spacewalker

(температура абсолютного нуля)

Когда-то очень давно дети по всему миру мечтали стать космонавтами и бороздить просторы Галактики. Те, кому это удавалось, навсегда оставались высеченными в истории, а земляне по ночам продолжали видеть сны о полётах в бесконечном небе среди мириад звёзд, оставляя позади стремительно уменьшающуюся родную планету. Те юные мечтатели не могли знать, что уже в следующем веке космонавтом сможет быть любой желающий. Лучшим местом для выхода в открытый космос была комната на девяносто девятом этаже небоскреба, похожего на гигантский гвоздь. Этот огромный муравейник был пристанищем для абсолютно разных жителей Нео-Сеула. Нижние этажи (с первого по двадцатый) занимали те, кто едва мог позволить себе еду, к тому же первые десять подвергались постоянным ограблениям и вооруженным нападениям. Выше (до пятьдесят девятого этажа) жили люди рабочих профессий — механики, обслуживающие, наёмники и тому подобные. Элитными считались этажи с шестидесятого по восемьдесят пятый, их занимали бизнесмены и владельцы казино и клубов. Эта часть дома была оборудована охранной системой на основе генетического кода каждого жильца и специальными лифтами, которые останавливались только на нужных этажах. Апартаменты в последнем отрезке дома были почти такими же дешёвыми, как и внизу, а на самом верху вместо квартир были узкие комнаты на одного человека. Юбилейного сотого этажа не существовало, вместо него была крыша. Ответа на вопрос о таком замысловатом проекте тоже не было, так как здание пережило не один век и лишь достраивалось блоками по мере необходимости. Последний этаж упирался прямо в небо, вот почему был лучшим. В темноте комнаты, освещаемой только голубой подсветкой у оснований стен и огнями города из открытого балкона, леталось хорошо. Феликс сидел на полу, запрокинув голову на кровать, и его сознание уже медленно и неохотно возвращалось на Землю. Шея затекла, и болезненные импульсы вспыхивали в плечах и лопатках. Вдохи давались всё тяжелее, как будто легкие сдавил своей жёсткой имплатной ладонью коллектор, который пришёл к неудачливому игроку в покер. Радужку глаз морозило. Такова была плата за полёт в космос. С низким стоном Феликс резко согнулся, упираясь лбом в колени. По щекам текли слёзы. Он вернулся. Следующие полчаса его будут мучать перепады температуры и тремор, а потом всё закончится. Для него как для опытного космонавта это никогда не было проблемой, а вот новички могли отходить и несколько дней. Феликс бросил затуманенный взгляд на пакетик в левой руке. На него приветливо глядели мелкие ярко фиолетовые звёзды. Звёзды, уносившие его с этой планеты далеко-далеко на несколько минут. Он убрал их во внутренний карман куртки, под сердце. Не без труда поднявшись, Феликс вышел на балкон. Нео-Сеул встретил его равнодушной полуночной суетой и водоворотом из сине-зелено-желто-красных огней. Пальцы легли на шершавые перила. Парень перегнулся через них, словно его тянуло по вектору вниз, и стал чуть ближе к сияющему пятну дороги, почти скрытой потоком машин, летающей техникой и толпой людей. Феликс часто представлял, как по-настоящему летит вниз примерно секунд восемь и в конце разбивается именно на том свободном клочке земли, самом видном и одновременно слепом месте. Последние слезинки скатились по его носу и исчезли где-то там, возможно у кого-то на лице или под ногами. Когда-нибудь и он сам исчезнет. Когда-нибудь, когда перестанет принимать gravity-0 — популярный в своих кругах синтетический наркотик в форме фиолетовой таблетки-звезды. Он обострял все органы чувств и нейронные связи мозга, если они притуплены, и, наоборот, приглушал в случае их активной работы. Возвращал к жизни или убивал на какое-то время. Таким образом люди становились «космонавтами» и оказывались «в космосе» — на пике эйфории. Побывав там однажды, слезть крайне сложно. Тем более 20-летнему Феликсу, который никогда раньше не связывался с веществами. Но без них он скорее всего умер бы полтора года назад, когда только переехал в Нео-Сеул. Голова закружилась, а кровь давила на череп, поэтому пришлось выпрямиться. От напряжения вместе с тремором кисти рук дергались в конвульсиях. Феликс взглянул на свои запястья: