Оковы Чести I

Секреты Соломон закрыл наполненную холодной водой флягу и повесил её на ремень под плащ. Люциус в этот момент присел на корточки у воды и всматривался в воду. Затем он вздёрнул плащ Соломона, сорвался флягу с пояса и вылил всё содержимое. — Какого чёрта, Люциус? — Вода отравлена. — угрюмо ответил парень. — И как ты это понял? — всё ещё с возмущённой ноткой спросил Соломон. Люциус приподнялся и указал на блестящую от солнца водяную гладь. По ней плыла лодка, а рядом труп солдата в лёгком обмундировании. Часть разлагающего тела, которое не было погружено в воду, кишела опарышами. Раньше, ещё до Кольского моста. — Дезертир. — буркнул Соломон. —Дальше по дороге есть деревня, ваше высочество, можно набрать воды там. — неуверенно произнёс рыцарь, сопровождавший Соломона и Марию. Соломон глянул на отряд. Двенадцать лучших рыцарей Синего Полка, верхом на конях, протянулись вдоль дороги. Кто-то слез с коня и стоял у лысого дерева, вглядывался в леса. Другой же пытался рассмотреть скалу, возвышавшуюся за озером. На скале стояли руины церкви Белого Ордена. Штандарт ордена стоял на самом обрыве и означал, что местные жители могут спать спокойно. Жаль, что через несколько лет, после постройки, в церкви провели обряд язычники и выпустили на волю очередное могущественное существо. Ходят слухи, что сущность по сей день нападет на местные селения и похищает детей, дабы утолить свой голод. Взобравшись на коня, он сразу же пришпорил его и двинул дальше по дороге. Соломон глянул на Марию, сгорбившуюся на седле. Для неё не нашли одежды, подходящей к её титулу, потому на неё пришлось напялить лёгкое обмундирование солдат. Свободные штаны выцветшего зелёного цвета и тёмная курка очень даже подходили её. Особенно теперь, когда милое и добродушное лицо сменилось суровым. Он был рад вновь видеть её огненные волосы, красивое лицо и теперь неуверенную улыбку. Он бы не простил себе её смерти. Как и смерти Талии, которую он уже считал старшей сестрой, вечно присматривающей за ним. И хоть Талия когда-то поклялась, что будет служить ему до самой смерти, принц переживал за неё, когда отправил на гору. Яркие протяжённые поля, чья трава уже неуверенно возвышалась из земли, были очень кстати. После бело-чёрных зимних пейзажей, зелень казалось чем-то невероятным для Соломона. На горизонте виднелась деревня, выстроенная вокруг небольшой церквушки, чья колокольня возвышалась над деревянными крышами домов, на которых уже таял снег. По дороге ехал караван, судя по флагу, Лирийских торговцев. Среди охраны виднелись несколько эльфийских полукровок, пару гномов, и самих Лирийцев. Лирийцы особенно выделялись, ведь все представители этой нации имели белую, как снег, кожу и такие же белые волосы. Лирийская нация выросла из небольшого клана, покинувшего в далёкой древности земли первой Верховной Империи. Лирийский караван проехал мимо, а Соломон с охраной рысью поспешил к деревне. Уж больно-то хотелось ему пить и есть. Солнце уже собиралось заходить, давая место сумракам, а затем и холодной ночи. А юный принц совсем не хотел морозится на холоде, потому думал о том, чтобы остаться в деревне на ночь и продолжить. Честно сказать, он был готов остаться тут навсегда, лишь бы только не женится на Лии. Он спешился с коня и передал поводья рыцарю, дабы тот отвёл своего и его коня в конюшню постоялого двора. Затем вручил в руку рыцаря мешочек с золотом и направился в сторону самого постоялого двора. Люциус и Талия больше уделяли внимание охране Марии, чем Соломона. И правильно. Соломон мог постоять за себя, чего нельзя сказать об исхудавшей Марии. Парадная дверь, которую так назвать было сложно, с грохотом распахнулась. На улицу спешно вышла рыжеволосая девушка, очень похожая на Марию. Мария и Лия, пожалуй, были красивыми, но вот до красоты этой девушки им было далеко. Соломон не отрывал глаз от её веснушчатого лица, он был ею очарован. Девушка споткнулась, когда обернулась на дверь, и полетела в объятья Соломона. Принц рефлекторно обнял одной рукой девушку за талию и попытался поставить на ноги. Рыжая явно не собиралась останавливаться, но мельком всё же глянула в голубые глаза принца. — Прошу прощения и спасибо. — спешно проговорила девушка и устремилась в направлении востока. Тут-то раздался отвратный звук бьющегося стекла. Из окна первого этажа постоялого