Vivere est militare.

      С тех пор как Путешественник появился в жизни Мондштада, в жизни Ли Юэ, в жизни всего Тэйвата, никого из жителей не покидало ощущение, что всё вокруг начало стремительно меняться. Смятение, всегда сопутствующее изменениям, не обошло и одинокого адепта. За тысячелетия происходило много перемен: целые эпохи сменялись другими, языки умирали, рождались новые. Даже несмотря на то, что Сяо выбрал путь одинокого воина, взяв на себя роль безмолвного стража-одиночки, на его длинном жизненном пути порой встречались те, кто если и не желал ему добра, то хотя бы не желал зла. Этого было более чем достаточно.       Порой случалось так, что Сяо делил свою дорогу и битвы со странниками, которые случайно оказывались на маршруте его жизни и, зная его историю, хотели хоть как-то облегчить его тяжёлое бремя. Ни с кем из них он не встретился снова, но старался хранить в сердце воспоминания, ведь лишь эти образы позволяли ему ощущать нечто человеческое, что делало его не просто орудием для борьбы, а чем-то бóльшим. Но боль… Боль, что заставляет его нутро разрываться на мелкие кусочки, а гортань кровоточить, потому что нет сил сдерживать крик отравленной души; боль, что лишила рассудка остальных Якш, возложив защиту Ли Юэ на последнего из них… Эта боль способна заставить потускнеть самые яркие и дорогие сердцу воспоминания. Добро, дружба - в момент, когда твоё сознание пронзают сотни тысяч игл, каждая из которых была создана лишь для того, чтобы заставить тебя извиваться в муках… В такой момент, всё лучшее, что случалось в твоей жизни исчезает, оставляя за собой еле видимый след воспоминаний, который сложно разглядеть за тёмной завесой страданий.       Впервые встретившись с Путешественником, Сяо подумал, что он чем-то отличается от остальных, но быстро прогнал эти мысли, потому что лишние привязанности ему ни к чему. Да и не хотелось в своих же глазах казаться настолько отчаявшимся, чтобы считать кого-то особенным лишь потому, что тот был добр и приветлив к нему. Но раз за разом судьба сводила их вновь и, вероятно впервые, нелюдимому адепту захотелось сблизиться с человеком, хотя бы издалека, понаблюдать за жизнью простых людей, понять их, если это вообще возможно. Путешественник открывал ему новые грани человеческой сущности, их благодетели и пороков, их мудрости и глупости. С виду казалось, что Сяо был безразличен к этому колориту мирской жизни. Возможно, так оно и было раньше, но теперь он начал замечать, что понемногу начинает понимать мир. Путешественника. Чем больше Сяо позволял себя вовлечь в людской быт, тем больше смятения он ощущал внутри. Встреча с этим жизнерадостным и отзывчивым чужестранцем, чувствовалась как последний решающий шаг, после сотен тысяч предыдущих шагов, на пути к новой жизни. Прежде, всё было просто: есть он и его долг, есть он и расплата за грехи, есть он и боль. Но сейчас… Он ощущает какое-то… тепло? Нет, это не оно. Или оно? Словно, лёд под ногами трещит и ты можешь в любой момент провалиться в студёную воду, можешь даже не выплыть обратно, но… ты рад тому, что потеплело? Тебе страшно и легко одновременно, и ничего больше не однозначно. Это смятение слабыми, но ощутимыми импульсами, всё чаще пронзает тело Сяо, даря ему слабость и в то же время некую лёгкость… Ему тяжело разобраться с чувствами. Он не привык. Ему и не хочется это делать. Но процесс запущен и это уже не подвластно его воле.       Наблюдая за людьми, адепт заметил, что они предпочитают за всё браться вместе: жить, работать, праздновать, бороться. Размышляя об этом, Сяо начал делать то, чего прежде никогда не делал: он начал сравнивать себя с ними. И лишь тогда он в полной мере осознал, насколько обособленную и одинокую жизнь он вёл.

Но кое-чего Сяо не знал - он никогда не был один.