Королева

О моем короле-супруге распускали дурные слухи — Что, едва он на свет родился, кровью плакали небеса, Что, вернувшись с войны в столицу и увидев ее в разрухе, Он шайтану оставил душу и в него превратился сам: Он карал, словно меч Дамоклов, он казнил, как огонь Аллаха, Бунтарей и врагов короны сей же час отправлял на плаху, Правосудие государя — свора псов без души и сердца, А в глазах — тонкий лед озерный, не разбить и не отогреться. Люди многое говорили: и крестьяне, и свет дворовый. Я недавно велела выгнать двух чрезмерно болтливых слуг, Только нам ли не знать, читатель, как бывает живуче слово, И насколько бывает проще эти слухи кормить из рук! О моем короле-супруге распускали дурные слухи: Жён своих — ясноглазых, юных — как вино, выпивал до дна. …Говорят, что сидят в темницах две седые, как снег, старухи, Да и мой век, увы, недолог: я как смерть, говорят, бледна, Даже жаль: хороша царица! В целом мире такой не сыщешь: Открывает для бедных школы и монеты бросает нищим, И за мужем лозою вьется, его тень и его дыханье… Вот послала судьба супруга — уморит же без состраданья! Но судьбу мы не выбираем, так зачем же роптать на долю? Век железный не любит женщин: леди, прачка — исход один… И когда в кулуарах шепчут, что владыка смертельно болен, Только я подношу лекарство. Доброй ночи, мой господин. Я супругу целую руки, согреваю дыханьем веки И бессильно роняю слёзы: поправляйся скорей, мой свет, В целом мире вовек не будет благороднее человека… Только тщетно молить Пророка: ни малейшей надежды нет. Хоронили владыку утром. Скорбь над городом сизым смогом — Поднимайся, владыка, в небо, поднимайся к Его чертогам, И вдова с малолетним сыном, пошатнувшись, шагает к гробу. Спи, супруг мой, умри спокойно: на войне виноваты оба, Ты ли, царь мой, забрал надежду, увозя из родного дома? Ты ли бил меня за провинность — нет прекраснее женских слез? Я смирялась, ступала тенью, свое сердце отдав другому, И теперь ты — такой недвижный на подушке из белых роз. Век железный не любит женщин и не спросит, чего желаем, Только слухи, мышьяк в браслете… или мучиться до седин. Зря молил ты, мой муж, Аллаха, для сатрапа не будет рая. Спи, владыка, умри спокойно. Будь ты проклят, мой господин.