двора вылетело тело рыжеволосого мужчины. Парень оказался живым и, приземлившись на ноги, с трудом удержал равновесию, дабы по законам физики не улететь чуть дальше. Одноглазый рыжий мужчина почесал рыжую бородку и ухмыльнулся, глянув на Талию. Затем он сорвался с места и устремился за рыжей девушкой, которая, видимо, была его сестрой. Люциус недовольно хмыкнул, провожая рыжеволосого парня таким же недовольным взглядом. — Где-то я его уже видела. — буркнула Талия. — Вроде, это тот, кто прострелил твою ногу в огнелесье, — неуверенно ответил Люциус. — Я эти лисьи глаза навсегда запомнил. — Ты хотел сказать “глаз”? — усмехнулся Соломон. — Это ты его лишил глаза? — А кто же ещё? — мрачно спросил Люциус, опять надев броню и скрыв те весёлые нотки в голосе. Из парадной двери выбежал мужчина с тонкими закрученными усами и бритыми висками. Вылитый генерал Толи, но с морщинами и добрым взглядом. Мужчина, который, судя по клетчатому тёмно-зелёному жилету и укороченным брюками, являлся хозяином постоялого двора. Уж больно последний писк моды выделялся в этом захолустье. — Воры! Треклятые воры! — кричал старик, а затем заметил рыцарей, спокойно стоявших вдоль стены. — Рыцари! Какого чёрта вы не поймали их! Не каждый же день из окна вылетают люди! Ну вы посмотрите, они ещё и стоят, как дубы! Нет бы бросится за ними и поймать воришек? — Осторожнее, господин, — грубым тоном прошипела Талия. — Вы обращаетесь к личной охране его высочества, — она присела в реверансе, хватаясь за невидимое платье и театральным жестом указала на Соломона, пытавшегося понять, куда делась золотая пряжка ремне. — Принца Соломона. — закончила эльфийка и встала во весь рост. Пот выступил на лбу мужчины, а лицо сморщилось то ли от страха, то ли от удивления. — Ох! Простите, ваше великодушное высочество! — он низко поклонился. — Чем мы обязаны такой чести? Талия выхватила мешочек с пояса Соломона и бросила его хозяину постоялого двора. Тот заколебался, но худыми граблями всё же поймал мешочек. — Эй! — недовольно буркнул Соломон. — Там три сотни золотых. Мы арендуем твой… — он оглянула ветхий каменный фасада здания и кивнула, будто бы подтвердила свои выводы. — сарай на ночь. К утро завтрашнего дня нас тут уже не будет. — Мать моя Юки! Да тут же… — он прочистил горло и внезапно выпрямился, его лицо приняли выразительные черты. — Всё будет сделано в лучшем виде, Леди. — Он поклонился ещё раз и спешно скрылся в своём “сарае”. Соломон ожидал увидеть внутри загоны с животными, но, к счастью, всё оказалось далеко не так плачевно. Таверна внутри была выполнена в стиле Вархельма. На деревянных балках, стоявших поперёк продолговатого этажа, были вычерчены руны северян. Соломон немного разбирался в руках народа своей будущей жены, поэтому ничуть не удивился им, ведь это был какой-то странны набор слов. Например, на одной балке было написано что-то о цветах, грязи и огне. Другие читать он не собирался, ведь одной было достаточно. Между балками стояли длинные скамьи, на которых могли уместится дюжина солдат. На стоял стояли вазы с цветами и несколько колод с картами. Сразу же тишину и раздражающее бренчание доспехов затмила музыка, исходящая с другого конца харчевни. Юная смуглая девушка, положив ногу на ногу, играла на лютне. Мелодия не была отрывком из какой-то песни — девушка просто разминалась перед тем, как задать жару. Странно, но странствующие музыканты играют куда лучше и поют куда красивее, чем те, кто засиживался в как-то крупных городах. Хозяин таверны махал какой-то палочкой и, подобно дирижёру, отдавал приказы своим работниками, большая часть из которых были женщинами с не очень приятной внешностью. Одна пара скрылась на лестнице вскоре выглянула на втором ярусе главного зала, другая парочка захлопнула за собой дверь склада, и ещё одна попыталась скрасить ожидание рыцарей разговорами. У молодых девчушек получалось это очень хорошо. Рыцари, не видавшие робких женщин уже пару месяцев, не сводили с юных красавиц глазу. Соломон сел перед Люциусом, что в одиночестве довольствовался элем. Люциус оторвался взгляд от кружки и вопросительно взглянул на Соломона. — Что-то не так? — спросил Люциус. — Хотел сказать спасибо, что чуть не сложил голову, спасая Мари, — голос Соломона, спустя столько времени, приобрёл весёлые нотки, ушедшие после Кольского моста. — Спасибо. — Это