Потеря контроля

***

Ощущение реальности полностью пропало. Мимо проходили люди, где-то неподалеку резвились дети, шёл снег. И сейчас ты один, среди толпы, чувствуешь себя полностью частью этой системы — бездушной машины. Из раза в раз многое повторяется, сложно определить это происходит по твоему желанию или всё построено на заданных алгоритмах и ничего не зависит от твоего выбора. Снег всё падает, ложась пушистым ковром. Вроде давно так не выпадало. Очень много снега. А может снега и раньше было столько много, просто больше времени уходило на любование падающими снежинками. Сейчас это просто снег, он падает. Тебе приходится немного держать себя в руках, буквально стискивать пальцы до покраснения, пытаясь понять, есть ли боль на самом деле. На проспекте довольно шумно. И очень много людей. Потеряв счет времени, ты и не заметил, как ушёл намного дальше, больше не было слышно детей, их радостных возгласов. Все куда-то шли. И ты шёл. А куда именно? Остановившись посреди улицы, ты снова задался этим вопросом. На другой стороне все тоже куда-то спешили, сливались с серым и мрачным потоком. Точно, было холодно. Пройдя немного ближе к дороге, чтоб ближе разглядеть соседнюю сторону, быстро отходишь назад, когда мимо проносится машина. И ещё. Казалось, что раньше машин было не так много, скорее всего не обратил на это достаточно внимания. На один миг, на другой стороне, мелькает знакомая макушка. Этот человек… он точно был кем-то важным для тебя, тот, кто мог заставить вырваться из серой массы, кто-то очень родной и близкий. Когда-то ты видел дьявола во плоти, пытался следовать за ним попятам, может после того, как ты потерял его из виду всё стало казаться таким плоским? Наигранно ненастоящим? Тот человек начал уходить дальше, больше сливаясь с толпой. Был же вечер? Хлопьями пушистыми продолжал падать снег, а ты через дорогу пошёл следом за знакомым, как тебе показалось, человеком. Горел свет, в этот момент ты реально испугался испытать боль. Мэттью резко проснулся, вздрогнув от остатков сна, когда прямо из неоткуда появился автомобиль. В памяти всё ещё стоял яркий свет, до сих пор казавшись слишком реальным. Анализируя каждую сцену во сне, было сложно представить, что ничего из этого не было на самом деле. Он думал, что происходящее было настоящим, холод ощущался совсем настоящим, люди были как будто живыми и Мэттью знает, где он был, он знает этот проспект. Размышлять о реальности сна ему совсем не хотелось, всё равно он был таким же плоским, как и потолок в его комнате — практически безжизненный и серый, хотя, вроде как они собирались устроить ремонт и покрасить потолок в менее мрачный цвет. Только когда они планировали это сделать? Не так давно, как хотелось, или в прошлое лето? Сейчас должен идти снег, так что это было этим летом. Не так уж и важно. Часы показывали час дня. Мэттью проснулся последним, впрочем, как всегда. Работа у него лучше идет в поздние часы, ближе к ночи, днём все дела валятся из руки, а ночью можно посидеть в спокойствии, когда всё окружающее спит. И именно ночью приходит понимание того, что день практически никак не прошёл, от него оставались одни размытые воспоминания. Первое время было тяжело привыкнуть к такому, но сейчас идёт немного лучше. Должно было быть лучше. От одних таких мыслей Мэттью передёргивало, ему не нравилось чувствовать свою беспомощность, уязвимость, но больше всего расстраивало не чувствовать ничего, а существовать на автомате и не иметь собственных желаний действовать. В этот раз он проспал немного дольше, чем планировал. Кетиль хотел сводить их на каток, который только на днях открылся. Прогулка лучший выбор, чтобы немного освежиться от домашней обстановки, голова уже кружится от постоянного сна. Попытавшись встать с кровати, Мэттью неудачно путается в простынях и падает на пол, практически в нескольких сантиметрах от угла тумбы. Он не сразу понимает, что произошло, боль прошлась по телу мгновенным импульсом, не оставляя от себя никаких неприятных ощущений. Прокручивая в голове происходящее, Мэттью забыл о том, сколько пролежал в таком положении. Он ждал боли, ожидал почувствовать хоть холодный пол, но всё это терялось на периферии сознания. Полная пустота. Вроде пусто, но этот вакуум давил изнутри, заставлял трястись от безысходности, хотелось выть, проснуться и быть живым. — Хей, что за шум? — на грохот в комнату приходит Гилберт. Увидев лежащего около кровати Мэттью, он сразу же подбегает к тому, помогая подняться с пола, — аккуратней надо быть, пташка. Не находишь, что у тебя уже входит в привычку падать с кровати? Гил, осторожно ощупав голову и другие части тела на наличие ушибов, обнаруживает на руках новые небольшие царапины, явно оставленные ногтями, местами образовались синяки. Мэттью сразу же отдергивает руки, больше из привычки, чем из-за страха, одумавшись, возвращает их в обратное положение. Такое иногда случается, когда он остается один, когда Гилберта и Кетиля нет дома и некому остановить начинающийся нервный срыв. — Прости. Не стоит, просто упал, ничего страшного. — Как себя чувствуешь? — Думаю, я в порядке. Встав с кровати, в этот раз без падений, Мэттью направился к выходу из комнаты, выходя в коридор, не