Спаси меня

      — Какой кошмар, я бы и не подумал, что они пойдут на такое, — Какаши, в желании пройтись после рабочего дня дошел прямо до тренировочного полигона, на котором практически каждый день можно было найти Сакуру. Удивленная предложением пройтись, она с грустной улыбкой на лице рассказала о том, как её соседи решили поджечь ей входную дверь.       — Да, я была так удивлена. Я, конечно, замечала, что в последнее время они перестали со мной здороваться, но, чтобы сделать это, — Сакура жила в новой квартире с того времени, как вернулась из путешествия. Такое поведение соседей она списывала на то, что все они без единого исключения были гражданскими, поэтому опасались её с особым усердием.       — Могла бы сразу рассказать, я бы попытался решить этот вопрос, — если бы Какаши не видел, с какой легкостью об этом говорит Сакура, он бы непременно решил, что она напугана такими событиями.       — Я, честно говоря, не думаю, что это что-то важное. У Хокаге и без того достаточно дел, которые требуют решения. К тому же, даже ваши АНБУ не узнали об этом, так что, о чем вообще можно говорить, — в этот раз Сакура улыбнулась уже с большей искренностью, а Какаши отметил, что она всё-таки знает об отряде АНБУ, которые охраняют её.       — Ты знаешь, — он делает паузу и поворачивает к ней голову, но осознает что лучше бы он не делал этого, потому что на мгновение ему становиться невозможно сложно скрывать улыбку — так я и думал. Но как так получилось, что они не о чем не знают?       — Думаю, тут два варианта. Первый – мои соседи гении, которые могут обвести ваших АНБУ вокруг пальца и второй – они просто ужасные поджигатели, — Сакура, повернувшись к нему попыталась улыбнуться сильнее и добавила, — я всё-таки больше склоняюсь ко второму варианту. Правда, не думаю, что есть что-то такое, что заслуживало бы Вашего личного вмешательства. Я просто поделилась, по-дружески.       — Хорошо, — он убирает руки в карманы и спрашивает, но уже более серьезным тоном, когда даже по движению мышц челюсти можно с легкость сказать - разговор будет серьезным, — как ваши тренировки с Наруто? Есть успехи?       — А я думала вы просто прогуляться хотели, — если бы Какаши плохо её знал, если бы он не был уверен, что между ними ничего и никогда не может быть, у него появилась бы мысль, что она, также как и он, действительно просто хотела прогулки. Когда он поворачивается, чтобы посмотреть на Сакуру, то встречается с её взглядом, — Да, всё хорошо. У меня уже неплохо получается, но…       — Тебя что-то беспокоит? — Какаши сразу обратил внимание на то, как сбилась её речь и не сумев дождаться, как она договорит, задал вопрос.       — Нет, просто, я хотела у спросить, есть ли возможность, чтобы я проводила тренировки одна? Без Наруто?       — Что-то случилось?       — Нет, — но в том, как она опускает голову, склоняя её на бок видно, что есть что-то беспокоящее Сакуру, — последнее время, я так часто стала переживать за него, что иногда мне кажется, что что-то обязательно случиться. Мне бы не хотелось ему навредить.       Сакура взглянула на Какаши и отчего-то вдруг решила, что он именно тот человек, кому она может рассказать хотя бы часть того, что её тревожит:       — Знаете, я постоянно, как будто чувствую, что что-то произойдет. Но это такое чувство, оно не как интуиция, а как… словно что-то внутри меня говорит, что всё будет плохо. Иногда я чувствую, что внутри меня кто-то есть. Я правда не думала, что временами буду чувствовать это так отчетливо, — на время Какаши даже показалось, что стали собираться тучи от того, насколько подавленным в один миг стал её голос. А для него самого эти слова прозвучали ужасающе и теперь, уже ему стало казаться что произойдет что-то ужасное, что-то что уже с ним происходило после похожих слов, — но больше всего меня пугает то, что каждый раз, когда я смотрю на тренировках на Наруто, я начинаю думать про Хинату и Боруто. Мне становиться настолько не по себе, когда я начинаю думать о том, что, навредив ему, оставлю их одних. Я на самом деле боюсь, что Наруто может пострадать из-за меня.       