цветы в волосах

с ней он учится быть тише. не зря она частенько посмеивалась, что они как два полюса: шум и тишина. когда он забывается и громко о чем-то рассказывает, она болезненно корчится и прикладывает тонкий палец к его губам. «тш-ш-ш» умоляюще, тихонько тянет она и ему кажется, словно змеи шипят в траве. он тут же замолкает и притягивает девушку к себе, прикрывая её уши и целуя в кудрявую макушку, пахнущую солёной карамелью. «ты громкий такой» мариано не задумывался тогда, каким испытанием для них станет противоположность их личностей. сейчас, смотря на лежащую на его коленях невесту, он чувствует нежность и благодарность. разглядывает её идеальную кожу, чувствуя приятное покалывание в кончиках пальцев от прикосновения к девичьему лицу. он прихватывает мягкое покрывало, корзинку с едой и забирает любимую в горы, подальше от шума городка. по её просьбе начинает петь, совсем тихо и очень красиво. наверное, с этого голоса все и началось. услышав его однажды, по её коже побежали мурашки, а внутри разлилось приятное тепло. неожиданно сложилось такое ощущение, словно его голос был родным, близким, созданным для её чутких ушей. она начала чаще подслушивать его пение, когда он, прихватив старую гитару дедушки, играл для семьи в гостиной. долорес понимала, что слышать все из-за дара — это одно, а вот специально подслушивать — совершенно другое, но не могла с собой ничего поделать. хотелось узнавать о нём больше, слышать чаще, ближе, иногда даже громче. наваждение, с лёгким тревожным покалыванием думалось ей, но раз за разом девушка слушала, как шумом водопада растекается его смех и её колени подгибались. она слышала, как нежность смягчала его голос до состояния топлёного шоколада в разговоре с матушкой. улавливала в нём дрожь, страх, радость, веселье, боль и будто проживала с ним одну жизнь на двоих, растворяясь в его разговорах. долорес отдалённо понимала, что это неправильно, что она нарушает чужие границы и слушает очень личное, но это ощущение родного слоем наложилось на первое яркое чувство влюбленности, жужжащее роем пчёл в голове и мешающее дышать ростками розовых гвоздик в лёгких. «я вижу тебя» для мариано всё началось с её ясных тёплых глаз. с того пропитанного трепетной нежностью взгляда, когда он впервые увидел искреннее обожание. долорес говорила о нем так, словно он был лучшим человеком на свете. они разговаривали много и непринужденно, будто были знакомы всю жизнь. мариано наконец-то нашёл то, что искал. без долорес он чувствовал тоску, что колючим венком опутывала сердце. до встречи с ней он скучал по кому-то призрачному, человеку из снов, которого он никогда не видел, но уже любил. он нуждался в ней, ещё не встретив. долорес мягко хватает его ладонь и нежно целует внутреннюю сторону. — пой мне и в горе, и в радости, — прошептала она, мечтательно улыбнувшись. — клянусь, — тихо отвечает он, наклоняясь и накрывая её мягкие губы своими.