моя работа, ваше высочество. — буркнул Люциус. — Но всё же. Даже не знаю, что бы я делал, не приютив бы тебя Басиль, — Кивнул Соломон, а затем без всяких весёлых ноток спросил: — Там, в крепости, ты столкнулся с колдуном, верно? — Верно. — Как он выглядел? — Это была старая карга, владеющая стихиями и способность, придавать металлам придуманную форму, — рассказал Люциус. — Она хотела принести её высочество в жертву своих детям. Упырям. — В крепости у неё выкачивали кровь для какого-то обряда… — Явно не для пробуждения упырей. Там понадобилось лишь небольшая миска крови и только. — буркнул Люциус. — Она рассказал вам о каком-то другом маге? — О беловолосом парне со странным именем. Она его не помнит. Есть догадки? — Ни одной. Расследуя эти козни Роберта, мы не вышли ни на одного мага. Их и так мало и не думаю, что кому-то из них выгодна революция. — Она слышала, что Эдвард — ключевая фигура и, походу, запасной план, — вспомнил Соломон. — Походу, Роберт — всего лишь вершина айсберга. За ним стоит кто-то более умнее и могущественнее. — Столь могущественная фигура не могла скрыться от наших глаз. — Не могла, если бы была в империи. — Думаете, кто-то строит козни из вне? — У нашей династии много врагов и все ждут, когда империя ослабнет. Походу наш тайный враг, в чьём существовании я не уверен, устал бездействовать. — Так или иначе, сейчас мы ничего не можем поделать. Остаётся только сообщить обо всём Лорду Басилю. Уверен, он знает куда больше, чем мы. Соломон кивнул и встал из-за стола. Прежде чем уйти, он повернулся к Люциусу. — Альхаир. Не знаешь, что это такое? — Понятия не имею. — отмахнулся Люциус, допивая эль. Соломон уселся вдали от всех и утонул в раздумьях. Альхаир. Когда-то он уже слышал это слово. Но что это? Человек, страна, место, озеро или, может, гора? Нет. Не может же у озера быть армия. Эта армия уже переплывает великое море, но откуда она плывёт, если за великим морем ничего нет? Древний континент ушёл под воду вместе со всеми народами, проживающими там. Никто не смог спастись. Соломон сделал глоток вина и уставился в окно. Он задумался совсем о другом и тревожные мысли заперлись в глубинах его сознания. Он вспомнил ту очаровательную воровку, что украла золотую пряжку его ремня, вместо мешка с монетами. Может быть, это что-то значило? Лия, конечно же, тоже была красивой и очаровательной, но, зная нравы северян, он понимал, что жизнь с ней будет невыносима. — Женись на ней, а потом спи, с кем пожелаешь. Это лишь цена союза с Вархельмом. — сказал как-то отец, когда Соломон выразил негодование о своей женитьбе. С Лией он особо познакомится не успел. Всё происходило так стремительно и мутно, что он помнит лишь посиделки с Цефреем в борделе. Он не любил Лию, несмотря на все её усилия влюбить его в себя. Она была красивой, но даже это не особо ей помогло. Зато та девица в Думстаре, на пьяную голову, показалась ему очень даже привлекательной. “Не удивлюсь, если я клялся ей в любви до гроба”. Талия проснулась от непонятного скрежета за стеной. Там была комната Соломона — точнее, его маленькая коморка. Девушка вытянулась и скинулась с себя плед. Она спала в верхней одежде, как и обычно. Иногда она спала полностью голой, ведь это предавало ей некое удовольствие, но не в этом месте. Эльфийка взяла чехол с ножом внутри, повесила на ремень и вышла в коридор. Дверь в комнату Соломона была открыта. Она тихо шагнула к порогу и начала вглядываться в темноту. Соломон бился в судорогах и шептал что-то неразборчивое. Талия облегчённо вздохнула. Это началось с ним после Кольского моста, когда он позволял себе расслабится и уснуть, приняв особое снадобья. Ценой его нормальному сну были судороги. Соломон говорил, что слышит голоса всех тех, кого убил. Он помнит фразу каждого, кого убил. Он шептал их предсмертные фразы, просьбы пощадить и отпустить. Но тогда, на мосту, все эти просьбы были адресованы совсем иной сущности, не Соломону. Будить она его не стала. Это, обычно, заканчивалось тем, что нож, спрятанный под подушкой Соломона, целовал её шею. Она тихо закрыла дверь комнаты и также тихо пошла в свою комнату. Только девушка шагнула за порог, как краем глаза заметила свет, горевший в комнате Марии. У входа в её комнату, сгорбившись на полу, спал рыцарь, приставленный для охраны. Ей стало любопытно, почему принцесса не спит, поэтому