Sexual desire

Чонгук тихо стонет, ритмично поднимаясь и опускаясь на его члене, пока чужие руки сжимают его бока. Иногда Чонгук останавливается, насаживаясь глубже и делая круговые движения тазом на чужих бедрах и черт, Тэхён кончил уже три раза, но его малыш просто продолжает выжимать из него все соки. Клубничная смазка липнет к коже, делая шлепки еще более пошлыми и Тэхён скулит как побитая собака, когда чужие ладони проходятся по его груди, пару раз сжимая соски. Щеки Чонгука красные, он тяжело дышит, смотрит на Тэхёна своим затуманенным взглядом и стонет громче, когда тот пару раз подкидывает бедра, чтобы войти еще глубже. Чонгук заводит руку назад, направляя обратно в себя член. Он наклоняется, чтобы поцеловать парня под собой, но получается лишь тяжёлое и горячее дыхание рот в рот. —Х-хён, я...— его пальцы слегка дрожат, когда он водит ими вдоль груди. — Я с-сейчас кончу. Тэхён мажет языком по чужой шее, кусая за ухом и прижимая чужие бедра к себе еще теснее, чтобы член при каждом толчке проходился глубоко по простате. Чонгук пищит, пока ладонь старшего слегка надрачивает ему и ничего не может сделать, когда с ломанным «хён» кончает в руку на своем члене. У Кима от этого стона мурашки по всему телу. Кожа Чонгука светлая, сияющая, в некоторых местах покрасневшая и с капельками пота. Его бедра выглядят чертовски аппетитно, особенно когда они седлают его и кожа на ягодицах слегка краснеет от шлепков. Он рычит, притягивая размякшего парня на нем к себе за шею, впиваясь в его пухлые от поцелуев губы, кусая их, проводя языком по зубам и нёбу, кончая глубоко внутрь, прижимая чужие бедра как можно теснее к себе. Когда они только начинали встречаться Чонгуку было 17, и Тэхён, будучи старшим на шесть лет, слово «секс» в их отношениях даже не хотел упоминать — и не зря, потому что Чонгук с его большими детскими глазами, губками бантиком и самой настоящей кроличьей улыбкой выглядел так невинно, что ощущение, будто он совращает ребёнка, не покидало его даже во время легких поцелуев в губы, поэтому мысль зайти дальше обрубалась на самом корню. Трудно было сказать тоже самое о Чонгуке — засранец прекрасно понимал свое положение и бессовестно пользовался им, невинно хлопая глазками и потираясь сквозь джинсы своей задницей о член Тэхёна каждый раз, когда удавалась такая возможность. Он спокойно трогал чужой торс под одеждой и проводил руками в опасной близости от чужого паха, тихо постанывал в поцелуи и будто наслаждаясь тем, какую реакцию вызывает. А Тэхён страдал. Страдал и дрочил по ночам на светлый образ своего парня, проклиная его чертову аппетитную задницу в коротких легких шортах, которые он носит каждый раз, когда остаётся у него. Поэтому совершеннолетие Чонгука было праздником не только для него одного. Младший много раз намекал на секс, но каждый раз получал твердый отказ от Тэхёна, который аргументировал всё тем, что хоть и согласился на такие ранние отношения, все еще не готов окончательно совратить Чонгука и прослыть педофилом в своей же голове. Поэтому, когда все таки долгожданный день настал, Тэхён ожидал чего угодно — и свеч с розами в ванной для своего парня, и романтического ужина с дальнейшим продолжением, и даже снятого где-то на последних этажах отеля номера с большой мягкой кроватью и панорамными окнами. Ожидал чего угодно, но не того, что в тот же вечер его милый, невинный малыш прицепит его розовыми наручниками к спинке его же кровати и объездит так, что сам Тэхён не поймет, кто кого на самом деле трахнул. И если до этого их отношения состояли из поцелуев, свиданий, марафонов кино и изредка — легких ласк, то сейчас Тэхён не уверен, что будет хотя бы один день, когда они не потрахаются. Чонгук заваливается рядом на кровать, тяжело дыша. Это их третий раз за последние пару часов и Тэхён почти готов сказать «стоп» своему парню, потому что он хоть и молод, но ему уже двадцать четыре и его сердце вряд-ли вынесет еще одного раза. Чонгук справа от него лишь что-то бормочет, улыбаясь, закидывая на него свою ногу. — Ты кончил в меня. — Я знаю, — бормочет Тэхён. — Думаю, мне надо в душ. Пойдёшь со мной? — лепечет Чонгук, хлопая своими глазками и смущённо улыбаясь. О, Ким знает эту уловку. Сначала он растягивает свои милые губы в улыбке, а потом этими же губами будет обхватывать его член, помогая себе рукой и смотря прямо в глаза. Тэхён пока не готов. — В следующий раз, крольчонок, — стонет он под чужой смешок и закрывает глаза от усталости. — Хм, ну, как скажешь, — Чон чмокает его в губы, вставая и направляясь в сторону душа, слегка виляя своими бедрами. Чонгук ненасытный, и за эти пару месяцев их сексуальной жизни Тэхён это в полной мере осознал. В голове еще свежи воспоминания, как тот умудрялся скакать на его члене в перерывах между подготовкой к экзаменам, и даже как потрахался с ним на парковке в машине Тэхёна сразу после того, как тот забрал его после сдачи последнего предмета. А то, какое количество секс игрушек находилось у Чонгука в его прикроватной тумбе... Что-ж, возможно его малыш не был столь невинным, каким его представлял Тэхён. Но это абсолютно точно не минус — когда в комплекте с самым милым, умным, заботливым и любимым Чонгуком идёт еще и жаркий секс, Тэхён, мягко говоря, этим более чем доволен. Он чувствует, как Чонгук укладывается у него под боком, поэтому ерошит его волосы, не открывая глаз. За окном уже поздняя ночь, и они оба вымотанные и довольные. — Может, нам сделать это в следующий раз на кухне, м? Что думаешь? — спрашивает Чонгук ему в шею, водя незамысловатые узоры по чужой груди. — Не хочу, чтобы у тебя снова болела спина, милый, — сонно хрипит Тэхён, одурманенный чужим запахом и теплом. — Ты прав, — соглашается он. — Но все равно было бы неплохо. — Как захочешь, крольчонок, — мычит. — А теперь спи. Тэхён поворачивается к нему лицом, мягко целуя в губы и мысленно восхищаясь тому, что с каждым поцелуем касаться губ Чонгука все слаще и слаще. — Люблю тебя, хён, — шепчет тот в поцелуй. — И я тебя, котёнок. В ответ получает лишь размеренное сопение.