~~~

бруно смотрит на молодых, ласково улыбаясь. когда-то в видении он увидел картину, разбившую его сердце. несчастная долорес с натянутой улыбкой в первых рядах на венчании в церкви пытается спрятать слезы. смотрит на счастливого возлюбленного, который нежно держит руки её кузины в своих, больших и надёжных. в его взгляде преданная слепая влюблённость, во взгляде исабелы пустота, а долорес — отчаяние. удивительно, как боль родного человека заставляет тебя самого страдать. словно одну душу разделили на целую семью. он помнит маленькую забавно растрёпанную девочку, что всегда приходила к нему, когда грозы над головой матери её пугали или детские уши болели от дара. она забиралась к нему на колени и прятала заплаканное личико на его груди, пропитывая зелёную накидку слезами. в отчаянии закрывала уши маленькими ручками и жмурилась так сильно, словно это могло спасти от головных болей. тогда бруно утешающе гладил по голове и забирал её в свою башню подальше от громких звуков и семейной возни. набирался побольше сил и показывал ей будущее отрывками, словно представления кукольного театра, который девочка так любила смотреть на праздниках и фестивалях. он читал, блаженно забывшись на софе в библиотеке, когда она прибегала к нему со слезами на глазах и дядя бруно без слов брал её на руки, прижимая к груди и прикрывая детские проклятые благословенные даром уши. он шёпотом читал ей сказки, пока долорес заинтересованно разглядывала цветные иллюстрации и смеялась. однажды, когда девочка подросла, он показал по-настоящему напугавшее её видение. бруно не хотел, но дар свой контролировать он не мог. вокруг девочки заплесал зелёный свет и начал складываться в картины за её спиной. бруно хотел убрать их, разбить вдребезги, но долорес обернулась и увидела собственное заплаканное лицо напротив молодой семейной пары. в жене она узнала любимую кузину. когда все закончилось, она медленно обернулась к растерянному дяде, что не решался поднять видение. он неловко отводил глаза, точно не зная поняла ли племянница предсказание. набравшись смелости, что неприятно колола сердце, он всё же посмотрел на неё и увидел удивление вперемешку со слезами. — иса… — через силу протолкнув судорожный выдох, шепнула девочка. — исабель и… а я… — глотая слова, она не могла найти в себе сил говорить. — мне так жаль, долли, — шепнул бруно в ответ, готовый вновь заключить плачущую девочку в объятия, как бывало по обыкновению. вот сейчас она обнимет его тоненькими ручками и он сотрёт хрустальные капельки слез с её круглых щёк, но племянница не двигалась с места. — это всего лишь видение. ты можешь менять свое будущее. оно ещё не точно написано, только ты решаешь… — но бруно не успевает закончить. девочка убегает, а он остаётся один среди песка и отблесков зелёного. одно дело, когда в несчастьях винят чужие люди, но когда ты, совершенно того не желая, наперёд разбиваешь сердце родной племянницы, сил на прощение самого себя не находится. через много лет бруно исчезает, а довольная абуэла садится во главе стола и с радостной улыбкой сообщает, что находит идеального жениха для их прекрасной исабелы. и когда имя мариано гузмана слетает с её уст, долорес чувствует, как рассыпается на части. невольно вспоминается добрая улыбка дяди бруно, защищающие её уши руки и родное зелёное пончо, пропитанное запахом семейной библиотеки и яблок. неожиданно захотелось вновь спрятаться в его крепких объятиях от жестокой несправедливости реального мира.

~~~

— однажды дядя бруно предсказал, что вы с исой поженитесь, а моя любовь останется безответной, — шепчет девушка, рисуя невидимые узоры на его ладони. — но сейчас мы ведь вместе, — посмеиваясь, мариано оставляет нежный поцелуй на её лбу. — когда абуэла объявила о том, что вы поженитесь, я поняла, что абсолютно к этому не готова. хотя думала, что подготовилась, — признаётся она, прикрывая глаза от этой сладкой нежности. — к чему именно? — тихо уточняет он, зарываясь горячими пальцами в её буйные кудри. — к боли, — тихо ответила она, неожиданно осознав, что с этой болью не могла сравниться ни одна другая. боль разбитого сердца. долорес невольно вздрагивает. — мне очень нравится сеньор мадригаль. я его уважаю. он любит вашу семью настолько, что готов был оставить её навсегда, лишь бы вы были в безопасности, хотя это не зависело от него, — неожиданно проронил мариано и долорес удивлённо посмотрела на него. в любимых круглых глазах, похожих на кукольные, отразился интерес и сожаление. — иногда я думаю, что его дар бесполезная трата его нервов и времени. — п… почему? — ещё больше удивлённая размышлениями своего жениха, спросила она. — мой дедушка всегда говорил, что не стоит верить в судьбу, что эти убеждения только позволяют снять с себя ответственность. «значит так было предрешено. я ничего не мог с этим поделать. чушь, мальчик мой, обычная чушь!», — смешно изображая интонацию своего покойного деда, пробасил мариано искажённым голосом. долорес рассмеялась от забавного выражения его лица. — «будущее — это чистый лист, мариано, и только ты решаешь, как его заполнить». я особо не прислушивался к нему. когда матушка сказала, что нашла мне невесту и я увидел исабелу, то почему-то сразу же подумал о том, что нам суждено быть вместе. идеальные мы будем идеальной семьёй, но потом осознал, что никто не идеален и картинка разрушилась. а теперь ты говоришь, что дядя бруно видел наше будущее другим. разве это не доказательство, что в первую очередь всё зависит от нас самих? это просто несправедливо, что столько лет люди винили его, хотя сами просто перекладывали ответственность за свою жизнь на другого, потому что боялись её брать, — пожав плечами, мариано удобнее утроился на софе, чтобы долорес могла облокотиться на широкую грудь. тонкая шея затекла от долгого лежания на его коленях. — ты… абсолютно прав, — выдохнула она, глядя как мужчина переплетает их пальцы. — эх, вот бы ты так почаще говорила, — рассмеялся мариано, но его смех всегда был таким громким. долорес аккуратно прикладывает тонкий палец к его мягким губам. — пожалуйста, — ласково улыбается она, посмотрев на него. — прости, любимая, — прижимая к себе по обыкновению, он смеётся тише, блаженно вдыхая любимый запах солёной карамели. а долорес полностью осознаёт, что проклятье зачастую несёт не сам дар, а возложенные ожидания и надежды других людей.

