Невозможное возможно

      Громкие мужские голоса разбудили Гермиону.       -Люциус, ты обещал мне…       Молодую женщину охватила паника.       Люциус?!       Нет. Нет-нет-нет! Только не это! Значит, Малфои здесь?!       Гермиона резко распахнула глаза и испуганно огляделась. Определенно, комната была той же. Она все еще лежала на широкой кровати со знакомым изумрудным пологом, вытканным серебряными змеями. Взгляд нашей героини упал на портрет, и она невольно замерла.       —Добрый день, мисс Грейнджер, — Сухо произнёс Снейп. — Как вы себя чувствуете?       — Х-хорошо… — Голос волшебницы предательски сорвался.       Однако, Северус был не один. Помимо него в портрете стоял мужчина. Высокий. С длинными светлыми волосами. Он медленно повернул голову и уставился на девушку своими холодными, серыми глазами. До боли узнаваемыми холодными, серыми глазами…       В комнате повисла тишина.       —Мисс Грейнджер, позвольте представить, — Наконец сказал Снейп. — Люциус Малфой. Предок вашего… знакомого.       Гермиона кивнула, не отводя взгляда от светловолосого мужчины. Его сходство с отцом Малфоя было просто феноменальным. Чертовы доминантные гены чистокровных!       —Я поняла, профессор. Но что он здесь делает? И… они знают? — Гермиона метнула быстрый взгляд к двери.       -Нет. — Вместо Северуса ответил мужчина.       Его голос был ровным, и от этого казался еще более ледяным. Гермиона невольно поежилась от ничем не прикрытого холода в голосе волшебника.       -ОНИ ничего не знают. Я дал Северусу клятву сохранить увиденное в тайне. Как оказалось, слишком опрометчиво.       Он шагнул ближе к раме.       -Объясните мне, — Это не было просьбой, это было самым настоящим приказом. — Как вы посмели лишить Драко Наследницы? Вы не считаетесь с обычаями чистокровных! Вы….       -Грязнокровка! Вы ведь это хотели сказать, лорд Малфой, не правда ли? — Гермиона горько усмехнулась. — Ваш обожаемый Драко, — Девушка буквально выплюнула ненавистное имя парня. — Годами напоминал мне об этом!       -Вы нарушаете устои Рода Малфоев!       —Мне плевать! Он надругался надо мной! — Голос гриффиндорки сорвался. — Он разрушил мою жизнь! У меня могла быть семья! У меня были планы! Мечты! Желания! Я любила и была любима! Я могла быть счастлива!       Слезы сами собой выступили на глаза Гермионы.              -Вы действительно считаете, что я что-то должна Малфоям?!       Люциус выдержал ее гневный взгляд.       —Вы не сможете скрывать девочку вечно. Поверьте, однажды вам придется с ними объясниться.       —Уходите! — Прокричала Гермиона. — Убирайтесь отсюда вон!       -Нет. Я буду приходить сюда столько, сколько сочту нужным. В любое время дня и ночи. Я буду наблюдать, как растет девочка. Она будет воспитана согласно ее происхождению и статусу.       —Вы не имеете права!       —Ошибаетесь. Я спас вам жизнь.       Гермиона замерла.       —Что?       Снейп вздохнул.       -Это правда. Мисс Грейнджер, вы и Аурелия умирали. Когда началось кровотечение, мне пришлось отправиться в Малфой-менор. Я заставил Люциуса поклясться и перенес сюда. Он правильно оценил ситуацию и… помог нам позаимствовал магию у Драко. Она поддержала вас. Неосознанно, но добровольно. Без этого ваша дочь никогда бы не родилась на свет. Увы, мисс Грейнджер, но вы действительно не можете отказать Люциусу в его просьбе.       Просьбе…       Гермиона неприязненно смотрела на блондина. Похоже, один из Малфоей вновь не оставил ей выбора.       -Вы повесите раму в комнату девочки. Я намерен наблюдать за воспитанием наследницы Малфоев. — Последнее слово волшебник выделил.       —Она — Грейнджер.       -Лишь по нелепой случайности. — Спокойно ответил волшебник и исчез из рамы.       Гермиона бессильно откинулась на подушки.

