Like dissolves into like

Избегать людей можно бесконечно, по крайней мере до того момента, пока они сами до тебя не доберутся...

Федор Достоевский

***

Прошло несколько дней с того момента, как Дазай перебрался в Йокогаму. Наверное уже больше недели, но считать то никто и не пробовал. Погода менялась чуть ли не по часам, а сам парень нехотя начал привыкать к обстановке нового места жительства. В киоске, где он брал сигареты и иногда выпивку, он уже был как родной: приходил шатен туда очень часто, так что узнавали его уже по голосу. Так же, он часто наведывался в кафе под домом проворачивая однообразную схему с официантками. Он на самом деле не особо понимал как это работает и почему всегда действует, но для достижения цели ведь используются разные методы. Осаму сидел на кровати, рассматривая собственное жилище. Почему-то только сейчас он осознал что имел ввиду Чуя, говоря что здесь обитает одиночество. Мебель ему особо не была нужна, так как и не было смысла подолгу сидеть в четырех стенах. Он просто губил свое время в пустую подобным образом, искренне не чувствуя радости к окружающей среде. Привыкая жить в трущобах - везде будешь видеть только их. На полках и любых других поверхностях собрался не хилый слой пыли, от которого чихал сам Дазай, но при этом даже не думал убирать, а в холодильнике вновь было привычно пусто. Парень задумчиво смотрел в одну точку на стене, рассматривая маленького паучка, который жил с ним в районе трёх дней. На второй день сожительства, юноша решил дать ему имя. Ломал голову долго: называть простым именем не хотелось, а крутых идей не было. Гоголь. Заприметив в тот момент книгу этого писателя на одной из полок задумка возникла сама собой. Если назвать паука Гоголем никто не поймет о ком речь, когда ты начнешь о нем рассказывать. Преимущество было в том, что только он знал истинную суть Коли и его физическое тело. Только он знал что с ним и где он. Прикольно ведь. Паук медленно перебирал лапками свою паутинку, переплетая ее в какую-то кривоватую мозаику. Иногда Осаму любил записывать что-то на бумаге, иногда делать лёгкие наброски. В некоторых местах можно было отдать их и получить неплохую выручку с этого. Да, это были небольшие деньги и в каких-нибудь очень продвигаемых газетах эти рисунки никогда не появится, но для небольшого заработка - вполне себе. Размышляя о своей жизни и Гоголе, шатен не заметил как прошло ещё несколько часов: может два, может три, а может ещё больше. Из потока бурных мыслей он вылез только тогда, когда на часах показывало полшестого вечера. Дазай целый день ничего толком не ел, только выпил кофе с утра, вместо еды взяв очередную сигарету. Он не чувствовал зависимости, просто курил чтобы отвлечься, чтобы пропитать все едким запахом, чтобы виновник его переезда исчез из памяти хоть ненадолго. Поднявшись с кровати, чуть не поцеловав пол, он слегка размял затёкшие конечности. В колене, руках, спине и пальцах звонко хрустнуло. Вроде не дед ещё, а кости хуже чем у старика. Кареглазый ещё с детства достаточно легко мог подхватить какую-то заразу или серьезную болезнь, но мало этого, ещё и умудрялся попадать в неоднозначные ситуации: то в мелком возрасте с лестницы упадет вниз головой, то тяжёлый стол на себя перевернет. В общем собственным родителям парень не завидовал, а вот их терпению очень даже. Подойдя к шкафу Осаму осмотрел его содержимое. В основном там была темная одежда, за исключением кофейного цвета плаща, пары белых рубашек, да единственных светлых штанов. Выбрав рандомный темный свитер и черные штаны в клетку, шатен таки натянул их на себя, прежде замотав левое запястье бинтами, поглядывая на них время от времени с омерзением. Омерзением к самому себе. Волосы он попытался пригладить руками, так как достать расчёску было попросту лень. Получилось хреново: пряди торчали в разные стороны и сильно пушились. Вот вам и минус кудрявых волос. Кое как собравшись, парень напоследок проверил Гоголя и вышел из комнаты, после выходя из квартиры, не закрывая за собой дверь. А смысл? Ценного у него только сигареты и бутылка коньяка на кухне. Забредет кто в его квартиру - познает лишь грусть от неправильного выбора.