бирюзовые вены, воспаленные стимуляторами, растекались вверх к плечам, под ключицы, и застывали на рёбрах. Если встать голым перед зеркалом, можно здорово испугаться. Поэтому зеркал в комнате Феликса не было, а его одежда всегда была максимально закрытой. Короткий ноготь уперся во вздутую вену. Медленное движение вдоль. Перед глазами потоками захлестала воображаемая кровь. Вот она сначала упала лужей под ноги, а после закапала с края балкона, образовав небольшой алый водопад в центре города. Вот было бы зрелище. Как жаль, что в нем нет столько крови. Прыгнула температура, и тело пронзил озноб — надо было возвращаться. Феликс упал на кровать и обхватил плечи руками. Сил, чтобы вытащить из-под себя плед, не было. Правую ноздрю заложило, и парень начал дышать ртом. В стене напротив темнела маленькая трещина, и Феликс бесцельно водил по ней взглядом. Вверх-вниз. Жарко-холодно. Вдох-выдох. Сознание, недавно летающее между планетами, сейчас неприятно падало в темноту. Феликс заснул беспокойным сном. Пока он спал, его соседи снизу поругались с криками и дракой, через несколько кварталов была слышна перестрелка, а двери на этаже хлопнули около сорока восьми раз. Феликс просыпался пятнадцать. Подушка промокла от пота. Ему не снилось ничего, лишь удушающая огненная темнота, от которой сколько не беги, все равно останешься на одном месте, связанный её мерзкими щупальцами. Уже под утро у него получилось подремать без проблем около двух часов. Нео-Сеул просыпался в разное время, но Феликсу, как работающему, пришлось подняться рано. Чувствовал он себя ужасно, но отходняка не было. Он проглотил на завтрак энергетическую капсулу желтого цвета с надписью «заменитель омлета», которая по вкусу напоминала какую-то дурь из дешёвых коктейлей, проверил пульс на шее (привычка после передоза) и вышел из квартиры. Коридор был в равной степени ужасным и чуть ниже среднего — дело вкуса. Хотя в полумраке все смотрелось вполне прилично. Феликсу он казался инсталляцией в музее, как будто его состарили специально, наложили эффект времени на новые стены. По обе стороны и напротив от его комнаты — десятки дверей в чужие. Какие-то из них пестрели светодиодными граффити, словно входы в подвальные клубы, какие-то выглядели совершенно обычными складскими. Часто двери открывались, как этой ночью, например. Вот и сейчас та что перед лицом Феликса распахнулась. — Йоу. Феликс кивнул тяжёлой головой. — Здаров. Его сосед в темноте коридора выглядел как страшилка: блёстки на размазанных чёрных тенях мигали как десятки маленьких зрачков, татуировка дракона на лице казалась разодранным шрамом, а улыбка — зубастой пастью. Феликс моргнул. Скример исчез, оставив только нечёткий силуэт Хана. — Выглядишь дерьмово, в курсе? — сосед светил экраном телефона прямо в лицо. — Опять торчал ночью? Он любил бить в лоб. — Ага. Gravity-0 не был чем-то нелегальным, но Феликс не кричал об этом каждому встречному. Если честно, то и кричать было некому. Хан был исключением. Если бы не он, Феликс бы сдох на крыше, когда переборщил с количеством звёзд. Он лежал в каше из дождя и собственной рвоты и уже прощался с жизнью, но в тот момент одному любителю грозы приспичило посмотреть на сине-фиолетовые молнии в ночном небе. Сосед позвонил каким-то своим знакомым, и Феликса откачали. Чем еще был хорош Хан, так это похуизмом. Ну или лояльностью, как удобнее. Он не тыкал Феликса носом в дерьмо и не говорил, как тот плохо поступает по отношению к себе. Феликс не знал, принимает ли Хан что-то, но был уверен, что соседу все равно на его зависимость. — Фели́с, — Хану нравилось произносить его имя на манер французов, — тебе не хватает компании таких же любителей поторч… «Полетать», я имел в виду. Понимаешь, вместе же веселее. И умереть тебе не дадут. При первой встрече Феликс подумал, что Хан — хикка. Так сильно он никогда не ошибался. Казалось, этот парень знает столько людей, сколько у Феликса не набралось бы и за всю жизнь. Но на то была причина. — Я не пойду, чудик. Ясно? — наверное в сотый раз со дня знакомства процедил Феликс. Хан, не успевший ничего сказать, обиженно скрестил руки и облокотился на дверной косяк. Он пытался затащить Феликса в свой «ахуенный клуб, ты такого еще не