***

      31 августа. Одиннадцать лет спустя.       —Мама! Мамочка! Просыпайся!       Гермиона открыла глаза и улыбнулась.       -Доброе утро, моя красавица.       Аурелия запрыгнула на кровать:       -Завтра я отправляюсь в Хогвартс! Я так этого жду! Ты ведь будешь по мне скучать? Будешь?!       Гермиона обняла дочку и поцеловала ее в щёку.       -Конечно, моя золотая. А теперь беги и поздоровайся с дядей Северусом и дедушкой Люциусом.       Аурелия засмеялась и выбежала из спальни матери.       Гермиона осталась лежать в постели. Откинувшись на подушки, она задумалась. Впервые за многие годы ей было по-настоящему страшно. Завтра... Завтра ее спокойной жизни придет конец.       Интересно, все закончится простой Авадой или Малфои решат вдоволь поиздеваться над ней?       Гермиона не сомневалась в том, что они узнают об Аурелии. Стоит ей только появится в Хогвартсе, как тайное сразу станет явной. Слишком очевидной сходство ее малышки с их семейкой...       Нет, конечно, женщина никогда не жаловаться на внешность своей дочери. Девочка была невероятно красива. Длинные светлые локоны и огромные серые глаза делали ее похожей на ангела.       Как бы Гермиона хотела, чтобы в магической Британии ни одни Малфои обладали такой внешностью…       Женщина вздохнула и погрузилась в воспоминания.       Сказать, что Аурелия изменила ее жизнь — это ничего не сказать. Первая улыбка, первое слово, первые шаги, первый выброс магии, письмо из Хогвартса... Столько счастья радости и смеха подарила ей ее малышка...       За эти годы Гермиона успела запатентовать несколько зелий, стать одной из лучших в области рун и трансфигурации. Официально она так и не вернулась в волшебный мир. Даже Гарри и Рон до сих пор не знал, где она находится. Всеми ее делами заведовал поверенный. И Гермиону это полностью устраивала. Как оказалось, жизнь в тени не была лишена своей привлекательности.       Как ни странно, но их отношения с Люциусом из враждебных превратились в почти дружеские. Вначале они всячески игнорировали друг друга. Но затем блондин стал все чаще появляться в библиотеке Лестрейдж-менора. Он вальяжно усаживался в кресло, раскрывал книгу и... делал вид, что читает. Гермиона и Снейп не обращали на него внимания. Пока однажды...       Гермиона сидела в библиотеке Лестрейндж-менора и упрямо смотрела на портрет своего бывшего преподавателя. На столе дымился фиал с густой серебристой жидкостью.       —Основа нестабильна. — Резко сказал Снейп. — Если усилить катализатор, зелье потеряет селективность.       — Нет. — Упрямо возразила Гермиона. — Потеряет только при прямом контакте с кровной магией. Если добавить стабилизирующую руну на этапе настаивания, реакция выровняется.       —Вы полагаетесь на теорию, — холодно парировал Северус. — Практика вас разочарует.       —А вы, профессор, упрямо игнорируете развитие рунной алхимии последних пяти лет!       Снейп прищурился.       —Я игнорирую ваши дилетантские нововведения.       —Дилетантские?! - Гермиона задохнулась от возмущения.       Именно в этот момент из рамы донёсся сухой голос:       — Позволю себе заметить, что вы оба ошибаетесь.       Гермиона медленно повернулась к портрету Малфоя.       —Простите?       Люциус встал с кресла и, сложив руки за спиной, насмешливо посмотрел на гриффиндорку.       —Вы спорите о свойствах третьей фазы распада, но не учитываете природу исходного ингредиента.       —Это какую же? — Ледяным тоном спросил Снейп.       — Корень мандрагоры, собранный на убывающей луне, имеет остаточную астральную инерцию. Он вступает в реакцию не с кровной магией, а с намерением зельевара.       Гермиона фыркнула.       —Намерение? Вы серьезно, лорд Малфой? Это уже из области метафизики.       —Мисс Грейнджер, вы не сильны в родовой магии.       Молодая женщина прищурился.       —Потому что я грязнокровка. Не правда ли, Лорд Малфой? - Ее голос был опасно спокойным.       —Магглорожденная. Я бы предпочел называть вас именно так. - В серых глазах мужчины читалась легкая насмешка.       —Ты готов это доказать, Люциус? - Снейп задумчиво смотрел на флакон с зельем.       — Я видел подобный эффект, — Растягивая слова, спокойно продолжил светловолосый мужчина. — В старых записях одного из моих предков. Зелье подчинения воли усиливалось не от состава, а от эмоционального состояния создателя. Если вы настаиваете на нейтральности — замените мандрагору на сушёный корень асфоделя.       Гермиона удивленно замерла.       —Асфодель даст иную температуру кипения.       —На два градуса выше, — Невозмутимо уточнил Люциус. — Но уберёт астральный след.       Северус перевёл взгляд на гриффиндорку.       —Теоретически… это может сработать.       Она прикусила губу.       —Теоретически... — Повторила девушка. Она медлила, подозрительно глядя на светловолосого мужчину. - Я вам не доверяю.       —Я предлагаю перестать спорить и просто проверить, — Сухо ответил Люциус. - Поверьте, вы ничего не потеряете.       Гермиона медленно улыбнулась.       — Что ж... Если эксперимент удастся, я признаю, что вы были правы.       — А если нет, — Мягко добавил Люциус. — Я буду обязан признать превосходство современной рунной алхимии.       Снейп хмыкнул.       —Никогда бы не подумал, что стану свидетелем научного спора между Малфоем и Грейнджер.       —Привыкай, Северус. — Спокойно ответил Люциус, многозначительно глядя на Гермиону.       В ту ночь она действительно изменила состав. Когда зелье в котле стало прозрачным, как горный лёд, а не мутно-серебристым, Гермиона медленно подняла взгляд на портрет.       —Поздравляю, лорд Малфой… Вы были правы.       Уголок губ Люциуса едва заметно дрогнул.       —Я редко вмешиваюсь в чужие дискуссии, мисс Грейнджер. Но когда делаю это... — Мужчина картинно поклонился. - Я предпочитаю быть полезным.       С тех пор Люциус перестал быть молчаливым наблюдателем. Он спорил, возражал, цитировал родовые трактаты. И однажды Гермиона поймала себя на том, что ждёт его комментарии с таким же нетерпением, как колкие реплики Северуса. Впрочем, не только познаниями в зельеварении и кровной магии, она была обязана Малфою.       —Девочке необходим правильный женский пример одной из представительниц ее Рода. - Однажды, как бы между прочим, произнес Люциус.       —У неё есть я. - Резко ответила Гермиона.       —Несомненно. — Холодно согласился он. — К сожалению, в вас не хватает происхождения. Моя жена, Корнелия...       Через несколько недель в пустующей раме у камина появилась изящная светловолосая ведьма — Корнелия Малфой. Она держалась безупречно, говорила мягко и обращалась к Аурелии так, словно та с рождения принадлежала к их дому. Гермиона долго сопротивлялась. Но Северус, с раздражающей рассудительностью, заметил, что знание традиций не означает подчинения им.       С этого всё и началось.       Сначала — одна рама. Затем — ещё две. Бедный Винтус едва успевал докладывать, что из Малфой-менора прибыл очередной портрет «по праву крови». Через год в восточной галерее уже не осталось свободных стен.       Предки Малфоев переселялись методично, с достоинством, словно возвращались в родовое поместье, которое по странной прихоти судьбы оказалось занято гриффиндоркой. Они спорили о воспитании, обсуждали манеры Аурелии, учили её старинным формам обращения и древним семейным заклинаниям защиты.       А потом вмешались Блэки.       Это произошло без предупреждения. Однажды утром в библиотеке обнаружилась новая рама — массивная, чёрная, с серебряной вязью по краю. Портрет надменно сообщил, что кровь Блэков не может быть проигнорирована. К вечеру картин стало три.       Гермиона тогда только устало прикрыла глаза.       —Они размножаются. — Мрачно заметил Северус.       И действительно, за восемь лет галерея Лестрейндж-менора разрослась в несколько раз. Стены больше не пустовали: портреты переговаривались между собой, спорили о том, кто имеет больше прав на воспитание Наследницы, устраивали негласные состязания в строгости и изысканности манер.       Аурелия росла среди голосов прошлого: Малфои учили её холодной выдержке и стратегии, Блэки — гордости и бескомпромиссности. И где-то между ними звучал ровный, сухой голос Северуса, удерживающий этот хор от полного хаоса.       Сейчас, вспоминая это, Гермиона невольно усмехнулась. В её меноре, казалось, жило больше чистокровных предков, чем в их собственных домах. И она почти не сомневалась, что сегодня все до единого портреты будут на своих местах — прощаться с Аурелией, давать наставления и, вероятно, спорить о том, на какой факультет она попадёт.       Вынырнув из воспоминаний, женщина умылась, оделась и спустилась к завтраку.       Завтра её любимая дочь отправится в Хогвартс. Но она пока не будет думать об этом. Сегодня — их последний тихий день, и они проведут его вместе.