оглядываясь. Гилберт немного смотрит в след уходящему Уильямсу, обдумывая произошедшее. Они точно вчера долго отсутствовали, настолько долго, что Мэтт смог скрыть от них срыв и его последствия. В следующий раз надо будет с этим что-то решать. … В основном готовкой в их доме занимался Кетиль, иногда себе это позволял и Мэттью. Гилберта старались лишний раз не подпускать к кухне — тот готовил неплохо, но после себя всегда оставлял небольшой погром и беспорядок. Пока Мэтт переодевался и ходил в душ, Гилберт успел рассказать о своей находке Кетилю. Новость о новых повреждениях, даже небольших, удручала. Они не уследили. Во время эмоционального срыва Мэттью меньше всего контролировал себя и свои мысли — в таком состоянии он был более уязвим и мог навредить себе. — Нас вчера долго не было, не забывал о таблетках? — уже сидя за столом, Кетиль не стал сильно медлить. Гил подавился от столькой прямолинейности. Конечно, они договорились узнать о причине срыва, но не так же в лоб. Кетиль тот самый человек, что не ходит вокруг до около. Уильямс кивает в ответ, не произнося ни слова, больше погружаясь в некий транс. Кетиль верил Мэттью, не пытался ограничивать того в свободе или в действиях, не контролировал прием лекарств, если того не требовала сама ситуация. Он из них троих относился ко всему происходящему спокойней и рассудительней, когда в то же время Гилберт решался на более радикальные действия — и на удивление это помогало, хоть и не на долго, как хотелось. Значит, таблетки были не причём. Мэттью не мог тянуть своё существование сам, он не мог сдвинуться с мёртвой точки, когда вся окружающая действительность была поддельной, подстроенной. Кетиль вместе с Гилбертом вытягивали Мэтта из той глубокой ямы, из которой тот не мог выбраться самостоятельно. Сходят с ума по одиночке, вместе есть шанс полностью не потерять рассудок. Кетиль помнит как нашёл Мэттью одного в открытой квартире, когда тот больше не мог лить слезы, постоянно смотрел вокруг себя и не понимал насколько всё вокруг него настоящее. Помнит и то, как Уильямс пытался молиться, на тот момент он бы больше поверил в Бога, чем в настоящую действительность. Именно тогда Кетиль позволил себе помолиться в традициях католической церкви, только ради Мэттью, чтоб он услышал его. Тогда, в промерзлой квартире, Мэта пугала обстановка, собственная квартира уже не казалась такой знакомой и родной. И он был уверен в том, что мысли не его, он как будто начал терять над собой контроль. Когда пришли результаты из больницы, Мэттью бросил брат, не желая иметь на себе ношу в виде психически больного, собрал вещи и ушёл. Узнав об этой ситуации, Гилберт был готов дать по морде Альфреду, который даже не удосужился узнать про саму болезнь — лицемерный ублюдок, который обещал оставаться рядом, не смотря ни на какие диагнозы. Чёрт бы его побрал. Пока Кетиль покупал лекарства на выданный рецепт, Гил держался, чтоб не выйти с Альфредом один на один и высказать тому всё, что он думает о нём. Держался изо всех сил — но при случайной встречи всё-таки один раз ударил. Больше за столом никто ни о чём не спрашивал. … Прошло порядком несколько часов. После их последнего разговора Кетилю пришлось незапланированно уйти на вызов — несмотря на то, что у него выходной и справиться могли без него. Освободившись, заехал за продуктами. Пока разбирал продукты, на кухню спустился Гил, помочь, но чаще всего просто скрасить обстановку. Не хватало только Мэттью. На противоположной стороне, в гостиной, Кетиль замечает потеряшку. — Сколько он уже так сидит? — между кухней и гостинной был небольшой коридор, так что из столовой легко можно было увидеть происходящее в соседней комнате, в которой чаще всего сидел Мэтт. Гилберт оглядывается назад и видит как Мэттью неподвижно сидит около окна и, со стороны кажется, наблюдает на падающими снежинками. — Я не знаю, — Мэтт продолжал сидеть не шевелясь. Такие обострения не частые, но каждый раз невыносимые и пугающие, Мэттью словно становится заложником своего расстройства, — сколько уже времени прошло? Кетиль замирает, обдумывая вопрос. Если вспомнить, то тогда тоже шёл снег. Раньше Уильямс часто радовался этому явлению. Сейчас же… казалось, что он только пытается почувствовать хоть что-то. — Два года… завтра встреча с врачом. Вместе съездим? — Конечно! Куда вы одни без меня? — слова Гилберта внушали оптимизм. Последняя упаковка была убрана в ящик. Чтоб хоть немного разрядить обстановку, — воздух буквально холодил своей серостью, — Кетиль решил заварить чай. Остатки сушенной липы были брошенны в небольшой чайничек и залиты кипятком, — в следующий раз стоило бы засушить побольше, а то довольно быстро липа кончалась. Через несколько минут готовый чай Кетиль переносит на подносе в гостиную. Гилберт быстро подхватывает одну чашку и передаёт её засидевшемуся Мэттью прямо в руки. От неожиданности тот немного вздрагивает и не сразу принимает чашку. Секунду, две Мэтт рассматривал заваренный чай, и Кетиль, и Гилберт ожидали любой реакции от парня. Уильямс осторожно принял чашку, напоследок невесомо улыбнувшись. Оба мысленно вздыхают с облегчением. Весь этот вечер они просидят вместе. Без слов наблюдая за падающим снегом. Белым и пушистым.