У озера

Август. Жаркие дни, надвигающаяся постепенно осень вместе с учёбой и прочими нервотрёпками, но тем не менее эти дни наполнены больше спокойствием, чем волнением о будущем. В машине работает кондёр уже второй час подряд. Коля ругается, что эффективнее было бы открыть окна и ехать так, на что ему отвечают, что это он такой умник предложил недавно ехать по другой дороге, и теперь если они откроют окна, то будут дышать пылью. Ни Фёдор, ни Сигма так и не понимают, почему Дазай вообще в очередной раз послушал совета Коли. В прошлый раз они застряли посреди поля на целые сутки, пусть тогда и провели достаточно атмосферный вечер у костра, но всё равно до нужного пункта они так и не доехали в итоге. В этот раз он снова послушал Колю, съезжая на какую-то, пусть теперь и ровную, но тоже давно забытую богом дорогу. В багажнике звенят ящики с бутылками, шуршат пакеты, в машине с флешки играет плейлист Сигмы, потому что все коллективно решили ещё в самом начале, что у него наверняка самые нормальные песни. Да и тем более, Фёдор музыку почти не слушает, а Коле и Дазаю доверять точно нельзя, у них в плейлистах явно будет что-то по типу «Найкраще місце для хорошого сексу…» или «Коля, Коля…», в общем поездка выдалась бы… нервной для адекватной половины их группы. И вроде бы ладно, пусть дурачатся, казалось бы, за столько лет общения можно и привыкнуть, и да, Фёдор с Сигмой уже давно привыкли к их замашкам, но проблема в том, что по отдельности Коля и Дазай ещё более-менее нормальные, но вот вместе они превращаются в стихийное бедствие. И это стихийное бедствие сейчас едет с ними в машине, и будет ехать ещё несколько часов. – Давайте в города! – предлагает Коля. Все шумно вздыхают, даже Дазай. – Счёт? – спрашивает Фёдор. – Пятый раз, – отвечает Дазай. – И что это значит? – возмущенно спрашивает Коля, скрестив на груди руки и надув щёки. Его приобнимает Сигма, а потом ставит несильный щелбан. – Ты всего лишь в пятый раз предлагаешь сыграть в эту игру, – спокойно объясняет Сигма, чмокнув его в щёку, а потом отстраняясь, – ещё мы сделали ставки на то, сколько раз ты это предложишь, пока проиграла ставка Дазая. – А я ведь надеялся на твоё благоразумие, – драматично вздыхает Дазай, под смех остальных, – впрочем, ничего не теряю, лучше подайте термос с кофе. – Вот значит, как быстро вы обо мне забываете! Между прочим, без меня вы бы ехали на час дольше. – Без тебя мы ехали бы этот час в тишине, – говорит Фёдор, параллельно открывая рюкзак и ища там термос. Когда он находит, то протягивает Дазаю, который благодарно кивает и улыбается. Коля хочет ещё возмутиться, но Сигма протягивает ему один наушник и включает на своём телефоне сериал, чтобы вместе посмотреть. Это отвлекает от мысли, что его же друзья так грубо с ним обошлись и поставили ставки! На самом деле, это хоть и не задевает, но драматичность никто не отменял. Пока Сигма с Колей смотрят сериал, Фёдор ставит музыку тише, смотрит на дорогу и думает, что им ещё очень долго ехать. Дазай, сидящий рядом, иногда смотрит в его сторону, ничего не говоря. Иногда он кажется таким беспокойным, прямо второй Гоголь, а иногда энергия очень резко заканчивается, и он меняется. Становится таким серьёзным, что Фёдор первое время их отношений всё никак не мог к этому привыкнуть, будто он встречается сразу с двумя людьми, просто одинаковой внешности. – Поспи немного, дорога длинная, – говорит Дазай, прерывая его мысли. – Либо давай в шахматы. Это так забавно, что только они вдвоём могут играть в шахматы даже без доски. Фёдор быстро включается, и они начинают свою воображаемую партию, хотя она не совсем воображаемая, но и реальной её не назвать. Так проходят ещё сорок минут. – Слон на ф3, шах и мат, – радостно произносит Дазай, даже случайно рукой клаксон, из-за чего по пустой дороге проносится громкий гудок, а сам он тихо ойкает. – Если бы ты тогда не наехал на яму и не сбил меня с мысли, я бы победил, – фыркает Фёдор, тем не менее про себя умиляясь с того, как Дазай радуется. – Умей