Тень.

А тут довольно спокойно. Умирать, конечно, больно, да и не стоило оно того, наверное, но… Эти тишина и уют так расслабляют, что мне не хочется ни о чём думать. — … а… Ма… Мама! — голос? — Да, милая? — Смотри, что я нарисовала! Маленькая девочка подбежала к беременной женщине и показала рисунок, корявый и неразборчивый, но сделанный с душой. На нём изображены родители и двое детей. — Ух ты! Это мы? — Да! Надеюсь, братику понравится. — Конечно, ему понравится! Это ведь подарок от старшей сестры. А… Так это мои воспоминания до того, как у меня определили дисграфию и дислексию? А я и забыла, что когда-то мы были обычной семьёй. От этого становится ещё более тошно. Как можно отказаться от ребёнка только из-за того, что он немного отличается от других? О? Другая картинка? Взрослые только вернулись от врача и отослали девочку лет восьми в её комнату, когда сами остались поговорить. Напряжённые позы и раздражённо-удивлённые лица — им явно не понравился диагноз. — Как она может быть такой? Всё ведь было хорошо! А сейчас… Да что я говорю! Она просто дефектная! Почему это должно было случиться с нашей дочерью? И никто из них так и не заметил, что эта самая «дефектная» стоит за стенкой и молча глотает слезы, виня во всём себя. Тогда я правда думала, что что-то сделала не так. Будто кто-то мог объяснить ребёнку, что всё совсем наоборот и почему он отличается от других. Маленькая девочка прилагала всё больше усилий в учёбе, но становилось только хуже: насмешки одноклассников, холод и порицание родителей, восхваление младшего брата, который вообще ничего не понимал. Единственной отрадой была скрипка. Учитель был строгий, но понимающий. Ругал только за ошибки в пройденном материале. Ругал, но всё равно объяснял с самого начала. И я наивно верила, что мама похвалит меня за успехи в музыке, но… — Да чего ты вообще добьёшься со своей музыкой в этом мире? Тем более скрипка! Никто уже не слушает классику! Лучше бы тратила свободное время на учёбу! Увлечение иностранными языками поощрялось. Да только толку было мало. Читать и писать на них я могла не лучше, чем на родном. Из-за этого появлялось ещё больше упрёков. Будто мне и без того мало было… «Почему я плачу? Неужели мне нужно пережить весь этот ужас в качестве расплаты за то время, что провела, наслаждаясь жизнью в другом мире?» — а перед глазами стояла праздничная картина. У брата день рождения. Все нарядные и счастливые. На столе закуски и большой торт. Только вот… Про мой день рождения неделей ранее они и не вспомнили. Хотя нет, вру. Упрёков было больше. Ну да, какие мне праздники и сладкое, если оценки ужасные? И снова эта крыша… Моё любимое место. Особенно на закате. Отсюда лучше всего видно диск заходящего солнца. Именно в такой погожий вечер я и решила сделать самый главный шаг в своей жизни, умереть. Я стояла у края, рядом с братом, наблюдая, как девушка с радостной улыбкой покидает этот мир. Да, тот миг облегчения я не забуду никогда. Все проблемы стали незначительными, уходя за горизонт вслед за алеющим солнцем. Туда же направлялась и я.

***

Это похоже на кошмар. Мне кажется, что я схожу с ума. Почему я должна проживать эту жизнь раз за разом? Когда всё наконец закончится и меня отпустят? Мне безумно больно каждый раз видеть себя со стороны и осознавать, что никто не придёт, не спасёт. Совсем плохо становится от осознания того, что иногда я сама отказывалась принимать помощь, боясь показаться ещё более жалкой в глазах родителей. Как глупо. Я даже отойти не могу слишком далеко: меня притягивает обратно. Снова эта крыша, я, брат и тень… Тень? А, показалось. Да и откуда им взяться тут? Я снова подошла к краю, готовая прыгать за собой же. Сколько раз я уже видела этот момент? Семь? Семнадцать? Это не имеет особого значения. Закат всё также прекрасен. Уже темнеющее небо, оранжево-жёлтый горизонт, бледнеющая луна и абсолютно пустая улица внизу. Так тихо и умиротворяюще. Уже падая, я почувствовала, что что-то начало скрести в душе, создавая лёгкий дискомфорт. Когда снова вернулась к началу, чувство беспокойства не пропало. В этот раз я начала думать о том, что после смерти так и должно быть, но тревога не утихала. Всё больше мыслей лезло в голову: «Больше боли мне бы доставили воспоминания о второй жизни» или «Когда-то же эта пытка потеряет смысл, ведь я просто смирюсь или привыкну, как и делала это всегда». Тогда же я начала экспериментировать со своим телом. Я не отбрасываю тень, не отражаюсь в зеркалах и могу ходить сквозь стены, но при этом спокойно сижу на кресле и стою на полу. Странно. Дальше — больше. Тело не потеряло свойства преобразовываться. Я до сих пор была тенью (хотя и это мало что мне дало). Опять духи мерещатся… Выглянула в окно, пока «меня» отчитывали за очередную тройку. Никого. Ни машин, ни людей… Да даже животных не слышно. Будто в симуляции. Осознание реальности ударило по голове молотом Сварога: это мои воспоминания, но прокручиваю их не я или дьявол, а другие силы, которые не учли некоторые мелкие детали. И почему я так долго до этого доходила? Ха~ Но раз уж я знаю правду, то теперь победить и выбраться будет не так уж и сложно. Главное — найти виновного.

