Lost souls

      тэхён выныривает из резервуара, барахтаясь, держа одну руку на груди и зажимая несуществующие раны, а другой нащупывая кабель, соединяющий его со станцией.       ботинки подошедшего мистера берда раздваиваются, тэхён жмурит глаза; нос забит прозрачным гелем, из горла торчит трубка, из-за которой рвотный рефлекс начинает проявлять себя.       сильные руки подхватывают его, всем нутром парень чувствует, как вынимают трубку, обильно покрытую слизью. мистер берд вытирает ему лицо горячим полотенцем, особенно надавливая на глаза, ресницы пропитанные гелем.       — подготовьте ванну и сообщите госпоже ким, что процедура окончена, — низкий, уставший голос звучит над ухом.       сейчас он скормит ему жёлтую пилюлю, удалит с сетчатки образ того, ради кого все эти мучения приходится терпеть, и выйдет к матери, отрицательно покачав головой на немой вопрос в её глазах.       эту процедуру называют «сервер душ». около семидесяти лет назад в силу вступил закон о полноценности душ людей. у власти был лозунг, гласящий: когда-то во вселенной, сотканной из одних только атомов, произошёл взрыв, и связь между ними разрушилась. была поставлена цель найти атомы, прежде скрепленные друг с другом, и восстановить баланс.       в современном мире атомы приобрели более моральное название — душа.       д у ш а       мир процветал, люди находили своих половинок, своих соулмейтов, новые технологии позволяли слышать и видеть их, если расстояние было слишком велико.       и в какой-то момент люди возвысили эту совокупность до обязательной и узаконенной. не рождалось людей, чья душа приходила в этот мир в одиночку, нужно было лишь дождаться.       д о ж д а т ь с я       а что если твоя родственная душа родится тогда, когда ты будешь на последнем издыхании?       выход нашли с помощью сотней экспериментов и опытов. людей научились «замораживать» до тех пор, пока нужная им душа не появится в этом мире.       как это определялось? очень мерзко и тошнотворно: при заморозке тебе в горло суют трубку, на конце которой присутствует тонкая, словно нить, игла, впивающаяся в сердце.       верили, что душа соулмейта зародится именно там, и когда она рождалась, сердцебиение учащалось ровно на два удара: дающий о себе знать, и окончательно ставящий точку в «поиске».       «сервер душ» действовал всего год, и прелесть этой процедуры была в перемещении сознания к соулмейту. сознание материализовалось, если ты или твой соулмейт хоть раз видели друг друга. длилось это как правило не более часа, но один из соулмейтов может прекратить это раньше, по желанию.       дается всего год на то, чтобы найти соулмейта и зарегистрировать себя как «нашедший» и «полноценный». год. по истечению этого срока человека помещают в крио-заморозку, хочешь ты этого или нет.       — снова? — безразлично и со вздохом спрашивает мистер берд, хотя ответ ему был заведомо известен.       своего соулмейта тэхён увидел в первый же день, он был парнем и имя ему было юнги.       ю н г и       красивый, рослый, с маленькими глазами и в белом халате, работающий в точно такой же организации, предоставляющей «сервер душ». уже год тэхён мучает его своим присутствием и молчанием.       они редко говорят, юнги обычно смеряет его тяжёлым взглядом и игнорирует чужое присутствие, потому что тэхён уже год лжет.       скрывает свою душу от родителей, с каждой процедурой всё более жаждущих услышать имя девушки, подаренной ему судьбой.       и это то, что гнетет тэхёна по сей день. страх признаться, что его юнги уже давно найден и пол у него далеко не женский.       — да, — тихо, высмаркивая гель из ноздрей, бурчит парень.       мистер берд помогает ему скрывать юнги, каждый раз подделывая документы и равнодушно сообщая матери тэхёна, что чуда не случилось.       он врет из собственный моральных принципов, и тэхён ему за это благодарен.       мужчина натягивает нано-перчатки и составляет отчёт, с которым тэхён выйдет к матери. она как всегда окинет бумагу строгим взглядом и покачает головой, вздыхая. а затем дома снова будет говорить о халтуре в клинике «zenv», которую он посещает.       а юнги работает в клинике «younis» вот уже шестой год, тэхён это узнал, подслушивая его звонки.       