~~~

— дядя бруно, — тихо раздаётся из вечерней тишины. мужчина смотрит в сторону открывшихся дверей и мягко улыбается, когда замечает одну из старших племянниц. долорес подходит к сидящему на траве дяде с пледом в руках. осенняя прохлада лёгким ветерком проникает под одежду. — рад тебя видеть, долорес. в последнее время вся в подготовке, — она накидывает плед на его плечи, он приглашающе похлопывает по траве рядом, а когда девушка садится, обнимает её за плечи, чтобы ткань была и на ней. долорес впервые за долгое время вновь вдыхает этот родной запах книг, старой деревянной мебели и яблок. — свадьба большое дело, — хмыкает она, пожимая плечами. — да, уже совсем взрослая, — мечтательно тянет дядя бруно, глядя на ясное небо полное звёзд. в его улыбке она ощущает грусть упущенного, в мельком брошенных взглядах замечает сожаление. хочется как в детстве долго слушать его ласковый шёпот, читающий сказки, и заворожённо смотреть зелёные видения, как в театре. но теперь то она понимает, сколько сил на это уходит. долорес тяжело вздыхает. — мне так жаль за то, что я тогда показал тебе. это получилось случайно, я не хотел… — но это не твоя вина, — ласково сжав его холодные пальцы, сочувствующе улыбнулась девушка. — и это было так давно, я столько поняла с тех пор, — как-то очень мудро проронила долорес и бруно неожиданно почувствовал гордость при взгляде на неё. — тем более, наше будущее сложилось по другому. мы ведь… можем писать его сами и без предсказаний, — в его глазах блеснули слезы и мужчина тут же отвернулся, пытаясь их скрыть. — дядя бруно, брось! прости меня! — долорес тихо неловко рассмеялась, попытавшись заглянуть в его глаза. — н… не за что, — шмыгнул он, вытирая слёзы краем пончо. — прости за то, что я отдалилась после предсказания. я тогда то ли испугалась, то ли обиделась, — смущённо произнесла она, не отпуская его руки. — ты была ребёнком, — решительно ответил мужчина, всё же посмотрев на неё и мягко улыбнувшись. — мне тебя не хватало, — прошептала долорес, положив голову ему на плечо и чувствуя старую ткань пончо, в которое так часто хотелось зарыться совсем, как в детстве. сколько же лет было этому спрятанному желанию. — если вдруг станет страшно, грустно или больно, я жду тебя, долли, — ответил он, положив свою голову поверх её. непослушные кудряшки лезли в лицо. — правда, на колени уже не усажу. уж сильно ты выросла, а я совсем слабым стал, — очень тихо рассмеялся мужчина, помня о чувствительных ушах рядом. долорес рассмеялась следом. — не такая уж и большая, — хмыкает она. — это ты просто уменьшился, — сверкнув на него озорными глазами, долорес не переставая смеялась. бруно одарил её деланно обиженным взглядом, но не сдержался и его счастливый смех вновь прокатился по пустой лужайке. они разглядывали звёздное небо и долго разговаривали, точно зная, что она обязательно ещё придёт.