***

— Выходи или я сам зайду! — за дверью послышалась ругань Бакуго. — Я тебя предупредил, пернатая ты башка! Раздался яростный стук, ещё чья-то ругань, а потом в комнату вломилась толпа из одноклассников. Это было настолько неожиданно, что я отложил скрипку Саи и повернулся к ним, немного щурясь из-за яркого света в коридоре. Мина тем временем гордо прошла через всю комнату и открыла окно на проветривание. Лёгкий вечерний ветерок прошёлся по полу. — Надо проветривать помещение. У тебя тут та ещё парилка, дышать совсем нечем! — она, по своему обыкновению, ярко улыбнулась и упёрла руки в бока, нависая надо мной. — Хей, бро! Мы пришли проведать тебя. Ты уже несколько дней тут сидишь. Это не есть хорошо, — рядом со мной на кровати уселся Киришима, закидывая руку на плечо. — Мы пытались до тебя дозвониться, но ты не отвечал нам… — начала Урарака. — Мы волновались за тебя! В классе… Стало слишком пусто, — Каминари забрал скрипку и сложил в футляр. — Я… — мне было нечего сказать. Я все ещё хотел побыть один. Да и приход одноклассников слишком шокировал. — Хватит пустой болтовни! — рыкнул Кацуки. — Поднимай свой пернатый зад и тащи его в душ. У нас на сегодня есть планы. Я был удивлён, поэтому поддался лёгкому напору Киришимы. И только в ванне понял, что они вломились ко мне, так как волновались. Довольно приятное чувство. Выйдя из душа, уже освежившийся и одетый, я почувствовал странную тяжесть в грудной клетке. Это длилось всего пару секунд. Такое приятное и родное ощущение. Вот только понять, что именно я почувствовал, не дал Каминари, который вышел из моей спальни с каким-то пакетом. — О, бро, ты уже всё? Отлично, мы тоже почти закончили! — и ушёл вниз. — Что вы… — я не успел договорить, как получил затрещину от Бакуго. — Это от твоей тёти. Я почти забыл. — Бакуго! — начал Иида, но его перебила Джиро. — Собирайся, мы идём на прогулку. А, — она задумалась на секунду и начала что-то искать в кармане, — Чуть не забыла. Мне в руку упал брелок в виде скрипки, покрытый чёрным лаком. Я какое-то время разглядывал его, а потом поднял взгляд на одноклассников. — Что это? — Без понятия, — Джиро уселась в компьютерное кресло и стала крутиться, закинув руки за голову. — Айзава-сенсей сказал, что ты поймёшь, когда увидишь… — Он явно переоценил тебя, — фыркнул Бакуго, роясь в шкафу. Я уже собирался спросить, что он там пытается найти, как в лицо прилетели штаны, а затем и футболка с рубашкой. Вот с чем-чем, а с подбором одежды я бы и сам справился. — Переодевайся. Мы ждём внизу, — Кацуки первым вышел из комнаты, бормоча что-то про то, что он ненавидит тормозов и зачем он вообще сюда пришёл. Следом вышли и остальные. Немного странно вот это всё. Зачем они только пришли? Одному было так спокойно. Ещё и в комнате прибралась… Они… Волнуются обо мне? Даже Бакуго? Будто есть смысл об этом думать. Его, скорее всего, заставили. Выйдя из спальни, я направился в гостиную на первом этаже, откуда доносились голоса одноклассников и мамы с тётей. — Пернатый засранец! — Бакуго сегодня в хорошем настроении? — Ты не только в школе не появлялся, но и из комнаты не выходил? Заставил родню поволноваться. Совесть не мучает? «Моя совесть мертва», — хотелось ответить, но я прикусил язык. — Бакуго, такое поведение недопустимо… — Иида нервно поправил очки и снова стал размахивать руками. — Завались, четырехглазый! А ты, — он повернулся ко мне, — хватит квасить рожу! — А мне он нравится! — захихикала тётя. — Тебе следует брать пример с него. Он же совсем не парится о том, что и где говорит. Это довольно… Забавно. — Эй, ка… — Бакуго явно намеревался ей, что-то сказать, но его остановила Урарака, закрыв рот ладонью и что-то шепча. Как ни странно, это помогло. Что же такого случилось за эти три дня? Я перевёл взгляд на Джиро, которая накручивала разъём на палец. Поймав мой недоумевающий взгляд, она лишь хитро усмехнулась. Действительно. Сказать же так сложно. — Эй, курица-переросток, лапы в крылья и шевели булками. Я не собираюсь торчать тут целый день, — Кацуки вскочил с дивана, пряча руки в карманах штанов, и направился в сторону выхода. Остальные лениво потянулись следом, чтобы не злить его ещё больше. «И всё же, что это было за чувство?»