тэхён следует за помощницей мистера берта — кирикой, она сопровождает его в ванную комнату с нагретой водой и в который раз толкует инструкцию — тэхён запомнил её с третьего посещения: мыться нужно тщательно и в течение двадцати минут, пока гель не впитается — если засохнет, его будет проблемно отдирать.       бежевый латекс падает на дно мусорной корзины, тэхён опускается в ванну, прикрывая уставшие глаза.       сегодня юнги прогнал его с криками о том, что опасности подвергаются они оба, и тэхён конченный эгоист и трус.       ким знает, что в запасе у него не более месяца на то, чтобы найти в себе силы признаться родителям, иначе они оба погрузятся в оболочку, наполненную ледяным гелем, и будут словно рыбы в упаковке. и страшно совсем не то, что они будут погружены, нет.       ситуация куда проще, их разморозят сразу же, сердца отреагируют мгновенно. проблема только в том, что всё всплывёт наружу, и они понесут за это уголовную ответственность. сокрытие буквально фундаментального пазла нынешней конструкции общества — серьёзная штука.       и юнги это понимает, ссылаясь лишь на эту версию худшего раскладах событий. тэхён же думает лишь о родителях, которые уничтожат его в обоих случаях, и непонятно какой всё же лучше.       они запретят ему поехать к юнги, они запретят посещать «сервер душ» и отрежут его от родственной души из собственных предубеждений о любви.       как можно жить в этом мире и верить в столь банальную и клишированную вещь? ответа тэхён не знает.

•••

      — у меня все нервы к чертям уже закончились. и самое главное автоматом не ставит, пидор старый.       чонгук говорит быстро и невнятно из-за переживаемой контрошки, тэхён только кивает и бродит взглядом по статьям из интернета.       — переговори с ним, — пожимает плечами ким.       чон фыркает, макает картошку в соус и тяжело вздыхает.       — он слушать не станет, да и к тому же я два занятия пропустил, заикнусь про автомат, он мне их припомнит и сожрет. — голос чонгука постепенно приобретает нотки отчаяния, тэхён сочувствующе поджимает губы. — ты то там что делаешь?       — «встреча соулмейтов: ощущения. блог илоны навьер».       — опять?       — да, но в этом выпуске она делится вообще всеми нюансами и проблемами. — эту девушку тэхён смотрит чуть больше полугода и каждый выпуск поглощает с интересом.       — нюансами?       — как у меня. — характерно тихо отвечает тэхён, чонгук понятливо кивает.       «при встрече с соулмейтом сердце заходится в бешенном ритме, вас окатывает волной адреналина, как будто вот-вот случится что-то грандиозное и долгожданное».       — это все знают, — фыркает чонгук.       «первым возникает желание прикоснуться, зачастую первым касание у соулмейтов является поцелуй».       — само собой.       тэхён улыбается кончиком губы — ворчливый чонгук такой забавный.       «далее выделяются гормоны, на вас и вашего соулмейта накатывает волна возбуждения, первые вещи, которые хочется сделать — поцеловаться и заняться сексом, и как бы люди не отрицали это, факт есть факт».       — как по мне это странно, хотеть кого-то, кого ты знаешь минут десять.       — почему сразу десять?       — ах да, — парень прыскает, прикладывает запястье ко рту и улыбается. — ты исключение, годовое воздержание всё-таки.       обычный подкол, тэхён уже привык, поэтому лишь фыркает и по-доброму закатывает глаза.       юнги красивый, и, чего таить, у тэхёна возникают мысли о их встречах: встрече губ, душ и тел, во всяком случае, так думал каждый. иногда, насмотревшись фильмов или начитавшись книг, а особенно с постельными сценами, мысли о собственных плотских утехах лезут в голову без разбора.       во всех юнги возвышается над ним, примыкает горячими губами к шее и шёпотом ругает, потому что какого хрена тэхён год лишал их этого. а потом собственные пальцы в реальности с силой сжимают простынь — нельзя слишком долго воображать, становится черезчур туго.       и пока мама мечтает о стройной девушке, что подарит ей внуков, тэхён мечтает ощутить юнги меж своих ног. если они встретятся, то он готов дать обет о регулярной раздвигаемости собственных ног, потому что, вы вообще видели этого мужчину?       — всё, тэхён ушёл в фантазии, смотри, сейчас изо рта капать будет.       тэхён трясёт головой, отгоняя мысли, приводящие его вообще не в то русло. если по его вине юнги сейчас возбужден, то ему скоро попадёт.       