Спаси меня

      Если бы у Какаши спросили, чего он боится больше всего, вероятно, он бы затруднился ответить. Причина была далеко не в том, что боятся ему нечего, скорее – таких вещей было слишком много и не было вовсе одновременно. Но зайдя в здание госпиталя и поднявшись на этаж, где была палата Сакуры, он в спешке завернул в ближайшее ответвление коридора, чтобы его не увидели. Он не был бы отличным шиноби, если бы у него не получилось скрыться, но, кажется, это был не его день, потому что, вскоре возле его уха прозвучал вопрос:       — Прячешься?       — Цунаде сама, — она тоже была отличным шиноби, поэтому подойти абсолютно незамеченной удалось её без особого труда — я решил немного отдохнуть…       — Прекращай, я знаю, что ты не хочешь снова слышать, что это ты виноват в произошедшем, - Цунаде не дала ему договорить, лишь только по одной причине. Она прекрасно знала, что он прячется от родителей Сакуры, из-за вчерашних слов, которые были сказаны в его адрес.       — Она была права, моя вина есть.       — Нет. Не ты призвал треххвостого и не ты запечатал его в Сакуру.       — Если бы я был быстрее, смог бы это предотвратить. В любом случае, Мебуки имеет полное право говорить мне это, — Какаши действительно считал себя виноватым, ещё с прошедшего дня он думал, что, если бы пришел раньше, ни за что бы не позволил Сакуре так поступить.       — Как собрание? В этот раз оно действительно затянулось.       — На самом деле, просто резюмировали произошедшее и отправку преступников в их деревни. Нападение хвостатого в Стране Снега также было их рук дело. Они хотели посмотреть, что будет и возможно ли его вернуть назад. Как оказалось, если хвостатый не запечатан в джинчуурики призвать его не составляет особого труда. Мы решили, что проведем повторное собрание уже при участии Наруто и Сакуры.       — А что по поводу самой Сакуры? Что, эти старики уже сами готовы собрать её вещи и отправить в ссылку? — за улыбкой, Цунаде тщательно старалась скрыть свое беспокойство, но, увидев что Какаши не до шуток, она понимает, что сама того не осознавая, попала в самую точку.       — Да. Напрямую они, конечно, не говорили об этом, но предложение установить контроли или отселить на край деревни было. Перед собранием я слышал, как они обсуждали отселение за пределы деревни.       — Скажешь ей?       — Не знаю стоит ли. В любом случае, даже если я не скажу она всё равно узнает. Придет Ино и непременно будет говорить об этом. Лучше, наверное будет, если она узнает сейчас, так ведь? —Какаши поворачивается к Цунаде и ждет пока та подтвердит его слова.       — Да, лучше она узнает сейчас. Ты можешь идти, они уже ушли. Часы посещения закончились три минуты назад. Тебе повезло, выгонять не стану. Но, скажи, её же не вышлют из деревни?       — Нет.       — Тогда ответь мне на вопрос, — Какаши снова поворачивается в её сторону и видит, что взгляд Цунаде сейчас более пронизывающий и внимательный чем был мгновение назад — у тебя есть личные причины не отселять её?       — Нет. Просто я не вижу весомых причин для этого. Вот и всё.       — Хорошо, не буду тогда больше тебя держать.

