Львёнок

       — Симба!        Симба скривился. По-тихому убежать от надоедливого детёныша, видимо, не судьба.        Подросток лениво обернулся, глядя на семенившее за ним недоразумение. Смотрело оно, кстати, на него с неприкрытым энтузиазмом, нарочито не замечая его недовольства.        — Чего тебе? — на выдохе спросил Симба, конечно же, ничуть не интересуясь ответом на сей вопрос.        — Я пойду с тобой, — простодушно улыбнулся львёнок.        Симба же готов был взвыть.        И вот как объяснить отцу с матерью, что львы его возраста меньше всего на свете желали возиться с малышней?        — Я не гуляю с малявками, Нала, — изнуренно фыркнул он, тряхнув недоросшей гривой.        — Тогда ты говорил то же самое. Дядя Муфаса сказал, что в следующий раз он вырвет тебе гриву, — радостно пролепетала бегавшая подле его лап Нала, истошно виляя коротким хвостом, — да и вообще, он хочет, чтобы юный принц проводил больше времени со своей будущей женой.        Будущей женой.        Симба отвёл взгляд и нахмурился сильнее, вспоминая, как ему предоставили эту великолепнейшую новость.        В тот день весь прайд на лапы поднял крик Сарафины, которая вот-вот собиралась родить малыша, и стоило этой агонии — для его ушей, конечно же — прекратиться, стоило ему подойти и посмотреть на того, по чьей вине королевская особа была разбужена донельзя рано, как Муфаса решил его порадовать (нет) своим блестящим решением.        — Чего?! — Симба, тогда ещё львёнок, не постеснялся придать тону взрослой возмущенности. Он взглянул сначала на малыша, после вновь обернувшись к отцу. — То есть эта штука — моя будущая жена?        Будущая жена.        Казалось, Нала говорила это чисто ради того, чтобы поставить его — его, чёрт возьми! — на место, но при этом не понимала, что означали эти слова.        — Я хочу посмотреть на бегемотиков, — как ни в чём не бывало весело заключила малышка.        — У меня были, гкхм, другие планы, — негодующе проворчал подросток, намереваясь ускользнуть как раз в тот миг, когда та его не видела        — Ох, ну Си-и-имба, — резко остановившись, Нала взглянула на него взглядом чёртовых мелких галаго. — У тебя всегда есть планы, которые со мной не связаны. Когда ты уделишь время мне?        — Действительно, — хмыкнул Симба, закатив глаза. — То есть в прошлый раз с тобой сбегал от роя ос, — которых, кстати, ты и разозлила — наверное, не я, а Чумви?        Удивительный момент: Симба всегда мечтал стать таким же, как отец, но чудеснейшим образом стал ворчуном как дядя Скар.        Вообще, он помнил, что в детстве не очень любил Налу, с которой — о чудо! — его часто оставляли наедине. Она имела дурную привычку кусать его за уши и пускать пузыри из слюны, ничуть не стесняясь его присутствия, а ещё всё время плакала. С поводом. Без него, впрочем, тоже.        И когда мама после всего этого говорила о внуках, Симба глядел на неё одичавше-мстительным взглядом, потому что, во-первых, это же она спихнула на него этого слюнявого спиногрыза, а во-вторых, никаких внуков ей теперь не видать, потому что визжащей на всех и вся Налы ему хватило на ближайшие пару лет.        Симба был уверен, что не поддастся на провокации малолетнего ошмётка.        — Покатай меня, большой бегемотик!        Но почему-то в итоге он всё равно оказался на водопое, в окружении умиротворенно отдыхающих бегемотов, которые с умилением взирали на львёнка, и с хмурой опаской — на него.        Планы вроде «тихо подглядеть за тем, как отец гонял гиен» успешно провалились только ради того, чтобы львёнок просто покатался на бегемоте.        И с ней он должен будет делить трон!        — Дети — это зло, — скажет на следующий день уставший Симба, прячась на старой скале дяди Скара.        И обиженно замычит, вместо поддержки услышав от него раздраженное «себя вспомни, мелочь мохнатая!».