они ведь соулмейты, чувствуют друг друга.       — я не знаю, что мне делать. — в голове снова, словно мигающая сирена, всплывает проблема, на решение которой у него остается около тридцати дней. — я уже даже подумывал сбежать, но меня найдут быстрее, чем я вообще доеду до него.       — ты же знаешь, что я скажу поговорить с родаками? я не думаю, что они настолько отбитые, что отрежут тебя от социума, зная, что вместо женской пиздёнки тебе судьба хуец преподнесла.       по сути, как бы вульгарно чонгук не выражался, он прав, что поговорить действительно стоит, но каждый день слышать их грёзы о даме, как масло в огонь. они будто все знают и говорят о девушке с надеждой, что он найдёт кого-то и уж лучше солжет им, чем расскажет правду о юнги.       мозг плывёт. что думать, непонятно.       — я с юнги поговорю вечером. он придёт, чтобы отчитать меня за похабные мысли, которые могли бы быть реальностью, если бы не моя трусость. — тэхён это слышал, кажется, сотню раз.       — я представляю, как ты надоел ему, — хмыкает чонгук, переводя взгляд за окно кафетерия — погода просто прекрасная, всё цветёт и пахнет.       — он любит меня.       и это правда, родственная душа ведь на то и родственная, что схожа с твоей, и человек тебе роднее чем кто-либо, а если так сложилось, то выхода уже нет. ты можешь злиться и отрицать, но сердцем ты уже давно всё принял.       — безусловно, — отмахивается чон, ему вся эта тема не нравится — его соулмейт младше его на целый десяток, и ему всех этих влюблённых переживаний ещё век не видеть.       — у чеён всё хорошо? — спрашивает тэхён о маленькой девочке, доставшейся чонгуку.       — более чем, её родители зовут меня на её утренник.       тэхён улыбается. ждать чонгуку и впрямь долго, и если для чеён время пролетит быстро, то чону придётся помучатся.       некоторым ведь хуже, так почему ты ноешь, тэхён?       парень опускает взгляд на монитор, где без звука илона навьер размахивает руками, болтая о чем-то наверняка приятном, ее губы то искажаются в улыбке, то раскрываются в смехе.       юнги говорил, что его родители уже старики, а потому жизнь сына не корректируют под себя, принимают всё и вся. мин и сам уже достаточно взрослый, третий десяток уже не за горами.       пару раз они разговаривали очень долго, юнги жаловался на семилетнее обучение в медицинском. на него ушло полжизни, а ведь знать ему много не требовалось.       тэхён тогда особо не знал, о чем рассказывать, опыта за жизнь не слишком много обрёл. он просто рассказывал о буднях в универе, и зачастую на его нытье юнги отвечал «неужели?»       ругаются они чаще всего: юнги обычно обещает свернуть ему шею или задушить, а тэхён не понимает, как вообще можно функционировать без самого человека. магия, не иначе.       — а если честно, я бы уже сбежал на твоём месте, — сокровенно говорит чонгук, подкладывая под щеку ладонь.       тэхён краешком глаза следит за ним — чон говорит серьёзно и грустно.       — тем более что он живёт всего-то в сеуле. а там как-нибудь всё образумилось бы.       — мы не можем быть в этом уверены. они бы вернули меня обратно, только от побега последствия были бы хуже.       — ты всегда говоришь одно и то же, — морщится парень, тыча в тэхёна пальцем. — год терроризируешь одни и те же исходы, но вдруг по-другому всё случится?       — может, потому что я знаю своих родителей? — парирует ким, закрывая крышку ноутбука.       чонгук начинает собирать со стола вещи, они уже закончили. тэхён тыкает на кнопку, показывающую дисплей, и прикладывает к отпечатку палец, расплачиваясь. чонгук делает тоже самое и они уходят.       тёплый ветер разносит маленькие белые лепестки, тэхён вздыхает полной грудью: майские дни наполнены пыльцой и свежестью, мир в ярком фильтре.       интересно, стоит ли юнги вот так же и раздумывает непонятно над чем, любуясь жизнью вокруг?       они прощаются, чонгук, поудобнее перехватив рюкзак, идет в своем направлении, туда, где живет чеён. наверняка он подхватит её на руки и спросит, вела ли она себя хорошо, а после они вместе сядут смотреть рисунки, нарисованные девочкой.       от этих мыслей тэхён улыбается и прикрывает глаза, порывы ветра треплют его волосы. это неописуемо ощущение, когда ты в таком умиротворении, что тело обмякает лишь от порывов ветра.