***

На улице быстро темнело. Прохожие старались не задерживаться на улице долго, особенно в одиночку в каком-нибудь переулке. Парочки шли за ручку, весело что-то обсуждая. Из окна соседнего дома слышались крики. Видимо семейная пара, проживающая на первом этаже что-то не поделила меж собой. Дазай толком не помнил откуда он их знает, то ли Накахара младший мельком проговорился о них во время разговора, то ли кто другой. Как бы там ни было, теперь он знал их даже в лицо. Мимо быстро проскочили пара подростков, стремительно подходящих к основной группе. Шатен, приглядевшись к ним, заприметил у каждого из них одинаковую черту: у всех была серьга в левом ухе. Казалось бы совсем неприметная деталь, что в ней такого? Но в девяносто процентов случая это могло означать что люди находятся в группировках. Не обязательно проколоты должны быть именно уши, нет. Но если идёт достаточно большая компания и у всех есть хоть что-то одинаковое, будь то одежда, серьги или татуировки, зачастую так и было. Решив не зацикливать на них внимание, юноша быстро прошел знакомой дорогой к аккуратной двери кафетерия. Звон колокольчиков вновь ударил в уши. Как же бесит черт возьми. Внимания на нового посетителя особо не обратили, тот, в свою очередь, осмотрелся. Найдя свободный столик в конце заведения у окна, Осаму быстро прошмыгнул мимо другого столика, усаживаясь за нужный ему. Приходил он сюда не сказать чтобы очень часто, но минимум пару раз в неделю заглядывал. Из персонала он замечал только девушек, так что без капли стыда пользовался старым методом. Те уже успели запомнить его, поэтому когда замечали его фигуру, смущённо отводили глаза или наблюдали за каждым малейшим движением без продыху. Он не звал никого - прекрасно знал что вскоре одна из девушек любезно подойдёт к столику и спросит заказ. Тогда он заказывал что-нибудь и когда ему это приносили, начиналась актерская игра. В такие моменты парень чувствовал себя шутом, развлекающим публику, которому крайне важен успех выступления, словно от результата зависит вся его жизнь. Он привык так жить. Что вообще собой представляет его существование, сам Дазай понять не мог. Смысла жизни он никогда не испытывал, в отличие от тяги к миру мертвых. — Добрый вечер, что будете заказывать? Осаму перевел взгляд на девушку. Короткие рыжие локоны еле доставали до ее плечей, а из-за прядей волос на него смотрели темно-карие глаза. Россыпь веснушек на лице создавала некую изюминку ее образа. Судя по всему она была новенькой, так как ранее тут замечена не была. — Крепкий черный чай и вас?— он выразительно глянул на собеседницу, наблюдая за яркой сменой эмоций на ее лице. Сначала она удивилась, после непонимание проскользнула в темных глазах и под конец покраснела, отводя взгляд в сторону. Тихо пролепетав что скоро заказ будет готов, официантка смущённо убежала обратно к стойке. Ее уход стал новой почвой для размышлений и самокопания шатена. Почему-то глядя на молодую пару за соседним столиком его мысли заполнили мысли об отношениях. Шатен ни разу не состоял в длительных адекватных(!) отношениях. Большую часть времени он либо отталкивал девушек от себя как можно дальше от себя, либо встречался с ними день, другой, лишь для собственной выгоды, не более. Он ни разу за свою жизнь не чувствовал привязанности к человеку по любви, не чувствовал себя достойным этого и отрицал любую попытку знакомых свести его с кем-то. С девушками отношения почему-то особо не складывались, а о парнях юноша даже не думал. Конечно находились смельчаки, которые признавались ему в чувствах. Но, во-первых, к ним он не чувствовал абсолютно ничего. А во-вторых, он абсолютно не видел себя ни с кем. С девушками не сложилось, а парней он усердно отталкивал от себя как можно дальше, чтобы и мысли ни не возникло о возможности развития такого сюжета. Однажды появилась мысль того, что он может быть просто ассексуален. Нормальные ведь не хотеть никаких отношений и близости. Но Дазай хотел близости, да, иногда просто ради разгрузки, но тем не менее. Так что этот вариант тоже отпал. Осаму был странным, другим, не вписывающимся в стандарты общества. Когда он говорил о своих отношениях с людьми кому бы то ни было с желанием получит совет, получал лишь смех в свой адрес, укоры по поводу собственной ненормальности. В конце-концов ему надоело. Он оборвал практически все связи, абсолютно разрушив образ миловидного парня, который играл для всей школы. Однажды шатен все же спросил у Мори, на что тот сказал что тут парню предстоит разбираться самому. Черт, знал бы он ещё как это сделать - сделал бы давно. Сейчас Осаму прекрасно понимал что его отец был жутким гомофобом и специально хотел привить такое же примитивное мышление сыну, чуть ли не с пелёнок говоря что быть геем - это крайность, так нельзя и вообще тебя настигнет кара божья. Благо даже в маленьком возрасте у шатена был собственный мозг и плясать под чью-то дудку он не хотел. К не традиционной ориентации он относился и относится сейчас абсолютно нормально. У Дазая даже было пару знакомых, которые встречались с людьми своего пола. Абсолютно нормальные ребята, крутые даже. Он бы и дальше относился к мужскому полу положительно, но один случай сломал это восприятие к чертям. В возрасте лет девяти его пытались украсть. Какие-то два крупных мужика быстро заволокли мелкого пацана в машину с целью поизмываться хотя бы над ним раз красивый, а дождаться симпатичную девочку им не удалось. Вспоминая это до сих пор холодок проходит по спине, заставляя нервно вздрогнуть, делать убежать далеко за горизонт. С тех пор любые отношения с парнями Осаму обрывал на полпути. Он не желал ни пробовать, ни надеяться. Он не хотел этого. Со временем это чувство немного притупилось, но никуда не делось. И вряд ли когда-нибудь исчезнет. Порыв воспоминаний перебил четкий звук шагов в его сторону. Звук слышался со спины, не был похож на то, как ходили знакомые официантки, но парень быстро на это забил, решив что это кто-то из новеньких. Это было ошибкой. Шаги приближались, пока не стихли буквально за спиной. Человек быстро поставил заказанный чай на стол. Шатен натянул на лицо максимально приветливую улыбку, проговорив привычную фразу самую малость слащавым голосом. — Вы само очарование, словно мимолётное цветение лотоса... Осаму заглянул в глаза подошедшего и моментально побледнел, не договорив фразу. Вместо рыжеволосой девушки, слегка напоминающей Чую, сзади стоял парень, относительно его же возраста, но слегка выше ростом. Темные волосы были собраны в небольшой хвостик на затылке, открывая взор на его глаза. Боже, казалось в них реально тонешь! Но Дазай тонул не в их красоте, а в их мраке скрывающимся за маской... Прямо как у него самого. — Надо же, это признание в любви?