К влюблённости не готова

Гермиона не понимала, что с ней происходит. Впервые в жизни её сердце падало в район желудка каждый раз, когда она видела его, а ноги немели. А ещё она могла краснеть только от осознания того, что в библиотеке их разделяет один стеллаж. Каждый сдвоенный со Слизерином предмет девушка ждала больше остальных, но особенно сильно ей нравилась Травология. Она взяла её вместо Прорицаний ещё в начале года. Зайдя в теплицы, гриффиндорка заметила, что основная масса учеников с Пуффендуя. Но среди жёлтой формы затерялось несколько зелёных галстуков. Малфой и Нотт. Как позже выяснила Гермиона, Теодор Нотт был одним из членов Серебряного квартета. Они всегда держались вместе, каждую парную работу выполняли только друг с другом и не обращали никакого внимания на Грейнджер. Но это её, казалось, не волновало. До середины года. Вместе со снегом и рождественскими каникулами пришло и горькое осознания того, что к блондину она чувствует что-то непохожее на ненависть или неприязнь. Девушка заметила, что их вечные перепалки происходят только тогда, когда сталкиваются Драко, Рон и Гарри. Обычно это происходит, когда все ожидают ЗОТИ, или ребята сталкиваются у Большого Зала. Перебрасываться оскорблениями уже как традиция. Малфой обожал выводить Уизли, который не умел держать себя в руках, а Гарри стремился одновременно и успокоить друга, и пообиднее ответить слизеринцу. Гермиону же никто, даже Паркинсон, оскорбить и не пытался. Она давно не слышала в свой адрес слова «грязнокровка» или «заучка», только иной раз замечала на себе странно заинтересованный взгляд Пенси. Ровно такой же, каким она прожигала её сейчас. Грейнджер подняла глаза, на несколько мгновений отвлекаясь от весело болтающей Джинни, и выдохнула чуть резче, чем обычно. Паркинсон смотрела на неё, немного прищурившись. Она словно изучала девушку, сканировала внешние и внутренние показатели. Карие и зелёные радужки встретились, и на лице слизеринки расцвела добродушная улыбка. Гермиона перевела удивлённый взгляд влево, избегая Пенс, и пожалела о том, что вообще пришла на завтрак. Малфой смотрел на неё так же, как его подруга. Живот предательски свело в самом низу. — Джин, а с кем у вас следующий матч? — поинтересовалась она. Поменять тему. Отвлечься. Забыть, вернуться в нормальное состояние, заставить сердце биться медленнее — всё, что угодно, лишь бы избавиться от этого странного чувства. Обратить уже внимание на Джиневру, не смотреть на соседний стол. Не думать об этом. Они всё ещё высокомерные, а она всё ещё всего лишь грязнокровка. Это были не заинтересованные, а насмешливые взгляды. Да, они насмехались над ней. Для них она шут и прислуга. «Чёрт, ну почему он такой красивый?» — Со Слизерином, — легко ответила Уизли, — Почему ты спрашиваешь? Неужели придёшь? — глаза подруги загорелись огнём надежды. Дело в том, что с недавнего времени Гермиона перестала ходить на все матчи квиддича. На Малфоя в форме она смотреть не хотела. На самом деле очень хотела. А Когтевран и Пуффендуй проигрывали им всегда, так было заведено исторически. Друзья через недовольные нотации принимали отговорку про экзамены и дополнительные занятия, и всегда отпускали подругу с миром, понимая, что спорт ей не интересен. Хотя по выражению их лиц было понятно, что Грейнджер в весёлой компании явно не хватает. Но сама Гермиона этого не замечала. Она наслаждалась одиночеством и фантазиями, которые время от времени приходили в её кудрявую голову. Замечать за собой эти странные вещи в виде волнения, странных снов и желания видеть его чаще девушка начала почти сразу. Сначала она пыталась проанализировать своё поведение, отрицала очевидное, но в утро, когда руки впервые потянулись к косметике, которую ей всё время дарили подруги, сомнений не осталось. Гермиона смотрела на своё отражение, красивое отражение, и не могла поверить, что правда это сделала. А потом это стало её утренним ритуалом. — Не знаю. Я слышала, что в команду взяли Паркинсон. Это правда? — Ага, — Джинни откусила пончик, покрытый сахарной пудрой, — Насколько я знаю, её взяли на место Вэйзи, которому недавно прилетело бладжером по голове. В этот момент на стол перед рыжей опустился небольшой бумажный журавлик. Девушка отложила выпечку, аккуратно стряхнув пудру с кончиков пальцев, и развернула его. Предлагаю потренироваться сегодня только в вдвоём. Хочу узнать тебя поближе. Сегодня в 16.00 Пенси Подруги одновременно подняли глаза на слизеринский стол, но Паркинсон уже успела скрыться в широком дверном проёме. Гермиона напряглась, а Джин только сказала: — Это должно быть очень интересно. — и с вызовом улыбнулась.