проигрывать, Федя, умей проигрывать, – повторяет он дважды, а потом берёт в руки телефон и пытается открыть карту. Когда у него не получается совмещать это и вождение машины, то он протягивает телефон Фёдору. – Посмотри, сколько нам ещё ехать. – Если устал, то останавливайся, можем поменяться, – предлагает тот, открывая в телефоне навигатор, – ещё около семидесяти километров, чуть больше часа езды. Точно не устал? – Точно. Ещё партию? – Вперёд. Через полтора часа они останавливаются у нужного места. Им оказывается небольшая полянка около леса, вокруг не особо пахнет населёнными пунктами, но по информации из гугла здесь всего в паре километров туристическая база, так что вряд ли они здесь пропадут, только если заблудятся в лесу. Но они вроде уже достаточно взрослые, чтобы ходить по лесу поодиночке и на далёкое расстояние. Разве что Коля, который может чисто теоретически так сделать, но рядом с ним всегда ходит Сигма, следящий за тем, чтобы подобных эксцессов не происходило. Из машины все выходят очень уставшими. Дазай так вообще выходит и сразу ложится на мягкую, пусть и немного выжженную в некоторых участках солнцем траву. С ним рядом ложится и Коля, пока Сигма с Фёдором достают палатки и хотят их собрать, чтобы вечером не делать этого в темноте. Ещё им нужно собрать хвороста для костра, но с этим Коля сам хочет справиться. – У вас футболки позеленеют, – предупреждает Сигма, пока раскладывает на земле палатку, прикидывая, как её собирать. – Это будет оригинальным принтом! – отвечает Дазай. – Да! – поддерживает его Коля. Они так лежат, глядя на облака, слыша чужие ругательства на палатки и пару упоминаний Господа. Дазай просто физически уже не может встать, и его никто не осуждает, потому что именно он вёл машину несколько часов подряд. А вот Коля просто с ним за компанию лежит, игнорируя иногда замечания Фёдора о том, что он вообще-то мог бы и помочь. Через какое-то время две палатки собраны, Сигма расстилает на земле под ближайшим деревом старую простынь, и сам ложится там, к нему приползают те два червяка. Червяки они, потому что даже на ноги не поднимаются, просто перекатываются в сторону простыни. Фёдор тоже присоединяется к ним. – О, динозавр, – Коля тычет пальцем в небо, обращаясь к Сигме, тот улыбается и согласно кивает. – Смотри, там котик, – Сигма тоже показывает рукой на какое-то облако, когда Коля подползает ещё ближе, обнимая его и кладя голову на грудь. – Где? – Там, – Сигма неопределённо показывает вдаль, пока Коля пытается разглядеть облако похожее на кота. В это время Дазай срывает с травы ромашку, и нет, он не протягивает её Фёдору, он кидается ею. Делает «фейерверк» из листочков, травы и ромашек, чем злит Федю, которому всё это ещё с головы убирать, под чужой гаденький смех. В итоге это перерастает в небольшую битву, кто в кого больше травой попадёт. Наверное, они убили не одно жилище, но тем не менее они ещё и закинули на простынь очень много травы. Их остановил Сигма, который эту битву заметил только когда на него самого попала трава с листьями. – Коля, мне нужна подмога! – говорит Дазай, беря с земли палку, когда то же самое секунду назад сделал Фёдор. – Уже иду! – отвечает Гоголь, тоже поднимая ветку с земли. Сигма на него недовольно смотрит, но потом переглядывается с Фёдором и тоже присоединяется. Ведётся ожесточённая схватка, никто не хочет уступать. Однако в конце концов преимущество оказывается на стороне Сигмы и Фёдора, и под их натиском Коля с Дазаем принимают самое серьёзное и оптимальное решение в их ситуации – они бегут в сторону леса. Громко смеясь на всю округу, они бегут не оборачиваясь, слышат позади себя недовольные крики Фёдора и Сигмы с просьбой-приказом остановиться и вернуться обратно, но тем всё равно приходится тоже бежать, чтобы догнать и вернуть этих идиотов обратно. Коля ещё кричит без конца «Не догоните, не догоните», даже успевает пару раз показать язык, и потом хохоча продолжить убегать. В прошлый раз Коля так с Сигмой убегал, когда они разбудили Дазая с Фёдором в