она тихими шажками пошла по коридору к её двери. Будить рыцаря она не стала, поскольку знала, что другие не спят и развлекаются с теми молодыми девчушками. Об этот говорили приглушённые стоны и вздохи, исходящее из больших комнат солдат. Талия приоткрыла дверцу и, за одно достав нож из чехла, заглянула в комнату. Мария стояла над письменным столом и попивала, судя по аромату, стоявшему в комнате, чай. Постель её была не тронута, что говорило о том, что девушка вовсе не ложилась. — Мария, почему вы не спите? — спросила Талия. Мария вздрогнула, чуть не облив чай на себя, а потом вопросительно посмотрела на Талию. Белая туника оказалась для её исхудавшего тело слишком большой. — Ты слышишь это? — спросила Мария, кивая на стенку, за котором развлекались рыцари. Талия понимающе закивала. — Можете пойти в мою комнату, там их не слышно. — предложила Талия, шагнув за порок. — Их ведь двенадцать, а девочек, насколько я помню, две. — размышляла Мария. — Поверьте, для них, это не проблема. — с лёгкой красной ответила Талия. “Никогда не думала, что в разговоре с принцессой мы будет обсуждать развлечения рыцарских мужей”. — Ага. — кивнула Мария. — Для рыцарей Серебряного Авангарда это тоже не было проблемой. Серебряный Авангард — орден рыцарей, вставших на сторону Роберту, орден, продавшийся преступнику. Когда-то она сражалась бок о бок с рыцарями этого ордена и тогда он считался самым лучшим во всей империи, пока большая его часть не сгину на Кольском мосту. Позже орден из рыцарского превратился в военное подразделение элитных солдат, забывших о всех обетах, данных когда-то церкви. Что-то внутри Тали ойкнуло. Она уже догадывалась о том, что Мария, будучи заточённой в крепости, подвергалась сексуальному насилию. Она до последнего пыталась удержать образ благородного Роберта в голове, который не даст девушку на растерзание солдатам. Догадки её были не без основы. Когда Имори помогал девушке взобраться на коня, та скривилась от отвращения, стоило рыцарю только подойти. Искренне объятия Соломона сопровождали таким же отвращением. — Прошу прощения за вопрос, ваше высочество, но что рыцари с вами делали? — попыталась Талия, не найдя больше другого способа. Мария, дрогнув, поставила на стол чашку чая и уселась на край кровати. Талия и Мария не были так близки, не были подругами, хотя Талия часто стремилась к этому. Она почти не общалась с принцессой и редко её встречала, ведь она должна была защищать Соломона, а не её. У неё был громадный Багров, умерший во время побега Роберта. Наверное, с ним принцесса могла быть той, кто она есть. Но теперь от той радостной девчушки-фехтовальщицы не осталось и следа. — Ты когда-нибудь удовлетворяла животные потребности сразу нескольких мужчин? — спросила Мария, натянув совсем не знакомый Талии образ. Её лицо не было похожим на лицо той, кто был пленён. — Когда я была чуть младше вас, на мою деревню напали Муры, взяли меня и многих других девушек в плен, где удовлетворять сразу нескольких — просто сказка, — ответила Талия, с трудом вспоминая те деньки. — Если бы отказывались или как-то прерывали акт, то нас просто казнили и делали это самым мучительным способом. В голове вспыли те отвратные образы массивный существ с кошачьей мордой и лапами вместо нормальных человеческих ног. Мария тяжко вздохнула. — Тогда ты понимаешь, что я чувствую, слыша стоны за стеной. — Понимаю. — И как же ты… переборола это чувство? Она не поборола. Да, на едене с Люциусом чувство затихла в силу того, что парнем не двигала похоть. Он делал это, будто бы сам был жертвой, попавший под очарование Талии. Она не чувствовала его, находясь с Соломоном или Эдвардом, но стоило кому-то постороннему нарушить личное пространство, как сердце било тревогу. И хоть она пыталась на обращать на это внимание, находясь в компании мужчин, она была не в себе — утопала в чёрном море своего сознания и пыталась забыть всё, что пережила. — Найдите для себя тех, в чьём присутствие вы чувствуете себя в безопасности. И всяких раз, когда всплывают образы, пытайтесь думать о другом, — неуверенно объяснила Талия, прислушиваясь к стонам за стеной. — Пожалуйста, Мария, лягте в моей комнате. Мария пожала плечами, взяла в руки лёгкое обмундирование солдат и спешно покинула комнату. Взмахом руки, Талия погасила язычок пламени, игравшим над свечой, и легла спать.