Урождённая Снейп

1 сентября 1996 г.

Слизеринское купе

      — Ну и что от вас хотел Слизнорт? — как бы невзначай спросила Эвелин, когда Эмили и Блейз входили в купе.       Несколькими часами ранее они получили приглашения на эту закрытую вечеринку нового преподавателя. Незамысловатые конверты травяного цвета, перевязанные изумрудными лентами в цвет факультета, доставил им какой-то мальчишка с третьего курса.       Эми лишь фыркнула, когда получила это приглашение. От отца она много слышала о Слизнорте — профессоре, который отбирал себе любимчиков, исходя из принципа «а вот связи с твоим двоюродным дядей мне пригодятся». Это, конечно, достаточно утрировано, но и от правды недалеко.       Но не пойти она не могла. Кто знает, кого она там встретит, да и портить отношения с новым профессором не очень-то и хотелось. Однако…       — Ничего интересного там не происходило, — опередив Снейп, ответил Забини. Он присел на краешек сиденья, повернувшись спиной к Теодору Нотту и Пэнси Паркинсон. Эти двое не то чтобы вели себя откровенно на публике… «Аристократы хреновы», — называла их Эвер, когда эти голуби уже выпрыгивали из одежды, но не позволяли себе больше, чем нежные объятья, поцелуи в щёку или лоб. Просто Блейзу неприятно видеть парочки в принципе.       — Ничего интересного, ровно до того момента, как появилась Джинни. Да, Забини? — ухмыльнулась Снейп, присаживаясь рядом с Драко.       Нечасто им удавалось хоть как-то задеть смуглокожего друга, который несколько засмущался, и, стараясь хоть как-то избавиться от улюлюканий Драко и Тео, ответил:       — Я-я бы никогда не положил глаз на эту… осквернительницу крови, н-независимо от того, как бы она выглядела, — несколько холодно, слегка запинаясь, сказал Забини. Малфой же в это время прилёг на колени Снейп. Та удивлённо приподняла бровь, но всё же не удержалась от того, чтобы провести рукой по платиновым волосам парня.       Они оба решили пренебречь формой в этом году. Мантии, конечно, валялись где-то на дне чемодана вместе со старыми сломанными перьями, значками и прочим хламом, но быть использованными им явно не грозило.       — Меня разочаровал вкус Слизнорта. Возможно, это что-то старческое. Позор, мой отец всегда говорил, что в своё время он был хорошим волшебником. Отец всегда был его большим фаворитом. Слизнорт, вероятно, не слышал, что я нахожусь в поезде, или…       — Я не рассчитывал бы на приглашение, — сказал Забини, радуясь, что удалось перевести тему. — Он спросил меня об отце Нотта, как только я пришёл. Они были старыми друзьями, очевидно, когда его поймали в Министерстве, он не радовался, поэтому Нотт не получил приглашение. Я не думаю, что Слизнорт заинтересован Пожирателями Смерти. — Драко в ответ слегка нахмурил брови и презрительно рассмеялся.       — Да кто заботится тем, что его интересует? Кто он такой, если по-честному? Всего лишь глупый преподаватель, — сказал для вида Нотт.       — Я думаю, — начал Драко, — меня в следующем году даже не будет в Хогвартсе, так разве меня касается то, любит ли меня кто-то старый и жирный?       — Да что ты говоришь. Ты не будешь в Хогвартсе в следующем году? С чего это, позволь поинтересоваться? — с негодованием спросила Эвелин, сразу переведя взгляд с окна на Малфоя.       — Ну, ты никогда не знаешь… — ухмыляясь, сказал Малфой, его ухмылка сошла с лица, как только Эмили, молчавшая до этого момента, перестала гладить его волосы.       — Чего я мог бы достичь, — он замялся, — э…э… чего-то большего.       Сердце наблюдавшего за этой сценой Гарри Поттера начало бешено колотиться, сам он лежал на багажной полке, заняв весьма неудобную позу. Руки и ноги затекли, но больше волновало другое. Что на это сказали бы Рон и Гермиона? И почему Эми никак не отреагировала на него, когда они встретились в купе Слизнорта? Но в этом он ошибался. Эми видела мечущие искры из глаз Гарри, который всё время сверлил её взглядом. Она просто не хотела, не готова идти с ним на контакт.       