районе семи утра. Сейчас произошла своеобразная рокировка. Они с Дазаем вдруг останавливаются, когда находят озеро, при чём оно ведь совсем близко к их палаткам. Оба удивлённо смотрят на воду, которая уже успела нагреться под тёплыми солнечными лучами, а потом даже не думают долго, сразу забираются на какой-то большой камень, чтобы оттуда прыгнуть в воду. В этот же момент к ним подбегают Фёдор и Сигма, которые быстро улавливают, что к чему. – Кто последний, тот лох, – напоследок говорит Коля, и они с Дазаем первыми прыгают в воду с того камня. Они выныривают из воды достаточно быстро, Коля смеётся, а Дазаю в нос попала вода, из-за чего он пару раз даже чихает, но потом тоже довольно улыбается. – Ну так что? Кто из вас будет последним? – произносит Дазай и брызгается в сторону стоящих на берегу. Те прикрываются от воды руками, и жмурятся, но сделать пока ничего не могут. – Коля уже сказал правила. Фёдор с Сигмой переглядываются. Они адекватные. Они адекватные. Они адекватные. Они… снимают кроссовки и бегут в воду наперегонки. И тоже заходят в воду одновременно, только уже не с камня, а просто забегают, о чём сразу же жалеют после. – Твою мать, – шипит Фёдор, когда к нему подплывает Дазай и улыбается, обнимая, – здесь же пиздец холодно. – Думаешь? – наигранно задумчиво спрашивает Дазай, и Фёдор знает этот взгляд, он знает, что сейчас его парень сделает, а потому сразу пытается отбежать как можно дальше, но это его не спасает. Дазай снова брызгается, и к нему присоединяется Коля. Сигма хочет их остановить, но под удар попадать не спешит, поэтому со смехом наблюдает за происходящим. Всё заканчивается быстро. Пара матов, пара «Имейте Бога в сердце!», и вот Коля уже со смехом уплывает, оставляя тех двоих. Он подплывает к Сигме, и видит, что тот в воде только по пояс, и не торопиться заходить дальше, поэтому в его голове созревает план. План, за который его возможно самую малость убьют потом. Коля обнимает Сигму, перекинув руку через плечо, хитро улыбается и говорит короткое «Задержи дыхание», и, прежде чем Сигма успевает что-либо спросить, он падает назад в воду, утягивая его вместе с собой. Они выныривают, Сигма не то, что в шоке, он в конкретном ахуе. Около них Дазай с Фёдором смеются, наблюдая за происходящим, а потом Коля брызгается в них. Они в ответ, так «битва» завязываются снова, только новым составом. Всё приходит к «петушиному бою». Сигма взбирается Коле на плечи, Дазай на плечи Фёдора. В первый раз ни одна пара даже не доходит друг до друга, они падают в воду почти сразу же. Во второй раз успехов чуть больше, Дазай с Сигмой хотя бы успевают задеть друг друга, прежде чем оба снова падают. И наконец в третий раз их игра уже принимает более-менее похожий на нормальный вид. Сигма падает в воду первым, Дазай всего через пару секунд после этого и радости своей победе тоже теряет равновесие, либо это Фёдор специально (ему никогда не узнать, какой из вариантов правдив). Ещё пару раз они прыгают с высокого камня в воду, плавают, брызгаются, смеются, шутят. Но уже через некоторое время в озере становится холодно, поэтому они все вместе выходят из воды, немного мёрзнут и потому стоят на солнце, пытаясь согреться. Сигма настаивает на том, чтобы они пошли обратно к палаткам и переоделись, иначе все дружно заболеют, Фёдор с Дазаем с ним согласны, но им ну очень лень идти куда-либо. Они вдвоём садятся на траву под солнцем, и греются так. А Коля просто сидит около воды на камне, опустив в озеро ноги. – Холодно же, – говорит Сигма, подходя ближе к нему, тоже садится на камень, и перекидывает руку через его плечо, притягивая к себе, – Скоро конец августа, есть идеи, как провести оставшиеся дни? – Вообще нет, – улыбается Коля, пожимая плечами, – мы ещё не прожили этот день, зачем думать о следующем? – Я просто… не хочу снова возвращаться в универ, – говорит Сигма, опустив взгляд на воду, по которой расходятся круги от размеренного гоголевского болтания ногами. – Снова думать о деньгах, стипендии, оценках, и вот так спокойно