Да. Люблю, — и это почти правда. Просто его любовь к Сыну отличается от той, о которой спрашивает младший. — А меня? Меня ты любишь? — снова задаёт вопрос Джисон и Ли замирает. Он должен солгать. Собрать всю волю в кулак и сказать Хану в лицо, что у него к нему ничего нет, не было, и не будет. Но брюнет продолжает смотреть на него, то открывая, то закрывая рот, не в силах произнести это. — Я... — Ясно, — фыркает младший и спрыгивает со стола, начиная собирать свои вещи. Минхо наблюдает за ним, чувствуя, как на душе скребут кошки. Он не хочет, чтобы Джисон уходил, потому что стоит парню выйти за порог, всё будет кончено. Они больше никогда не останутся на ночь вдвоём в гараже. Не устроят гонки посреди жилой улицы. Не запрутся в коморке Феликса, чтобы послушать музыку или посмотреть фильм. Они больше не смогу проводить время друг с другом. И это, разумеется, к лучшему. Но Ли совсем не готов его отпустить. Даже если у него нет выбора. — Джисон, я не могу, — всё же выдавливает Минхо и это самый правдивый его ответ. Он любит Хана. Но быть с ним не может. Не может расстаться с Сыну. Променять его на кого-то другого. Предать. Даже если так чертовски влюблён. Минхо никогда не решится на это. — Что именно не можешь? — спрашивает Хан, становясь напротив. — Любить тебя, — отвечает Ли, и младший ухмыляется, качая головой. Минхо внезапно чувствует волну раздражения. Неужели Джисон совсем не понимает? Как он может с такой лёгкостью говорить о том, что готов отказаться от всего? Сыну его единственный родной и близкий человек. Его брат. Лучший друг и парень Минхо. Они не могут так поступить с ним. И Ли на самом деле не хочется портить отношения с Чанбином. Он не знает, как теперь смотреть им в глаза. Как находиться рядом с Джисоном и не думать о том, какого было держать его в своих руках и делить один кислород на двоих? — Я не хочу делать ему больно! — отчаянно говорит брюнет и тяжелым взглядом сверлит любимое лицо. — О. А на мою боль тебе плевать? — язвит Джисон и Минхо морщится. — Тебе я хочу вредить ещё меньше. Но лучше прекратить это сейчас, пока всё не стало слишком серьёзно. — Поверь, оно уже серьёзнее некуда, — говорит Хан и Ли устало трет переносицу, тяжело вздыхая. — Посмотри мне в глаза. Я вообще ничего не значу для тебя? Минхо качает головой. Внутри него всё разрывает от противоречий. Он так не хочет отказываться от Джисона. Зачем они начали этот разговор сегодня? Всё было бы прежним, если бы не чёртов поцелуй. Ли осекается. Каким бы ни был результат, он не жалеет. Парень всё отдал бы, если бы смог ещё раз почувствовать губы Хана на своих. — Ты мой друг, — неуверенно отвечает Ли и Джисон щурится. — Только друг? Парни играют в гляделки и Минхо сдаётся, пряча глаза. Младший всё понимает без слов. — Ссыкло, — разочаровано выплёвывает Хан и, натягивая куртку, движется к выходу. — Знаешь, ты прав. Надо держаться друг от друга подальше. А то не дай бог Сыну что-то заподозрит, ты же потом век свою репутацию не очистишь. — Куда ты собрался? Уже поздно, оставайся здесь... — Нет. С меня хватит твоего присутствия, — отрезает Джисон и Минхо поджимает губы. — И потом, это ведь твоя идея не пересекаться. Начнём прямо сейчас. Младший доходит до двери. Ли его не останавливает. Не видит смысла. Всё кончено. Он проиграл и стойко вынесет это поражение. Минхо не покажет Джисону своей слабости. Только не после того, как собственноручно разрушил их. — Да, я... Надеюсь, с ним ты счастлив. Потому что, видимо, я за всё это время не смог... Ну, неважно. Пока, — тихо говорит Хан, остановившись в дверном проёме, затем бросает последний взгляд на парня и всё же уходит. Брюнет слышит, как с грохотом закрываются ворота гаража, оповещая, что он остался один. Минхо пару минут стоит, опустив голову, пытаясь подавить волну боли. Сам виноват. Не стоило настолько погружаться во всё это. Знал ведь, что ничем хорошим не закончится. Теперь не о чем жалеть. Ты сделал то, что было нужно. Но эту темноту внутри не переубедить. Грудную клетку сводит и он едва может сделать вдох. Джисон ушёл. Ты сам его прогнал. Отказался от того, кто в последнее время заменял Вселенную. Только ради чего? Ли срывается, не в силах больше сдерживать эмоции. Он кричит, смахивает все чертежи, схемы, детали, переворачивает стеллажи с инструментами и разбивает руки о металлические полки. Легче от этого, однако, не становится. Да он и не надеялся. Брюнет опирается ладонями на опустевший стол, опускает голову и судорожно дышит, стараясь подавить подступающую к горлу истерику. Сердце стучит где-то в висках, а мысли сводят с ума. Он хочет перестать думать, но только глубже погружается в отчаяние. И Минхо не знает, что пока он крушит свою мастерскую, за дверью, оперевшись на стену, сидит заплаканный Сыну, приехавший несколько часов назад поддержать своего парня. Возможно, это и стало началом конца.