save everyone

На Востоке люди четко веруют в существование жизни после смерти, считая смерть относительным явлением, касающимся только физической оболочки, душа при этом продолжает оставаться живой. Некоторым современным ученым удалось достигнуть определенных результатов в изучении процесса смерти. Научными путями они установили, что во время смерти тело человека становится легче в среднем на семьдесят — девяносто грамм, а в головном отделе появляется неизвестная затуманенность. Ученые предполагают, что это является свидетельством выхода души из своей оболочки. В такие статьи из газет и публикаций Джин верил всегда. Ему казалось, что в материальном мире ты просто зарабатываешь «билет» на счастливую духовную жизнь. Он уверен, что, если встать на путь истинный и быть «чистым», то после смерти, Всевышний подарит тебе свободу и дорогу в рай, где тебя уже ждут твои близкие. Так он и жил свои 27 лет: не грешил, постоянно исповедовался, помогал слабым и бедным, и несколько лет провел в монастыре, несмотря на свой юный возраст. И вот, в один осенний день, по возвращению из церкви, его просто сбивает машина. Насмерть. К счастью, Джин даже понять ничего не успел, буквально на месте отделил свою душу от тела, оставшись лежать на холодном асфальте под крики прохожих. Наверное, смерти и правда всё равно кто ты, неважно, вышел ты из тюрьмы за убийство или из церкви, ей вообще посрать. Если надо умереть — умрешь, а куда дальше…наверху уже разберутся. — Это и есть рай? — под нос бубнит Джин, явно ожидая чего-то большего. Он думал, что будет бродить вокруг своего тела еще несколько дней, видеть оплакивающих, может, даже приятные слова услышит. Но сейчас он находится в режуще-белой комнате, где пол и стены буквально сливаются в одно. В этом месте не очень приятно находиться, потому что ты не видишь привычного горизонта и от этого кружится голова. — Не так быстро, — из ниоткуда раздаётся голос, который окутывает это, казалось бы, необъятное место без конца и края, — С чего ты вообще решил, что в рай попадешь? — Я не грешил, делал все по «руководству», да и умер слишком неожиданно, — совершенно спокойно говорит Джин, будто не понимает, что сейчас происходит. — Руководству? Никогда не слышал, чтобы Библию считали пособием для попадания в рай, — голос не менее властный и грубый, но Сокджина с каждым его словом всё меньше это пугает, ведь незнакомец ведет с ним обычный человеческий разговор. — Так что, — игнорируя предложение незнакомого голоса, — Где это я сейчас? Мои глаза скоро выест этой белизной. — Считай, что в коридоре перед гостиной, — Ким чувствует язвительный тон, — То, что я скажу следом, ты обязан принять и ни в коем случае не перечить мне. Моя работа заключается в оглашении информации и не более. На все вопросы тебе ответят позже. Все понятно? — Вообще ничего, — он, похоже, совсем потерял страх перед незнакомцем, — Какой ещё информации? Кто потом ответит? Ты вообще, может, передо мной появишься, или в микрофон гундеть продолжишь? — Еще одно подобное высказывание, и к дьяволу пинком спустишься, — без иронии ответил голос, — Я зачитываю тебе то, что должен, а ты молча перевариваешь информацию. Ах да, забыл, отказаться или идти против моей воли у тебя права нет. Сокджину дурно, он не представляет, что сейчас скажет этот преподобный, но страх резко окутал его от макушки до пяток. Зачем он вывел из себя незнакомого человека на небесах? Все таки, характер у него не из самых. — Ким Сокджин 1993 года рождения, властью, данной мне архангелами Михаилом, Гавриилом и Рафаилом, я назначаю тебя на должность Аркона, т.е., ангела, управляющего материальным миром. Твоя работа включает в себя спасение потерянных душ и предотвращение грехов человечных. При прохождении испытания и исполнения долга, Всевышний подарит тебе свободу, и ты волен будешь сам выбирать, работать тебе дальше или обрести вечный покой. Ты выбран тремя архангелами за свою чистую и безгрешную жизнь, и должен понимать, что неисполнение своего долга грозит тебе гневом небес, и в частности, меня, — голос твердо подчеркивает последнее слово и замолкает, после чего Джин резко отключается, не успевая даже выставить руки, чтобы мягко приземлиться. Сколько он находится без сознания не знает, и честно говоря, даже знать не хочет. Ему не снятся сны, в голове нет никаких мыслей, как и понимания происходящего. Он резко просыпается. Его глаза опять режет свет, полная дезориентация