И Какаши, и Сакура знали – все эти мысли – не более чем её тревоги, которые действительно были беспочвенны, но тем не менее не становились меньше.       — Я правда не думаю, что тебе стоит об этом беспокоиться, — Какаши, вместо привычного для него жеста, аккуратно проводит рукой по затылку Сакуры, а не просто кладет ей на голову ладонь. Он замечает, что она выдыхает и выглядит немного более расслабленной и спокойной чем мгновение назад. Но как бы ему не хотелось, он не позволяет себе думать, что ей стало легче именно от такого его жеста, — Ты не хуже меня знаешь, насколько велика сила Наруто. В любом случае. Как бы ужасно не звучало, именно ваши совместные тренировки гарантируют нам абсолютную безопасность, — какой-бы беспечный тон не приобретал его голос, было ясно, что Какаши по-настоящему беспокоиться за Сакуру, а опасения, которые её преследуют, только доказывают, что повод для беспокойства у него есть.       — Да, вы правы, как и всегда. Вы ведь тоже вернулись к тренировкам, так?       — Да, я подумал, что Хокаге должен показывать на собственном примере всю важность регулярных занятий, ты так не думаешь? — к радости Какаши, в разговоре снова стали преобладать нотки веселья.       — На самом деле я думаю иначе. То, что Хокаге резко возобновляет тренировки может заставить всех думать, что деревне грозит опасность.       — Возможно ты права. Не в том, конечно, что грозит опасность, а в том, что так могут подумать, —улыбнувшись одними лишь только глазами, он перевел взгляд на Сакуру и отметил, что она смотрит под ноги. Либо её беспокоит что-то ещё кроме Наруто, либо она устала от его компании —Но, может мне просто хочется вернуться в форму?       — Я думаю, Вы и так хорошо выглядите, — повисшая на несколько секунд неловкая пауза закончилась тем, что Сакура резко повернулась и улыбнулась, до боли широкой и неестественной улыбкой — вот вы говорите, почему я не рассказала про соседей, а вы почему не говорили, про те извинения?       Какаши сразу понял, о каких извинениях идет речь. Буквально за пару дней до их разговора, он пригласил в свой кабинет родителей Сакуры, чтобы извиниться за то, что произошло в момент нападения треххвостого. Как-бы Цунаде не пыталась его убедить в его невиновности, он всё же считал, что несет за это ответственность.       — Но ты же и без меня узнала.       — Да, меня, как маленькую девочку отчитали родители за то, как им было неудобно, когда перед ними извинялся сам Хокаге, — по такой же легкой улыбке, какой она была всегда раньше, было видно, что все слова Сакуры сказаны без какой-либо тени негатива.       — Извини, извини, — привычным жестом Какаши поднимает руку и добавляет, — в любом случае, я сделал то, что посчитал нужным. Не хотел, чтобы ты чувствовала себя неловко.       Какаши был искренне рад, что она либо не знала, либо не стала говорить о том, как он стоя на коленях кланялся перед её родителями и просил его простить за то, что именно их дочери пришлось спасать всю деревню.       Вот они уже почти подошли к дому Сакуры, и он смог порадоваться, что ему всё-таки удалось проводить её до дома, хоть и под предлогом прогулки. Возможно, если бы он был более прямолинеен в своих намерениях, ему бы удавалось провожать её чаще. Или напротив, она бы не стала с ним даже идти в одну сторону.       — Спасибо Вам, — Сакура подняла глаза и неожиданно для Какаши сказала, — Вы так много работаете в последнее время, мне кажется, отдых был бы не лишним.       — Совсем недавно ты говорила, что я хорошо выгляжу.       — Вы поняли, что я имею в виду. Не оставайтесь в резиденции днями напролет. До свидания.       — Пока.       Да, он действительно очень устал. Он не спит уже очень долгое время. С того дня, как Сакура запечатала в себя Санби. После этой прогулки, у Какаши появилась надежда на то, что ночью он не будет просыпаться после кошмаров. Каждый день. Один и тот же сон, после которого он не хотел не просто спать, он хотел даже закрывать глаза. Он не хотел видеть окровавленные тела всех дорогих ему людей.       Вот он. Чидори. Он убивает Рин своими руками. Рин, которая была джинчуурики. Джинчуурики треххвостого. Но, когда он поднимает глаза вместо неё уже другой. Это не Рин.       Обито. Он пронзает его грудь и снимает печать Мадары. Внутри него пустота. Но пустота заполняется. Перед ним не стоит его друг. Это не он. Это – она.       Сакура. Она просит её убить. Он убивает. Она плачет и теперь просит её спасти. Если бы он мог спасти Сакуру, он бы это сделал. Она продолжает его умолять спасти её, сделать хотя бы что-то. Но он не в силах. Единственное, что он может сделать – убить себя и не оставлять Сакуру одну.       И так каждую ночь. На протяжении месяца, он просыпается от одного и того же кошмара. Потом встает, моет руки с такой силой, что начинает появляться боль в пальцах, какое-то время просто стоит, смотря в раковину, и совершенно не понимая, что он должен сделать, чтобы его кошмар, так и остался лишь во сне. Ложась в постель, не может сомкнуть глаза. Он прекрасно понимает, что не может потерять её.

***

      Зайдя в квартиру, Сакура отмечает, что уже темнеет на улице. В последнее время, поздние приходы домой стали для неё не таким плохим окончанием дня, как может показаться. Сначала она целый день работала в архиве, потом тренировалась, потом было прогулка с Какаши.       Значит теперь ей остается только лечь спать. И желательно уснуть как можно быстрее. Чем быстрее она все сделает, тем меньше времени она проведет наедине со своими мыслями.       Смотря на свое отражение в зеркале ванной комнаты, Сакура задается вопросом, а действительно ли это она. Ей страшно. Больше в отражении она не видит ту девушку, которая ушла вслед за любимым. Она не видит горящие глаза, она не видит улыбку, она не видит ничего. Вместо этого только потухший взгляд и синяки под глазами, которые залегли так давно, что Сакура и сама с трудом вспоминала себя без них.       Единственное, что заставляет её удивиться – она замечает, насколько отрасли её волосы. Они опускаются ниже лопаток. И Сакура удивляется ещё больше, когда понимает – ей действительно это нравиться. Она не хочет прямо сейчас взяться за кунай и отрезать их.       Выходя из ванной, Сакура заворачивает в спальню, чтобы закрыть окно и идет на кухню. Вот она пьет чай сидя в пустой квартире за кухонным столом, даже не зажигая полностью свет. Мысль о том, что нужно налить воды в стакан проноситься в голове и она сразу же встает с места. Всё готово, можно идти спать. Вот Сакура ложиться в постель, поставит перед эти приготовленный стакан на тумбочку возле себя, и кутается в одеяло да такой степени, что становиться тяжело дышать.       Она вспомнила слова Наруто о том, что нужно наполнить себя любовью и жить счастливо, даже, если ты сосуд для хвостатого. Почему же такой простой совет был на самом деле таким сложным для Сакуры. Где найти любовь. Кого ей любить.       Сакура любит своих родителей, любит друзей. Она даже любит их детей. Но… Вот она понимает, что слезы начинают скатываться по щекам.       Где найти любовь для себя. У неё нет отношений. И вряд ли будут. Не будет детей. Никогда. Все мечты о счастливой жизни с Саске разбились о ту реальность, которая оказалась слишком губительной.       Если бы родители не стали упрекать её уходом, она бы смириоась. Она бы точно смерилась, если бы слова матери не крутились постоянно в голове.       — Если бы ты с ним не ушла, ничего бы не случилось. Что теперь люди говорят. Пошла с парнем, непонятно куда, непонятно чем там занималась, а он тебя и бросил.       Да, тогда действительно Мебуки была права.       Если бы вся горечь прошлого не собиралась комом в горле, было бы намного легче. Сакура только и думала, что о невозможности унять дрожь в теле от мыслей, что она окончательно испортила себе жизнь.       Ты убьешь всех вокруг.       Ты умрешь.       Ты никому не нужна.       Ты самая никчемная и ненужная куноичи в деревне.       Сакура уже не могла понять откуда эти мысли в её голове. Что это. Голос Санби или её собственный внутренний голос. Как ей от этого избавиться.       Она чувствовала, как это невыносимо тяжелое чувство тревоги всё сильнее и сильнее нарастает. Тогда, Сакура вдруг отчего-то вспомнила, как этим вечером, когда она впервые говорила о своих страхах на тренировках, Какаши дотронулся до её головы. В тот момент этот жест показался ей слишком интимным для них, но от этого он не становился ей не нужен. Сакура впервые призналась себе, что ей действительно нужна поддержка, а сама она совсем не справляется. Если бы сейчас, хотя бы на минуту её обняли, стало бы ей от этого легче. Если бы сейчас с ней рядом был кто-то было бы от этого легче жить.       Она могла бы вернуться к родителям и просить от них утешения, но какой бы любимой дочерью она не была - они не способны на столь сильные проявления чувств.       Однако, никакие мысли не смогли унять жуткую боль в груди, от которой словно воздуха не хватает в легких. Сакура чувствовала, что начинает плакать ещё сильнее и не находит лучшего решения, чем спрятаться с головой под одеяло. Ей очень страшно. Она боится потерять контроль, она боится не справится, боится смерти.       Ей бы так хотелось спрятаться от всех. Спрятаться от самой себя. Почему она считает себя таким ужасным человеком. Почему ей кажется, что она не достойна даже хотеть счастья.       Сакура продолжала крутить в своей голове эти мысли пока у неё попросту не кончились моральные силы плакать, и она не провалилась в сон.       Уже была глубокая ночь, а этого значило, что вскоре Сакуре придётся проснуться и пойти на работу. Потом – на тренировку. Потом – снова домой. И так каждый день.

***

      — Хокаге-сама, к Вам пришли — голос Шикамару заставил Какаши оторваться от бумаг. Если вчера он и решил уйти с работы вовремя, чтобы пойти на прогулку, то сейчас ему было необходимо остаться после работы. Он и в правду не мог понять, кому придет в голову приходить к Хокаге, когда рабочий день уже был давно закончен, — это Госпожа Утатане.       — Хорошо, — если бы Какаши был глупым человеком, он бы и не подумал, что в этом визите может быть какой-то подвох.       — Господин Шестой, Здравствуйте, мне бы хотелось с Вами поговорить, — посмотрев из-за плеча на стоявшего в дверях Шикамару, она поспешила добавить, — желательно наедине.       — Конечно, — подняв взгляд он добавил уже Шикамару, — ты можешь идти, рабочий день закончен, тебе не обязательно быть тут.       После его ухода резко повисла тишина. Та самая тишина, которая так тяжело висела в воздухе на собрании, после нападения треххвостого.       — Я пришла, чтобы поговорить с Вами по поводу Сакуры.       — Она постоянно тренируется и прекрасно контролирует чакру. У вас нет повода для каких-либо опасений, — голос Какаши был, как и всегда спокойным, но правда была в том, что ему стало по-настоящему тревожно от одного упоминания её имени. Тем более в разговоре, который никто не должен слышать.       — У меня сейчас нет никаких претензий к ней, но Вы видите, что нарастает недовольство среди гражданского населения и…       — Я не вижу каких-либо поводов им быть недовольными, к тому же с чего они вообще берут, что она может быть опасна, — если речь опять пойдет о том, что Сакуру нужно отправлять куда-то из деревни, то Какаши решил для себя, что разговор лучше закончить сразу же.       — Вы не хуже меня знаете, откуда берется страх перед хвостатыми. Я прекрасно понимаю, что Харуно Сакура одна из самых сильных куноичи в деревне, но я вынуждена вам сказать о необходимости принять меры, чтобы сохранить спокойствие у населения, — голос Кохару был таким спокойным, как будто она говорила о чем-то до невозможности обыденном.       — И что же вы хотите, чтобы я сделал? Провел беседу с каждым в деревне о том, что они могут спокойно ходить по улицам и им уж точно не угрожает присутствие Сакуры?       — Нет, лично вам говорить не придется, — на мгновение Какаши даже показалось, что она о чем-то задумалась, но внезапно она продолжила говорить, — у меня для вас два варианта развития событий. Изначально был третий, но вы нас уверяете о том, что Скрытый Туман не претендует на треххвостого. И так. Первый вариант, который раз и навсегда бы положил бы конец всем этом разговорам о джинчуурики – это избавиться от неё самой. Не будет Сакуры – соответственно не будет разногласий в обществе. Для этого единственное, что мы можем сделать – это её убить.       — Этого не будет, — получилось слишком резко, Какаши не хотел отвечать ей таким тоном, но уже ничего не поделать, — мне кажется вы преувеличиваете значимость этих недовольств.       — Я не договорила, Вам не следует меня перебивать. Второй вариант, думаю, даже был бы лучше, исполни мы его. Он заключается в том, что Вам с Сакурой нужно будет пожениться.       — Что простите? — Какаши не мог даже назвать свои эмоции шоком, потому что ему попросту думалось, что он не так услышал, — мне не кажется, что в этом есть смысл. К тому же, я бы не хотел насильно заставлять Сакуру выходить за меня замуж. Это даже звучит не по-человечески. Не думаю, что от этого будет смысл.       — Как раз смысла в этом предостаточно. Люди увидят, что она не представляет никакой опасности, раз Хокаге женился на ней. В деревне станет намного спокойней. К тому же, если бы вы жили в одном доме это значил о бы, что треххвостый в любой момент времени находится под полным контролем.       — Значит вы хотите, чтобы за ней постоянно кто-то следил, а не спокойствия в деревне. В любом случае, без согласия Сакуры этого не будет, а она скорее всего согласия не даст.       — Какаши, — в этот момент голос Кохару прозвучал достаточно угрожающе, чтобы Какаши понял, что у него нет другого выбора кроме как обо всем сказать Сакуре. Избавиться от этой идеи в зародыше уже не получится, — либо ты делаешь, так как мы решили, либо мы от лица старейшин отдадим приказ на ликвидацию треххвостого. Я всё сказала. Отнеситесь к этому как к сложившейся традиции у Хокаге – жениться на джинчуурики. У Первого Хокаге жена была джинчуурики и у Четвертого. И сейчас сделать нужно также.       — Я не вижу в этом смысла. Первый Хокаге жил в совершенно другие времена, а у Четвертого была совершенно другая ситуация. То, о чем сейчас говорите Вы выглядит как попытка манипулировать.       — Я не спрашиваю видишь ли ты смысл, как и не спрашиваю захочет ли этого Сакура. Я сказала тебе условия. Всё. Оставляю тебя с твоими мыслями об этом. Через неделю мы ждем ответ.       И она действительно ушла не сказав больше не слова. А Какаши остался сидеть в кабинете с мыслями о том, что у него уже сейчас не получается выполнить обещание, которое он дал себе. Он не может уберечь Сакуру от участи заложницы своего положения. Он не может её спасти, не может оградить от этого.       Но одно Какаши для себя решил уже в этот же день. Если перед ним стоит выбор, то он предпочтет, чтобы Сакура ненавидела его всю жизнь, но была жива.