***

Джиневра с трудом уговорила Гермиону пойти с ней. Девушка очень долго отпиралась, но в итоге энергия рыжей бестии подавила её собственную. Сейчас она тащила Грейнджер к полю. И сама Гермиона просто не могла с этим смириться. — Не бойся, если Паркинсон начнёт нападать, то я буду выдёргивать ей каждый волосок по отдельности в течение долгого и мучительного времени. — О, ты меня так успокоила! — Джинни посмеялась, обернувшись на недовольную подругу, но шаг не сбавила. Наконец они добрались до трибун. В небе уже летала Пенси, которой кто-то давал команды с поля. Гермиона не сразу узнала этого молодого человека, но вскоре они подошли ближе, и она заметила светлые волосы. Джинни всё шла и шла, уверенная в своих силах, чего нельзя было сказать о Грейнджер. Ей захотелось убежать в сторону Запретного леса, как можно дальше отсюда. Девушка глубоко вздохнула и выдохнула, стараясь привести сердцебиение в норму. Всё тщетно. Щёки вспыхнули, как фейерверк, когда Малфой крикнул подруге спускаться на землю и обернулся на них. Гермиона опустила глаза на жёлто-зелёную траву, чтобы парень не увидел её покрасневшее лицо. Пенси спустилась достаточно быстро, чтобы догнать Драко, который уже подходил к гриффиндоркам, и побежала к Джинни чуть быстрее, чем друг. — Я рада, что ты пришла. — с этими словами она протянула рыжей руку. — Спасибо, что позвала. Это было довольно неожиданно. — Уизли ответила на жест Паркинсон и пожала тонкую бледную ладонь. — Предлагаю нашим спутникам посидеть на трибунах, а самим устроить небольшие гонки, — улыбнулась брюнетка, — Что скажешь? Джинни посмотрела сначала на Драко, а потом на Гермиону, которая к тому моменту уже смогла собраться с последними силами и наконец подняла голову. Подруга, всё ещё держащая её за руку, сжала ладонь два раза, напоминая ей о том, что она её любит, а потом весело кивнула Пенси и отправила Гермиону и Драко на самые высокие места. — Вы будете нашими судьями! — крикнули девушки, садясь на свои мётлы. На трибунах они сидели молча, на расстоянии. Ветер наверху был достаточно сильным, чтобы девушка почувствовала, как по спине бегут холодные мурашки. Она только сейчас поняла, что в попыхах совершенно забыла про шарф и палочку. Сейчас она сидела и корила себя за то, что оставила самые важные вещи в комнате. Хуже того, на лице начали чувствоваться мелкие капли дождя. Мерлин явно не на её стороне. Пенси и Джинни, кажется, веселились. То и дело до ушей Гермионы доносился девичий смех. Они вихрем пролетали между трибун, поднимались выше облаков и опускались почти до самой земли, не сбавляя скорости. Гермиона в очередной раз отметила, что квиддич явно не для неё. Слишком опасно. Девушки вдруг пролетели прямо над головами своих зрителей, а за ними погнался и ветер. Его поток чуть не повалил Грейнджер на Малфоя, но вот длинные кудрявые волосы всё-таки достигли его лица. — Грейнджер… — хотел уже начать парень, но она его прервала. — Прости, пожалуйста, — пролепетала Гермиона, — я не думала, что будет так ветрено. Драко не ответил. Они продолжали следить за подругами, вглядываясь в печальное небо. Дождь всё ещё моросил. Скоро весь снег превратится в неприятную слякоть. Гриффиндорка надеялась, что Джинни и Пенс скоро закончат свои гонки и они вернутся в тёплую гостиную, где она сможет расслабиться и погрузиться в воспоминания о том, что они с Драко сидели совсем рядом. Она почти могла почувствовать его запах. Ей бы хотелось наслаждаться с ним весенней ночью именно так. Когда вокруг нет никого, он только что отработал свои лучшие приёмы, чтобы победить Гриффиндор, и сейчас отдыхал вместе с ней, любуясь чистым звёздным небом. Солнце начало медленно ползти к горизонту, а мороз, наоборот, всё больше наступал. Ещё немного и Гермиона уйдёт без Уизли. Ветер прорывался под зимнее пальто и тёплый свитер, связанный Молли в том году. Грейнджер жуть как боялась заболеть. От холода, как она не старалась согреться, мелкая дрожь прошлась по телу вместе с мурашками и осела на руках и плечах. Резко ей стало тепло. Это чувство распространилось по телу лёгким, приятным покалыванием. Девушка обернулась как раз в тот момент, когда оказалась обвязанной тёплым шарфом. Драко сидел повернувшись к ней. В правой руке он держал палочку и придерживал шарф, а левой убирал её непослушные пряди. Лицо Гермионы густо покраснело, но она не могла не смотреть на его сосредоточенное, будто злое, лицо. Сердце билось то слишком быстро, то слишком медленно. Кажется, у неё началась тахикардия. Она когда-то читала про это заболевание в книге, которую нашла на полке у родителей. В нос ударил его запах. Голова слегка закружилась. Он поднял свои глаза и посмотрел на неё. Несколько секунд воздух скапливался между ними в горячую сферу, которая опасно росла в диаметре. Её не было видно, но оба чувствовали эту энергию. Эту магию. Гермиона перестала дышать. Лёгкие просто забыли каково это — впускать в себя воздух, расширяться и наполнять кровь кислородом. Пространство норовило взорваться, но никак не делало этого. По ощущениям девушка ходила по лезвию ножа. Сосуд её эмоций всё наполнялся. С поля их окликнули Джинни и Пенси.