и ни капли спокойствия в душе. Его резко накатывает неожиданной обидой на себя, на тот голос, на всю свою жизнь в целом. Ради чего он вел такую правильную жизнь? Чтобы ещё на небе пахать? Про архангелов, упомянутых незнакомцев он много читал при жизни, и знает, что это ни черта не милые пухленькие детки на облачке, охраняющие людей, а звероподобные существа, и, вспоминая рисунки, которые он видел в монастыре, Джина охватывает дрожь. — Долго лежать собираешься? — детский голос выдирает Кима из бреда, и тот резко подскакивает. Оглядываясь по сторонам, он замечает первое темное пятно в контрасте с ярким светом, и, прищурившись, различает в пятне очертания ребенка, — Тебе больше не нужен сон, если что, — ребенок хихикает. — Мне просто пособие как живут после смерти ещё не выдали, — опять в любимой манере отвечает Джин, пристально разглядывая дитя. — Я слышал, что ты шутник, — звонко смеется малыш, и Ким на секунду расслабляется, — Но я здесь не для того, чтобы слушать анекдоты, — намного серьезнее отвечает ребенок, и Джина опять охватывает страх. — Кажется, это ты мне будешь всё объяснять, ангелок, — Джин встает на ноги, и оценивая серьезную разницу в росте, продолжает, — Ты же ангел, верно? — Да, меня зовут Камиэль, а тебя, я так понимаю, скоро можно звать Арконом, — мальчик протягивает маленькую ручку, и Джин медленно протягивает в ответ. — Кто такой Аркон? — Аркон это ангел, который живет в материальном мире и помогает потерянным душам найти свет, иногда вмешивается в их судьбу, и, главное, оберегает их от страшных грехов. В нашем мире таких душ достаточно, но тебе досталось очень интересное дело. — «Дело»? Мы будто в детективном романе, — с ноткой грусти цедит Джин, — И что же это за дело такое? Мальчик достает из кармана фотографию, сделанную на полароид, от чего у Кима в голове происходит диссонанс. Откуда? Как? Мы что, правда играем в детективов? — Это дети, чьи судьбы сыграли с ними злую шутку. Их детство полно боли и ужаса, а их будущее еще страшнее. Они будут тонуть в крови и сожалениях, унесут множество невинных жизней и в будущем покончат со своими. Суд над такими слишком суровый, а они всего лишь дети, чьи души блуждают в тьме и вряд ли увидят свет. Возьми фотографию, и ты сам увидишь их прошлое, настоящее и будущее. Так ты будешь знать всё необходимое, чтобы им помочь, — ребенок протягивает карточку, а Джин стоит, не в силах даже пошевелить рукой. Одному Богу известно, как он боится брать это в руки. — Времени итак мало, Аркон, — ребенок берет ладонь парня, и силой запихивает в неё фото, — Тебе будет больно, но это нормально, когда ты поможешь им, твоя душа обретет покой, — продолжает ребенок, смотря на лицо Кима, которое покрывается слезами. Джин все чувствует, он видит перед глазами судьбу каждого мальчика, чувствует страх, агонию, ненависть, и что странно, любовь в сердцах каждого из парней. Он видит, как трагично закончится каждая судьба, и каков будет суд. Несправедливо. Это правда несправедливо, ведь они не виноваты в том, что весь мир от них отвернулся. Никто не хочет протянуть им руку помощи, а лишь добивают. Ребенок был прав, Джин понял всё, кроме одного. Как им помочь? Что он должен сделать, чтобы их хрупкий мир продолжил искать свет, а не отдался тьме? — Что мне нужно сделать? — не открывая глаз, спрашивает Сокджин, глаза ужасно щиплет от света и слез, — Как им помочь, Камиэль? — В этом и заключается твое задание. Ты вернешься в материальный мир и сам вернешься в облик человека. Остальное зависит от тебя, Джин-и. Я буду иногда тебя навещать, но это не значит, что я буду помогать тебе. У тебя будет право на ошибку, но лишь один раз. Рафаил дал тебе год, так что хорошенько все обдумай. И главное, не становись для них чем-то важным, иначе своим уходом ты разрушишь то, что построил. — Значит, сказать что я ангел не прокатит? — Джин спрашивает на полном серьезе, от чего Камиэль слегка улыбается. — Я думал, что это можно и не озвучивать. Проболтаешься о своей миссии или своей сущности — встретишься лицом к лицу с Рафаилом. Он моментально сотрет им память, а тебя обречет на вечные муки. Даже не думай говорить кому-либо о таких вещах. «Вечные муки»… Джину страшно. Страшно от всего происходящего. От того, что на него повесили судьбу шести парней, от того, что существует какой-то Рафаил, которые церемониться с ним не будет, и самое ужасающее, что он совершенно не представляет, как помочь этим детям.