…

      тэхён трясёт головой и задерживает дыхание — так он избавляется от чужого присутствия.       юнги «сервер душ» использует редко, ему процедура вообще не нравится, а особенно — отходить после неё.       у юнги красивые глаза с синеватым отблеском, тэхёну бы очень хотелось упиваться этим зрелищем вживую. прикасаться к его губам так трепетно, как может, обнимать его крепко-крепко, и кожа его на ощупь наверняка была бы мягкой и тёплой.       — свет на двадцать процентов.       комната темнеет, тэхён встаёт с постели, отбрасывая подушку, и плетется к рабочему столу, на котором лежат в куче тетради и блокноты.       он рисует юнги, когда плачет от безысходности, потому что сердце рвется к нему, одиночество невыносимо. пара портретов зачёркнуты и изорваны — тэхёну не хватает терпения.       парень открывает одну из страниц, на которой мин улыбается, скромно и впервые, когда они только увидели друг друга.       юнги улыбается, не зная, что тэхён обречет его месяцы боли и мук.       а на этом рисунке он хмурый и сонный, тэхён представляет его таким в их совместные утра. от него бы пахло зубной пастой и постельным бельём, и этот запах ким любил бы больше всего на свете.       тэхён позволяет себе мелко улыбнуться. есть рисунки похожи на детские, там юнги из палочек и с недовольным лицом в окружении значков обозначающих гнев.       он знает его так много и знает о нем так мало. этот год длится бесконечно долго и слишком быстро, ничего определённого.       да, в жизни тэхёна стабильности нет от слова совсем, определённости ни капли, решительности ноль. трус, трус, трус.       парень оглаживает портрет юнги, который он рисовал дольше всего, и прижимает к груди, потому что ему всего этого мало. ему хочется юнги целиком и полностью. как и любому другому человеку хочется быть всецело и воедино со своей половинкой.

•••

      за завтраком мама молчаливо ковыряет свою тарелку, отец уже уехал на работу, так что за столом тишина.       тэхён медленно смакует пищу. отношения с матерью у него никогда не были тёплыми и близкими, что есть то есть.       скрип вилки заставляет его поморщиться, женщина напротив вздыхает и откладывает приборы. тэхён устремляет на неё взгляд, поняв, что сейчас будет разговор.       — я беспокоюсь, тэхён, — она говорит привычным тоном, означающим долгий бубнеж о счастливом будущем на берегу моря. — мне и самой не нравится мучать тебя этой процедурой, но пойми, я стараюсь найти её поскорее.       тэхён вздыхает, включает свой внимательный и полный грусти взгляд.       — я каждый день надеюсь, что чудо вот-вот свершится, что мучения кончатся, но этого так и не происходит.       её глаза бегают по столу, так, будто она оправдывается перед сыном.       — я не хочу, чтобы тебя замораживали.       — я тоже не особо мечтаю об этом, — пытаясь разрядить обстановку, опускает шутку тэхён, но поняв, что матери совсем невесело, неловко откашливается.       женщина постукивает пальцами по столу и медленно качает головой. на её тонких пальцах множество колец, подаренных отцом, они красиво поблескивают от света.       — возможно, я не была идеальной матерью, — начинает она уже другим голосом. тэхён хмурится, пробегаясь по кольцам внимательным взглядом. их всегда было шесть, где ещё одно?       она никогда ни одно не снимала, не было такой причины. что-то тут не так.       — мам?       — но чем я заслужила ложь?       её глаза темнеют, кулаки сжимается, тэхён всё понимает.       она встроила в кольцо диктофон и, вероятно, подкинула мистеру берду в халат.       ну конечно.       — мама…       женщина смотрит на него неотрывно, руки её нашаривают в кармане то самое кольцо, и медленно, вальяжно она надевает его на указательный палец, показушно.       — этому докторишке срок уже грозит, не беспокойся. но вот ты…       —я могу объяснить, — тэхён чувствует, как загнанно бьётся сердце. она знает, что он врал, знает, что соулмейт давно найден.       — нет, я не хочу о нем слышать, тэхён, — ледяными тоном отрезает она. — я расскажу тебе кое-что.       мать берет в руки вилку и начинает медленно, задумчиво водить по зубьям кончиками пальцев. парень не смеет сдвинуться с места.       — у нас в роду, у меня и твоего отца, — начинает она, — всегда любовь была разнополой детородной, не было такого, что души переплетались с себе подобным полом. моя мать, моя бабушка, её бабушка, мой отец, дед и так далее, далее, далее… всё было чисто, тэхён.       руки сводит, она говорит так, будто они собаки, чьи породы разводят лишь для чистокровности.       — чисто… пока не родился ты. я правда думала, что в нашем роду такое не произойдёт, но как же я ошибалась, верила не пойми во что. — её плечи подрагивают, истеричная улыбка озаряет лицо. — и как последняя дура не подозревала ничего в этой клинике, думала, что все честно. а вон как оказалось.       юнги сейчас наверняка чувствует его панику и напряжение. тэхёну бы хотелось, чтобы он видел, чем все оборачивается.       — мой сын… душа моего сына связана с… язык не поворачивается, нет, не могу.       — поэтому я и скрывал это, — выдавливает из себя ким, ком в горле от слов родной матери опасно искажает его голос, — потому что ты бы осудила меня.       — лучше бы ты признался сразу же. только подумать, я год слепо бегала на поводу твоей лжи…       она молчит, тэхён не осмеливается сказать что-то в ответ. его ладони потеют, по спине бегают мурашки. его вот так поймали.       и всё оказывается так, как он и представлял. он был прав.       — ты мой сын, и как достойная мать, я лишь позволю твоей душе быть свободной, ты уедешь к нему.       — мама…       — но дорогу сюда ты забудешь.       — просто потому что он парень?!       — бывает такое, что на изящной клумбе красных роз вырастает одна розовая. она бросается в глаза, её просто невозможно не заметить, так и режет, так и хочется её вырвать.       — и ты вот так готова выгнать и забыть меня?! — в тэхёне всё кипит, он встаёт из-за стола и смотрит на спокойную мать неверящим взглядом.       — наш род слишком долго взращивал эту клумбу, тэхён.       больше она на него не смотрит, опускает тяжёлый взгляд в тарелку и ставит точку в их разговоре.       у парня дрожат руки, он срывается с места и бежит в свою комнату, запинаясь на ступенях.       тэхён ошибался, когда думал, что она отрежет его от юнги. она решила отрезать его от семьи, без права на выбор. хотя какой может быть выбор? тэхён бы все равно выбрал юнги и никого больше.       обида от такой реакции семьи душит, слезы мелкими дорожкам скатывается по щекам. он знал, что боли не избежать.       она велела уходить, так что не стоит задерживаться здесь. зачесывая светлые пряди за уши, тэхён душит слезы и скидывает вещи в чемодан. а нужны ли они вообще? парень запинается, смотрит бешеными глазами на открытый шкаф и сложенную одежду, покоящуюся на полках.       к черту её, тэхён толкает чемодан к рабочему столу, одним взмахом скидывает все блокноты и краски, карандаши, маркеры, всё, чем он воссоздавал юнги на потертых страницах.       могут ли на самом деле километры разделить людей?       если ты хочешь быть с тем, кого любишь, разве вы уже не вместе?       скоро они воссоединятся и плевать каких потерь это стоит. тэхён сгребает всё со стола, оставляя после себя хаос напоследок.       спускаясь, он улавливает едва различимые всхлипы, но они ничто по сравнению с душевным воем в тэхёновой груди. парень не смотрит на неё, быстрее, чем когда-либо покидает дом и, сжимая в руках ручку чемодана, глубоко дышит. это все взаправду.       сегодня ветер такой же тёплый, как и вчера, впивается в лицо и ерошит волосы, но почему то хочется дождя.