без стресса соберёмся мы нескоро. – Сигма пытается не нагонять тоски, но Гоголь его понимает. – Хочешь, я ограблю банк? – предлагает он, улыбаясь, – или знаешь… отчислюсь, найду работу, буду копить нам на квартиру, потом на машину, на собачку, кошечку и попугая. А ещё на троих хомячков! – Почему троих? – смеясь, спрашивает Сигма. – Одного назову Фёдором, второго Сигмой, третьего Осаму, – объясняет Коля, – а попугай будет назван моим именем, с попугаями у меня много общего, знал? – Догадывался. А кошку и собаку как назовём? – Эээ… ну у меня точно к тому времени будут любимые аниме персонажи… Сигма смеётся, закрывает глаза ладонью и склоняет голову к гоголевскому плечу. Тот крепко сжимает его руку, и целует в макушку. Позади слышится свист, Коля даже как-то и забыл, что тут рядом ещё Фёдор с Дазаем сидят. Недостаточно рядом, чтобы слышать их разговоры, но достаточно, чтобы видеть, что они делают. Те двое медленно и тихо подходят, спрашивают, всё ли в порядке, и получив положительный ответ, говорят, что пойдут пока к палаткам. Коля ещё сидит на камне, Сигма рядом с ним. Они смотрят на озеро, на которое красиво падают солнечные лучи, и молчат. Им есть о чём поговорить, но эта тишина кажется такой… нужной? Простое ощущение близости, без слов, без действий. Достаточно просто сидеть вот так рядом, смотря за тем, какой бывает красивой природа. Через полчаса они всё же встают с места, одежда уже немного подсохла, Правда волосы у обоих всё ещё мокрые. Они медленно бредут до поляны, всё также не разговаривая, будто все разговоры проходят на уровне чувств, чтения мыслей, на каком-то понимании, доступном только им вдвоём. Настроение снова поднялось. Они оба улыбаются, а потом замечают удобно устроившихся на простыни Дазая и Фёдора, которые в обнимку читают одну книжку на двоих. Возможно, Фёдор даже читает вслух, что не делает больше никому, кроме Осаму, но Коля не уверен в этом, потому что если он подойдёт, чтобы узнать, то Фёдор сразу же замолчит и сделает вид, что они просто молча читают. Хотя Сигма говорил, что да, так и есть, они читают друг другу вслух, когда остаются наедине. Сигма идёт к машине, достаёт пару упаковок печенья и термос, а затем с этим идёт к расстеленной простыни. Коля садится рядом с ним, и теперь они уже оживлённо болтают, непонятно почему, несмотря даже на читающих друзей рядом. Но делают они это ровно до тех пор, пока Фёдор не шипит им что-то. Сигма с Колей удивлённо поворачивают головы и видят, что Дазай просто заснул, а Фёдор старается его не разбудить. Коля предлагает отойти от них, Сигма согласен, поэтому уже через пять минут они расстилают маленький плед подальше. Приходится конечно теперь сидеть под солнцем, но это ничего. Сигма тоже читает книгу, пока Коля куда-то ненадолго уходит, а потом возвращается через десять минут с огромным букетом ромашек, которые кладёт на плед. Он начинает заплетать Сигме две разноцветные косички, попутно вплетая туда цветочки. Ему нравится так делать, ещё нравится, когда Сигма потом ворчит, что всё это вечером снимать неудобно и вообще не хочется портить красоту. Постепенно надвигаются сумерки. Фёдор с Колей уходят в сторону леса, чтобы найти хвороста для костра. Сигма в это время достаёт продукты, которые они приготовят на костре, и ещё ящик с алкоголем вместе с бумажными стаканчиками, а только-только проснувшегося Дазая отправили искать камни, тоже для костра. Через полчаса все хвастаются своими успехами, возвращаясь обратно. Дазай раскладывает из камне круг, Фёдор с Колей скидывают палки, Сигма разводит костёр, и они вместе жарят сосиски и картошку. Остаток вечера проходит под пьяные весёлые разговоры, локальные шутки, понятные только им четверым, ещё под жаренный на костре маршмеллоу, и музыку, которую Гоголь всё-таки поставил со своего телефона. Им бы ещё кому-то научиться играть на гитаре и всё будет проходить совсем как в фильмах. Ближе к десяти Сигма с Колей идут в палатку спать, оставляя Фёдора с Дазаем одних. Те ещё немного болтают, потом думают, что