Блейз, Теодор, Пэнси и Эвелин таращили глаза на Малфоя, очевидно, они не имели понятия, к чему большему можно прийти вместо Хогвартса. Снейп сидела с каменным выражением лица. И не могла понять, почему Драко так себя ведёт. Видимо, хорохориться, как павлины, у Малфоев в роду.       — То есть ты подразумеваешь…— начал Нотт, но Малфой лишь пожал плечами.       — Мама хочет, чтобы я закончил обучение, но лично я не считаю это важным в такие дни. Я считаю, подумайте… Когда Тёмный Лорд принимает кого-то, он заботится о результатах С.О.В. или Ж.А.Б.А? Конечно, нет… Он ценит службу, преданность.       — И ты думаешь, что будешь способен что-нибудь сделать для него? — зло спросила Эвер. — Шестнадцать лет, даже без квалификации?       — Я только что сказал, не так ли? Возможно, его не будет интересовать, квалифицирован ли я. Может быть, работа, которую он захочет, чтобы я выполнил — это что-то, для чего не нужно быть квалифицированным… — спокойно сказал Малфой, однако, почувствовав слабый удар Снейп, осёкся.       — Я вижу Хогвартс, — прервала их милую беседу Снейп, указывая на окно. — Вы должны переодеться.       Гарри оказался настолько занят, уставившись на Малфоя, что не заметил, как Блейз взял чемодан; поскольку он потянул тот вниз, задел Гарри по голове. У Поттера вырвался вздох боли, и Малфой, наклонившийся к багажной полке, нахмурился. Гарри не боялся Малфоя, но не хотел, чтобы его нашла под мантией-невидимкой группа слизеринцев, включая его собственную сестру. Глаза всё ещё застилали слёзы, и боль так же пульсировала, когда он вытащил палочку так, чтобы не шелохнулась мантия, и затаил дыхание. К его облегчению, Малфой, наверное, подумал, что шум ему почудился; он, как и все, взял чемодан, и из-за того, что поезд замедлял ход, закрепил новый плотный плащ вокруг шеи.       Гарри увидел, что коридоры заполнились снова, и надеялся, что Гермиона и Рон вытащат его багаж на платформу; он находился там, пока купе не опустело. Наконец с последним толчком поезд остановился. Теодор открыл дверь и, пропуская Пэнси, вышел в толпу второкурсников, расталкивая их кулаками. Эвелин и Забини последовали за ними.       — Иди, — коротко сказал Драко Эмили, которая протягивала ему руку, будто ждала, что он за неё возьмется, — мне нужно кое-что проверить.       Кивнув, Снейп ушла. Теперь Поттер и Драко остались наедине в купе. Люди проходили мимо, спускаясь на тёмную платформу. Малфой подошёл к двери купе и закрыл её так, чтобы люди не могли видеть его. Тогда он наклонился к чемодану и открыл его снова. Гарри посмотрел вниз с полки для багажа, его сердце забилось сильнее. Что Малфой хотел скрыть от его сестры? Собирался ли он посмотреть на тот сломанный предмет, который очень нужно починить?       — Петрификус Тоталус!       Без предупреждения Малфой направил палочку на Гарри, которого мгновенно парализовало. Как в замедленной съёмке, Гарри свалился с багажной полки и упал с агонией к ногам Малфоя, мантия-невидимка слетела с него, и он начал корчиться на полу, пытаясь кое-как подняться на колени. Он не мог повести ни одним мускулом; мог лишь пристально глядеть на широко улыбающегося Малфоя.       — Я был прав, — торжественно сказал он. Я слышал, что чемодан Блейза задел тебя. И подумал, что увидел белую вспышку в воздухе, когда зашёл Забини с Эмили… — Его глаза на мгновение задержались на Гарри. —Ты не слышал ни о чём, что беспокоит меня, Поттер. Но пока ты ещё здесь…       И он сильно ударил Гарри в лицо. Гарри почувствовал, как сломался нос; брызнула струёй кровь. — Это — за моего отца и за то, что ты позволил себе изматывать мою девушку на четвёртом курсе, пользуясь вашей дружбой. Ведь ты даже не видел, насколько ей плохо. Идиот. — Драко вытащил мантию из-под неподвижного тела Гарри и бросил на него.       — Я не думаю, что они найдут тебя до того, как поезд вернётся в Лондон, — спокойно сказал он, будто этой тирады только что не было. — Увидимся позже, Поттер… или нет. — И потрудившись наступить Гарри на пальцы, Малфой вышел из купе.