***

Снова нормально вздохнуть девушка смогла только у себя — в комнате старосты Гриффиндора. Шарф Малфоя приятно душил её внутренности, заставлял их переворачиваться, делать сальто назад и возвращаться на место. Гермиона с трудом дошла до кровати и рухнула на неё, не снимая верхнюю одежду. Ей повезло, что ужин в самом разгаре, а это значит, что башня факультета почти пуста. Никто не видел зелёный цвет, украшающий её шею. Драко исчез слишком быстро, чтобы замедленный минутной слабостью мозг Грейнджер смог это проанализировать. Джинни ничего не сказала, но по её взгляду было видно: она обо всём знает. А, быть может, ей известно даже больше, чем её милая кудрявая подруга могла себе представить. Гермиона наконец нашла в себе силы снять шарф и теперь держала его в руках прямо напротив лица. Он пахнет им. Девушка перевернулась на бок и прижала шарф к себе. Наверное, так сделала бы Лаванда или Кэти, но точно не Гермиона. Однако что-то поменялось во Вселенной, и теперь именно заучка-грязнокровка обнимала и вдыхала аромат слизеринского подонка. Вселенная, кажется, сошла с ума. Голод победил, и Грейнджер пришла в большой зал к концу ужина. Она надеялась застать там парня, поэтому его вещь взяла с собой. На последнем повороте к Большому Залу её остановили. — Расскажи мне, что происходит, Гермиона. — шёпотом, как будто их могли услышать, произнесла Уизли. Грейнджер слегка опешила от такой неожиданности, но быстро поняла, что подруга имеет ввиду. Но как ей признаться, если сама от себя она скрывала это довольно долгое время? Если одно осознание этого похоже на плохой анекдот, если это само по себе сюр? А подруга всё ещё ждала ответа. — Что я тебе скажу, Джин? Да, я сошла с ума. Я влюбилась. И не в кого-то, а в… — к горлу подступил ком, который нужно было сначала проглотить, прежде чем произнести это имя. Он должен сниться ей в кошмарах. — Ну? — выдержав паузу спросила подруга. — В Малфоя. — уже совсем тихо добавила она, справляясь в давящим на грудь чувством стыда за свои чувства. — Ты мне тоже нравишься, Грейнджер. — Он никогда не скажет так, Джин. — При чём тут Уизлетта? Если она снова не начнёт дышать, то задохнётся. Джинни перед ней не было. А вот голос за спиной она и в гробу узнает. Тело стало одновременно и ватным, и каменным. Она не поворачивалась. Стояла и смотрела куда-то в пол. Её как будто заклинанием заставили прирасти к этому месту. Драко обошел Гермиону и встал слишком близко. Экстремально близко. — Посмотри на меня. — она с трудом подняла голову, не скрывая ужаса в глазах. — Ты тоже мне нравишься, Грейнджер… Гермиона. — после короткого выдоха. Пространство, наконец, взорвалось, когда слёзы подступили к её глазам, а он зачем-то сделал небольшой шаг вперёд, прижимая её тело к своему. Все чувства и эмоции вылились наружу в ту секунду, когда две искренности встретились. И это взорванное пространство наполнялось чем-то новым, мягким и податливым. Драко поцеловал её в кудрявую макушку, зарываясь носом в волосы, вдыхая их запах. Он и она были счастливы. И это счастье, вместе с остальными чувствами, было взаимным. Они оба боялись, были не готовы, страшились, сомневались, осторожничали, но были влюблены. Это ли не что-то чудесное, что-то по-настоящему волшебное: когда из «он» и «она» создаётся «мы»?