Vivere est militare.

      Венти закрывает глаза и тихо ложится рядом с Сяо, обвивая его тело собой, он прячет своё лицо в изгибе его холодной шеи. Ему больше нечего сказать и ничего уже не сделать. Всё в тумане и глубоко в душе, наивными отголосками проскальзывала вера, что всё это страшный сон и ему просто нужно проснуться…       Первые лучи солнца обрамляли лицо заплаканного барда. Еле приоткрыв тяжёлые веки, ему понадобилось пару секунд, чтобы проиграть в голове картину прошлой ночи. Он резко вскочил, повернувшись к тому, кого он так сильно пытался удержать, но тело Якса уже бесследно исчезло. Лишь капли крови на одежде Венти напоминали ему о том, что произошло.       Вдали ветер тоже начинал свой день, пробуждая листву, заставляя её приветствовать рассвет. Венти отстранённо рассматривал место битвы, скалистые горы, море. Обхватив колени руками, он под щебет птиц долго смотрел вдаль, встречая солнце. Когда оно уже наполовину виднелось из-за горизонта, Венти медленно встал, подобрал лиру и направился в сторону Мондштадта. Улицы ещё были пусты, лишь некоторые торговцы готовили прилавки к открытию. Он молча шёл, безучастно смотря вперёд, в сторону собора Барбатоса. В такое время, в соборе было тише, чем обычно. Настолько тихо, что даже его бесшумные шаги отдавались небольшим эхом. Пройдя вперёд до конца зала, он не спеша спустился вниз по лестнице и вошёл в святилище, где две спящие монахини Виктория и Джиллиана охраняли, как им казалось, знаменитую Лиру Ветров. Венти подошёл ближе и, стоило ему притронуться к ней, как она рассыпалась на миллионы мельчайших частиц, а спустя мгновение, и они исчезли из виду. Он взглянул на лиру, что была в его руках, взял подол своей накидки и протёр небесного цвета струны от алых капель крови. Затем, он поставил настоящую лиру на положенное ей место. Больше она ему не пригодится. Венти знал, что душа его больше никому не захочет петь.

Поэтому она и замолкла.

Навсегда.

      Тело юноши холодным камнем покоилось на руках Гео Архонта, пока они приближались к плавучей обители, недоступной глазам смертных. Здесь царили умиротворение и покой. То, что Сяо не смог получить при жизни, он нашёл обретя забвение. Моракс наклонился к израненному лицу и оставил на лбу невесомый поцелуй:

«Покойся с миром, Алатус.

Твоим страданиям пришёл конец.

Контракт выполнен».