***

Урарака была подавлена. Даже не так. Она была разбита в щепки. Да и как не предаться горю, когда рядом умирает человек? Возможно, они и не были близкими подругами, возможно, умерла она не у неё на руках, но это не отменяет того факта, что Саи больше нет. Очако хотела стать героем. Вероятно, её цель была не такой уж и благородной, но в ванильные мечты девушки не вписывалось то, что кто-то может умереть. Не только ей — всем её одноклассникам и пареньку с курса поддержки пришлось снять розовые очки и повзрослеть за какой-то час. Сказать, что на них это сильно повлияло, означало промолчать. Подростки изменились до неузнаваемости. Все, кто заводил толпу и был постоянно весел, молчали, опустив глаза в пол и осунувшись. Джиро пыталась выйти из стресса с помощью шуток, из-за чего все огрызались на неё. Изуку перестал писать и бормотать. Кацуки тоже замолчал. Иногда можно было даже услышать от него вежливое обращение к старшим. Про Фумикаге же лучше и не вспоминать. Всё произошло у него на глазах, и выразить, насколько ему сейчас тяжело, просто физически невозможно: таких слов ещё не придумали. Но как бы там ни было, после дня отдыха и дачи показаний ребята вернулись в академию. Все, кроме Токоями. Подростков записали на постоянный осмотр Гончего, так что времени на то, чтобы думать об этом, у них не было. По крайней мере, до тех пор, пока не прошёл третий день отсутствия одноклассника. — Может, нам его навестить? — предложил Каминари, когда они собрались на обед. — Идея не очень… — сказал Серо, смотря в потолок. — У тебя есть получше? — Нет. Поэтому надо отписаться в чат, чтобы понять, кто сможет пройти, а кто нет, — тут же у всех зазвонили телефоны. Яойорозу уже отправила сообщение. — Это всё, чем я могу помочь. У меня консультация сразу после уроков. — Не вини себя. Мы понимаем, — Очако мило ей улыбнулась и продолжила смотреть в телефон, мысленно считая, сколько придёт человек. — Не отписался только Бакуго. У него сейчас консультация? — уточнил Иида, поправляя очки. — Она должна уже закончиться… Давайте поищем его? Время пока есть, — сказал Киришима, смотря на часы в телефоне. На поисках решили разделиться. И так уж выпало, что Урараке достался верхний этаж и крыша. Не то чтобы она боялась высоты… Ладно, она её боялась, но страх сам отошёл на задний план от мысли, что она может доставить проблем друзьям своими фобиями. «Крыша так крыша, чего тут сложного?» — подбадривала себя девушка, поднимаясь по лестнице. Дверь даже не скрипнула, хотя и поддавалась тяжело, когда её открывали. Лёгкий весенний ветер подул в лицо, раздувая волосы, а солнце слепило глаза, поэтому заметить силуэт человека возле перил было не так уж и просто. Это был Бакуго. Спутать его прическу с чьей-либо почти невозможно, что уж говорить про фирменную осанку? Хотя, сейчас она была не такой уж и гордой — спина скрючена больше обычного, а широкие плечи мелко подрагивали. Сложно было поверить, но Очако и правда видела то, о чём никто никогда не догадывался. Слёзы Кацуки Бакуго. Ей бы следовало уйти, но… Ох уж это «но»! Возможно, позже Урарака об этом пожалеет, когда окажется в медпункте, но сейчас она стала тихо подходить к парню со спины, а затем и вовсе обняла. Кацуки замер. Никто сюда обычно не приходил, и он мог спокойно выпускать эмоции, не волнуясь о том, что кто-то узнает слабости будущего героя номер один, кем он себя считал. Но он ошибся. Здесь и сейчас его кто-то обнимал со спины тонкими и хрупкими руками. Кто-то, кто увидел его истерику. Позор. Они стояли так какое-то время, стараясь не дышать и думая каждый о своём. Но вот Очако выдыхает и ослабляет хватку на торсе Кацуки, отчего парень медленно поворачивает голову в её сторону. Двойной позор: его увидела подружка Деку. — Кацуки… — позвала она. — Ты можешь плакать, ведь ты сильный. Только он хотел наорать на неё за такое поведение, как от девушки и след простыл. Она сбежала, чтобы дать ему подумать над её словами. Если он захочет, сможет избить Урараку в любое время, но а подумать лучше сейчас. Потом может стать поздно… И кто же мог подумать, что буквально этажом ниже был человек, что услышал то, за что может поплатиться если не жизнью, то здоровьем точно.