***

      Больница была действительно очень холодной и пустой в этот день. Жужжание ламп, запахи лекарств, проходящий мимо медперсонал, который так услужливо кланяется и здоровается с Хокаге, только нагнетали обстановку. Какаши всеми силами старался успокоить нервы перед тем, как увидит Сакуру. Слишком уж глубоко в голове залег её образ, когда она, одна из сильнейших куноичи в Конохе, лежит на больничной койке, совершенно не защищенная и никому ещё не известно, будет ли она жива.       — Сакура… — Какаши не находит что сказать, когда заходит в палату. Он лишь успевает глубоко вдохнуть и подавить в себе желания бросится к ней и прижать к себе. Это чувство, которое так сильно щемит в груди, что становится невозможно дышать.       Это чувство было почти такое же, как год назад. Сакура вернулась настолько измученная, что не нашла в себе сил дойти до ворот и заплакала остановившись в паре метров от них. Тогда, как и сейчас, он не решается подойти, а лишь остается в стороне. Сейчас он смотрит на неё и видит, насколько она напугана и потеряна. Она лишь смотрит на свои пальцы, и он замечает, насколько неестественно бледная сейчас её кожа. Какаши понимает, что Сакура явно не думала о том, что будет делать дальше.       — Вы пришли, — она резко поднимает глаза и улыбается ему так, что Какаши начинает казаться, что она действительно ждала именно его прихода, — честно признаюсь, я уже начала думать, что вы не придете. Наверное, вы злитесь, думаю из-за меня теперь много проблем.       — Нет, у меня нет не единой причины, чтобы злиться на тебя. Что думаешь делать дальше?       — Я… — она делает небольшую паузу, чтобы собраться с мыслями и отвечает, — надеялась, что вы мне подскажете как быть, — Сакура действительно боялась признаться в своей растерянности, но смотря на Какаши, она, даже через маску, видит, что он улыбнулся. Значит он действительно не злится на неё.       Какаши всё-таки решается пересказать всё, о чем говорилось на собрании и, когда речь заходит о повторном, спрашивает:       — Когда тебя выписывают?       — Примерно через два или три дня. Я могла бы уже быть в полном порядке, но Цунаде сама считает, что мне не следует использовать чакру.       — Она права, — Какаши кивает своим словам и снова старается что-то разглядеть в её глазах, — ты в порядке?       — Да, я думала, что будет хуже. Если бы не медсестры, которые говорили что не за что не зайдут ко мне в палату, я бы даже забыла о том, что запечатала хвостатого. — с этими словами одно из опасений Какаши подтвердилось, возможно, её будут избегать. От мыслей его отвлекает её внезапный вопрос — скажите честно, я помогла?       — Конечно. Благодаря тебе никто не погиб. Я действительно хочу сказать тебе огромное спасибо за то, что ты спасла такое количество человек, — глаза Сакуры резко расширились.       — Я рада. Но… скажите, не будет ли опасно, если я останусь в деревне?       — Не думаю, я же уже говорил что всё в порядке.       Внезапно Сакура говорит слова, которые способны повергнуть в шок любого, но Какаши, казалось, на мгновение забыл, как говорить.       — Убейте меня, - если бы Шизуне не зашла, чтобы поставить капельницу, неоправданное молчание затянулось бы слишком надолго.       Как только она закрыла за собой дверь, Сакура поспешила объяснить свою просьбу:       — Я имею в виду, что если вы это сделаете, то безопасность для деревни будет гарантирована на какое-то время, ведь так?       — Не думаю, что это правильно.       — Знаете, вчера, в какой-то момент, мне действительно показалось, что я умру, — Какаши действительно слушал её очень внимательно, но не понимал к чему она ведет, — и тогда, я подумала, что так было бы даже правильно.       — Сакура, понимаешь, смерть не может быть правильной или неправильной, тем более, когда она наступает в молодом возрасте. Не думай о том, что, если тебя не станет, это сделает кому-то лучше. Подумай об этом с другой стороны. У твоих родителей не будет другой дочери, у твоих друзей не будет другой подруги, которая одним ударом может разнести всё вокруг, у меня… — на этих словах он действительно осекся, но решил продолжить, — у нас с Цунаде не будет другой ученицы, — сделав небольшую паузу он добавил, — я не стану тебя убивать, и зная твою самостоятельность хочу сказать, чтобы ты и сама не делала ничего, — Какаши улыбался, но в его голосе всё ещё слышалось напряжение и волнение за Сакуру.       Сама же, она, отчего-то совершенно не могла понять, почему сказанные им слова её не устраивают и почему присутствует такое липкое, повисшее в ставшем резко таким тяжелым, воздухе палаты, чувство недосказанности.       — Да, наверное, вы правы, я погорячилась, — после этих слов она подняла голову и снова улыбнулась, — тогда я подружусь с треххвостым, и никто не будет бояться.       — Такой настрой уже больше похож на тебя. В любом случае, если что-то пойдет не так я всё решу. Тебе не о чем беспокоиться.       — Спасибо, - это было единственное, что смогла сказать Сакура, но она всё ещё не могла ответить себе на вопрос, что же ещё ей хочется ему сказать и о чем они оба так громко молчат.       Когда Какаши ушел, Сакура ещё долго думала о том, что ей делать дальше. Но она точно для себя решила, что сделает всё, что от неё зависит, чтобы справиться с хвостатым.       Возвращаясь домой, Какаши невольно размышлял о том, от чего и как долго само существование Сакуры делает его слишком эмоциональным для него самого. Он точно знает, что с того момента, как она вернулась, он считал себя одним из тех её друзей, которые должны быть рядом. Но через время он понял, что он хочет, чтобы она улыбалась. Он хочет, чтобы она плакала. Он хочет, чтобы она смеялась. Хочет, чтобы она показывала, когда устала. Ему действительно хочется, видеть абсолютно все её эмоции, которые Сакура так тщательно скрывает работая постоянно в архиве.       Сакура так часто просила дать ей миссию, но он постоянно считал, что она ещё не готова. Но даже несмотря на то, что она так долго не работала как шиноби, она оказалась самой сильной, кто был в тот момент рядом с хвостатым. Именно она была тем человеком, о чьем счастье Какаши думал слишком часто, чтобы списать это на простую заботу.       Он понимал, что видит в ней красивую хрупкую девушку, которая при этом обладает невероятной силой, как физической, так и моральной. Все те разы, когда он якобы случайно сталкивался с ней по дороге домой, он просто хотел взглянуть на неё ещё раз и убедиться, что этот день не дал ей повода для грусти. Он всегда видит, какие красивые её глаза, как волосы, когда она поправляет их рукой, переливаясь ниспадают до лопаток. Но также, он всегда видит, как она старается показать, насколько она сильная, насколько она самостоятельная и что она всегда - в полном порядке.       Сейчас же, он пообещал себе, что не при каких обстоятельствах не позволит никому ей навредить и сделает всё, чтобы она не стала заложницей своего положения.