спать не хочется, но и пить надоело. Дазай берёт плед и плетётся в сторону озера, Фёдор не понимает этого, но идёт за ним, чтобы его выпившее чудо не заблудилось. У озера теперь совсем другая атмосфера. Лунный свет красиво отражается в воде, вокруг летают светлячки, где-то жужжат насекомые, но при этом всё равно кажется, что здесь нерушимая тишина. Дазай стелет плед на земле, неровно, но ему как-то всё равно. Фёдор садится первым, а Дазай ложится и кладёт голову ему на колени. – Знаешь, здесь больше звёзд, чем можно увидеть в городе, – говорит Дазай, смотря на небесную гладь. – Это предлог, чтобы снова сказать об астрологии и о том, насколько моя натальная карта ужасна? – интересуется Фёдор. Дазай обиженно мотает головой. – Я шарю не только за астрологию, но ещё и за астрономию, между прочим! Спорим, я найду созвездий больше, чем ты. – Вперёд. Вот большая, вот малая медведицы, – Фёдор указывает пальцем сначала в одну сторону, потом в другую. – Пф, с такими знаниями хочешь меня победить? – фыркает Дазай, за что получает слабый удар по голове, – вот Андромеда, а вот это Стрелец. О, смотри, созвездие Ориона! Фёдор даже не пытается соперничать, он полный ноль во всём этом, но тем не менее он завороженно слушает о том, как Дазай увлечённо рассказывает ему о созвездиях, показывает их, а затем рассказывает какие-то легенды, которые знает. Надо же, Фёдор никогда бы не подумал, что Дазай в таком разбирается, он ни разу и не говорил об астрономии за всё то время, что они знакомы. – Ригель – является бело-голубым гигантом. Его считают самой мощной звездой, из близких к Земле. О, а ещё знаешь, Ригель в древнем Египте связывали с Сахом – царём звёзд и покровителем мёртвых. Вот такие дела, тебе интересно? – Ты сомневаешься? – Нет, – улыбается Дазай, – просто ты молчишь всё время, хотел узнать, живой ли ты вообще. – Откуда ты всё это знаешь? – спрашивает Фёдор, – ну то есть, откуда появился интерес? – Я не рассказывал об этом, но там смешная история, – Дазай неловко смеётся, а потом всё же решается рассказать. – Мне было одиннадцать, вроде как, ну и что с меня взять, я был откровенно идиотом. На слабо согласился украсть из библиотеки, пришёл туда и первой попавшейся была книга по астрономии, объёмная такая энциклопедия, и я подумал, что если украду такую книгу, тяжелую и большую, то меня все зауважают. – И что, серьёзно украл? – удивляется Фёдор, тихо посмеиваясь. – Украл, – гордо заявляет Дазай, – ты бы знал, как я гордился собой тогда. Меня даже не заметили. Показал ребятам, те удивились, сказали, что я крутой. Потом где-то закосячил и родители запретили всё, что только можно. Пришлось читать эту энциклопедию, потому что единственное в доме доступное и более-менее интересное занятие. Прочёл её даже два или три раза. Потом в библиотеке уже нормально взял ещё книги, втянулся в это. Я на самом деле уже давно обо всём этом не вспоминал, знания просто были в голове, но я ими не пользовался. – Ты вернул ту энциклопедию? – Нет, – смеясь, отвечает Дазай, – она до сих пор у меня, вернёмся в город, обязательно тебе её покажу. Она сохранилась лучше, чем я сам, так что можешь даже взять почитать. – У меня уже есть энциклопедия, – говорит Фёдор, улыбаясь и наклоняется, чтобы поцеловать Дазая, который приподнимается на локтях. Ещё немного они сидят вот так. Дазай продолжает рассказывать о звёздах то, что знает, Фёдор внимательно его слушает, а потом предлагает купить им телескоп домой, чтобы с балкона по ночам смотреть на звёзды. Дазай думает об этом предложении, пока не отказывается, но и не соглашается, всё равно на пьяную голову они много чего могут друг другу пообещать сделать или купить. Ближе к пол первому ночи они уходят, забывают взять плед, но утром обязательно за ним вернутся. Они заваливаются в палатку и молятся, чтобы Коле в голову не пришла идея снова разбудить их в шесть утра, просто чтобы устроить им всем четверым утреннюю внеплановую пробежку. Хотя с учётом того, сколько они все сегодня выпили, утро выйдет потрясающе тихим.