***

Спустя первую неделю учёбы.

      В Хогвартсе началось затишье, штиль. Если сравнивать школу Чародейства и Волшебства с океаном, а учеников — с кораблём, пожалуй, можно было бы сказать, что на глубине кто-то или что-то поджидает, глядя налившимися кровью, непривычными к свету глазами, а поверху вода гладкая и чëрная, как ночь. Страшно ступить и шаг, и, несмотря на то, что ситуация обстояла лучше, ощущение, будто под чёрной спокойной водой кто-то смотрит, не проходило.       Это скорее развившаяся до предела паранойя Эми, про которую Снейп заново училась забывать. И, раз уж мы затронули морскую тему, наверное, паранойя раскрывалась, как жабры, перекрывая и хорошее, и плохое. Как будто Эми — рыба-ёж, знаете, та, что с ядовитыми иголочками. А будни в Хогвартсе — определённо что-то между хорошим и плохим. Как… Лавировать, к примеру, между рифами. Вроде всё как всегда, но от того и тревожно — подозрительно спокойно. Опять же — здравствуй, паранойя и тревожность.       Так или иначе, затишье всегда бывает перед бурей — простая логика. Или буря уже завивается прямо посреди затишья, а разомлевшие люди — в данном случае волшебники — ничего не замечают. Но даже если так, сейчас, по крайней мере, Эми не разомлела, она старалась держать ухо востро и ни на что не отвлекаться. Девушка чувствовала себя ответственной, хоть ей определённо не стоило. Всё, что происходило до этого момента, казалось таким далёким, что даже не разглядеть под этой на вид спокойной водяной гладью. Пропажа Джинни на первом курсе, раскрытие того, что профессор Люпин — оборотень, а она сама — дочь Лили Эванс, на втором, непонятное пророчество, из-за которого она часами сидела в библиотеке в тщетных попытках что-либо разгадать на третьем, спасение Розы Лойяте, которая стала как мать, хоть и была только тётей, отдаление от всех и вся после её смерти, бесконечные истерики и ночные рыдания в подушку на четвёртом. Это всё превратило её из наивной милой девочки, которая с нетерпением едет в Хогвартс, в девушку, которая пережила настолько много и хорошего, и плохого, чего не проживают многие взрослые волшебники. Но из-за этого жизнь будто… померкла.       Но есть лишь один человек — Драко, и с ним всё в этой хмурой жизни приобретало новые цвета и значения. Даже если Снейп не могла быть с ним полностью откровенной, даже если случались стычки — он всегда рядом, и это самое важное. И сейчас её долг — быть с ним и помочь ему. Пожалуй, без Малфоя слизеринка бы ни с чем не справилась.       В гостиной бывало тише и уютней обычного, да и говорили все спокойнее, будто бы боялись потревожить застывшую «водную гладь». Несмотря на все невзгоды, Эми понимала, что это, возможно, самое лучшее время для того, чтобы прийти в себя.       — Эми! Как ты? Устала? — раздался знакомый голос за спиной. Девушка повернулась со слабой улыбкой и сделала шаг вперёд.       — Драко… — Как только она произнесла это имя, по телу разлилось облегчение. Эми уткнулась носом в пахнущее свежо и в то же время резковато плечо. Парфюм Малфоя всегда успокаивал. — Всё в порядке, правда.       — Ты уже поела?       — Нет пока.       — Плохо! Голодная? Пойдём перекусим. Ты выглядишь бодрее, чем обычно!       — Правда? Спасибо. — Эми улыбнулась, сжимая его тёплую ладонь. — У меня сегодня настроение куда лучше! А ты как?       — Ничего особенного. Мне в первую очередь интересно твоё самочувствие. — Но по глазам… Она прекрасно знала, что ему, нет, им, предстоит сделать, но предпочла закрыть на это глаза. По крайней мере, сейчас, в данный момент.       — Такое приятно слышать! — просияла слизеринка.       Переговариваясь и улыбаясь друг другу, они отправились по уже не таким тёмным и куда более знакомым, хоть по-прежнему и извивающимся, как змеи, коридорам Хогвартса, по дуге к столовой — по дуге, потому что они хотели поговорить подольше, ведь им так не хватало тех моментов, когда они могли просто наслаждаться присутствием друг друга, и не думать. Ни. О. Чём.