***

      В то же утро в Малфой-меноре за длинным столом царила привычная сдержанная тишина. Люциус неторопливо листал свежий выпуск «Пророка», Нарцисса просматривала аккуратно развернутое письмо, а Драко с отсутствующим видом водил вилкой по тарелке. Внезапно письмо выскользнуло из рук Нарциссы и упало на стол. Оба мужчины подняли на неё взгляды.       —Что-то случилось, дорогая? — Спросил Люциус, откладывая газету в сторону.       —У Ноттов будет ещё один ребёнок.       В её голосе прозвучала едва уловимая горечь.       Последние годы любые новости о чужих младенцах давались ей тяжело. В магическом обществе действительно начался настоящий всплеск рождаемости: семьи, прежде ограничивавшиеся одним наследником, теперь обзаводились вторыми и третьими детьми. И Нарцисса, всегда отличавшаяся безупречным самообладанием, неожиданно для самой себя начала завидовать даже шумному счастью Молли Уизли — у той, по слухам, недавно появился уже восемнадцатый внук.       Драко взглянул на мать внимательнее.       —Мама, если хочешь, завтра мы с отцом можем поехать в Хогвартс без тебя. Скажем, что ты нездорова.       —Ни в коем случае. — Твёрдо ответила волшебница. — Я поеду. В этом году распределяются так называемые "дети победы". Мне любопытно взглянуть на наше новое поколение.       Драко кивнул, затем, помедлив, повернулся к Люциусу:       —Кстати, отец… ты не замечал странностей в нашей галерее? Сегодня я проходил мимо и заметил, что многие портреты пусты. Ты не знаешь, куда исчезли наши дражайшие родственники?       Люциус едва заметно усмехнулся, вновь разворачивая газету.       —Поверь, сын, я сам задаюсь этим вопросом уже не первый год.