•••

      тэхён стоит перед нужным домом, слегка пошатываясь, возможно, он слегка пьян и… черт, ему точно всё это не снится?       вот уже пятнадцать минут он гипнотизирует взглядом окна и не решается позвонить в дом, а как, собственно, отреагирует на это юнги?       с ним ведь это не обговаривалось. он ведь даже не знает, что их секрет раскрыт, и что тэхён сейчас стоит под его окнами и, вероятно, скоро постучит в них с неловким «ну, привет».       в поезде к нему пристал дед, празднующий свой одинокий день рождения, и тэхён даже не успел опомниться, как в него уже вливают алкоголь, благо выходить было уже скоро.       ладно, думает тэхён, стоять здесь и ждать непонятно чего — не выход. поэтому, набравшись уверенности, он хватает чемодан и перекидывает его через небольшой забор, с горем пополам перебирается через него сам, слыша, как срабатывает сигнализация.       ну вот, сейчас его прекрасный соулмейт выйдет.       тэхён ударяется коленом о землю, шипит и быстро встаёт, чтобы успеть к тому моменту, как дверь распахнется.       у юнги во дворе невероятно красиво и мило. тэхён видит качели и уже знает, где будет проводить всё свободное время, боже, он будет жить со своим соулмейтом, со своим юнги.       он отходит поодаль, встаёт напротив, и сердце начинает бешено стучать, он слышит, как сыпятся чужие маты, и момент истины наступает со вспышкой света. дверь распахивается, и тэхён со всех ног бежит к нему.       он сжимает его не глядя, трется лицом о плечо и хочет слиться с этим телом воедино. юнги, находясь в шоковом состоянии, теряет равновесие и делает два шатких шага назад, пятясь в дом.       — юнги… мой юнги… — бормочет тэхён, утыкаясь в него. господи, у него все бабочки в животе размножаются со скоростью света, органы сейчас в бантики завяжутся. до чего же хорошо просто быть рядом с ним.       — блять, тэхён? — у юнги голос такой хриплый, такой неверящий, тэхён много-много раз кивает и ластится сильнее, ощущая, как на его спину ложатся широкие ладони. — малыш…       тэхёну хочется залезть на него и повиснуть, как на огромной панде. юнги пахнет вкусным печеньем, а ещё у него пижама такая мягкая, совсем несовпадающая с его характером.       они обнимаются, но похоже это больше на два отчаянные тела, пытающихся стать одним целым. тэхён чувствует, как чужие-родные пальцы зарываются в его волосы, ему хочется всхлипнуть.       — юнги-и-и, — он тянет, сжимает его и заставляет наклониться из-за разницы в росте.       — ты пьяный, — выдыхает мужчина, его голос звучит заботливо. — конечно ты пьяный, какой идиот в трезвом уме полезет через забор, вместо того чтобы просто позвонить?       тэхён кивает активно. да, он идиот, в любом случае.       — мой маленький идиот наконец-то рядом, — юнги слегка отстраняется, сдувает волосы с его лба и мягко целует туда же, прикрывая глаза.       — не спрашивай ничего, ладно? — просит тэхён. ему совершенно не хочется портить их воссоединение причиной его нахождения здесь.       — мне всё равно, главное, что ты здесь.       он проходит чуть вглубь, захлопывает ногой дверь и тащит тэхёна в гостиную, не разрывая объятий. его мальчик издаёт милые звуки, всё ещё вжимаясь ему в плечо.       — я так виноват перед тобой, — шепчет тэхён, когда наконец-то позволяет себе чуть ослабить хватку. юнги гладит его по щекам и качает головой.       — заткнись.       и этот тон значительно отличается от тех, которыми юнги затыкал его раньше. вся его сущность трепещет от осознания, что его соулмейт, его родственная душа ждала его так долго, и сейчас, наплевав на всю пережитую боль, любовно смотрит ему в глаза и улыбается.       у тэхёна слёзы по щекам текут, сталкиваясь с ладонями юнги. он улыбается скромно и прикрывает глаза, когда юнги тянется поцеловать его в горячие веки.       — душа моя… — шепчет он, поцелуи-бабочки щекочут лицо, останавливаясь легко и трепетно на губах. всё правильно, так всё и должно быть.       встреча двух людей подобна контакту двух химических веществ: если есть хоть малейшая реакция, изменяются оба элемента.       когда встречаешь родственную душу, тебя поражает будто молнией. и ты сразу понимаешь, что это единственный человек на свете, предназначенный только для тебя. ты не думаешь о том, что он твоя родственная душа, ты просто знаешь, что он — твоя судьба, нравится тебе это или нет.       прежде чем полюбить человека, ты сначала его узнаешь. а соулмейта не выбирают — встретив его, ты не властен что-либо изменить, и твои чувства к нему не имеют никакого значения. он может совершенно не подходить тебе — ни по своему внешнему облику, ни по характеру, ни по возрасту. но без него ты никогда не будешь счастлив по-настоящему.