Father and Daughter

Силко не помнил свою мать, но он помнил, как мама любила заплетать его волосы в небольшую косичку по вечерам под различные истории и как она научила его плести косы. Когда миротворцы забрали ее, он отрезал свои волосы, поклявшись, что никогда больше не отрастит. Обещание он сдержал, но вот косы теперь он заплетает Джинкс . - Хоть где-то это умение пригодилось - бурчит он, умело перебирая между тонкими бледными пальцами синие пряди волос, с каждым годом становившиеся все длиннее. Это был их ритуал, возникший сам по себе. Джинкс никому не позволяет заплетать ей косы, кроме него, и честно признаться, Силко этот факт греет душу. Он помнил, как отец Вандера, отбитый на голову сапожник, но первоклассный стрелок учил Силко и его названного брата стрелять. Чтобы потом эти двое мальчишек отвлекали на себя местную охрану, пока грозный старик совершал свои мелкие кражи. Теперь же он тренирует Джинкс. Но уже по живым мишеням, воспитывая в девочке уверенность в своих силах. Говорят, что в отношениях, причем в любых, даже в дружеских нужно работать, чтобы они процветали. Эти двое интуитивно понимали, что они делают не потому что надо, а потому что хочется. Особенно Джинкс. Джинкс видит, как Силко страдает от введёных самолично инъекций и без толики сомнений берется это делать сама. Она лютым стервятником охраняет его покой, когда он решается подремать полусидя в кресле, спустя несколько бессонных ночей. Она путаясь в собственных мыслях, не зная где начало, а где конец ее рассказа, рассказывает, но в большей степени показывает свои успехи в совместной работе с Синджедом, чувствуя как Силко, пусть и по-своему, но радуется ее успехам. Ей нравится его радовать, ему - заботиться о ней. Кажется, что они учат друг друга заново любить. А по сути так оно и есть.