видел, не пожалеешь сто пудов» уже давно. Не в свой, конечно, иначе сосед не жил бы на девяносто девятом этаже в комнате 7 на 4 метра. Феликс сначала думал, что Хан был не самым профессиональным промоутером на грани увольнения, но он оказался барменом. Последним прилипалой, но успешным. — Мне что, сделать чёртову татуировку на лбу с надписью «Хан, отвали»? — Блять, да я не могу упустить такого клиента, как ты. Ты мне очень нравишься. Поверь, у нас много таких одиночек, хотя бы ночь нормально проведешь, среди своих. — Нет у меня никаких «своих» и никогда не будет. Сосед стукнул синей макушкой по стене, опуская плечи. Сдался. Навсегда или до следующей встречи — неизвестно. — Ладно, Фелис, чеши на работу или куда ты в такую рань поднялся. Весь настрой испортил. Я пойду воздухом подышу, а то мне совсем не спится, хотя я с ночной, — Хан улыбнулся Феликсу и прошёл мимо, хлопнув его по плечу. В конце коридора была лестница на крышу. Феликс несколько секунд смотрел ему в спину несинхронно моргая, а затем развернулся и направился в противоположную сторону, к лифту. Лифтов в доме было четыре: два для «элитного корпуса» и два для всех остальных. Жильцы нижнего обычно поднимались по лестнице, чтобы не терять времени. Феликс ненавидел лифты. Ненавидел ездить в них с другими людьми, но больше всего — быть одному с самого низа и до конца. Наверное, у него была клаустрофобия. Иногда она спала где-то в глубине мозга, но чаще — особенно если позволять ей — она паразитировала сознание. Феликс подозревал, что передоз случился у него из-за приступа панического страха. В тот раз никто не остановил лифт, и на тридцать седьмом этаже предохранители самоконтроля сгорели к чертям. Феликс задыхался, ему казалось, что из металлической коробки стремительно высасывают воздух, он почти слышал, как внутренние механизмы громко трескаются, и через пару секунд лифт должно тряхнуть, погаснет свет, и он никогда больше не выйдет наружу. Тогда он не глядя высыпал себе в рот все содержимое звёздного пакетика — сколько там было, 10-15 штук? Он всего лишь хотел, чтобы мысли исчезли. Чтобы исчез страх. Так и вышло, но взамен он чуть не исчез сам. Сейчас было спокойно. Может это было связано с недосыпом, из-за которого Феликсу было насрать на весь мир вокруг. Он смотрел в глаза своему отражению в зеркальном потолке, а второй Феликс отвечал ему злым взглядом и набухшей веной на лбу. И правда, вид страшный. Лифт застыл на пятьдесят первом этаже, и в дверях показалась высокая девушка в купальнике под огромной кислотно-желтой шубой и шлеме-капле, обтекающим голову. Она работала на голо-компьютере — это было понятно по её стремительным движениям пальцами по воздуху. Феликсу всегда было интересно, как программисты видят, куда идти, если у них перед глазами всегда несколько мониторов и километровые шлейфы кодов. Со стороны это выглядело даже забавно. Конечно, в таких шлемах можно не только кодить, но еще играть, смотреть фильмы, путешествовать. Если бы такое устройство было у Феликса, он бы включил визуализацию космоса и летал с полным погружением. Но у него никогда не хватит на него денег. С этими мыслями он оказался на улице. Утренний город выглядел до отвращения обычно. Ночью ярче вывески, громче звуки, разнообразнее люди и красочнее сердцебиение Нео-Сеула. На рассвете от недавней жизни остался только мусор под подошвой и маргиналы в переулках. Солнце раздражало до рвоты, хотелось вернуться в комнату, чтобы на часах было 2 или 3 ночи, и он опять отключился бы от мира. Феликс не успел вспомнить вкус таблетки на языке — его задели плечом с едким «с дороги съеби». Ему правда пора было «съебывать», из этой жизни или для начала с работы. Если бы Феликсу задали вопрос о поворотном моменте в его жизни, он без колебаний назвал бы день, когда устроился в компьютерный клуб. Ему было 18, он переехал от матери в большой, полный новых надежд город, но все эти наивные мечты разбились о каменную реальность, а люди вокруг истоптали их в песок. О чем он тогда думал? Ах, да. Мечтал изучать программирование, писать музыку и (в перспективе) открыть свою компанию. Вот только он не мог знать, что законы в Нео-Сеуле другие, и чтобы добиться чего-то, нужно подчинить город себе. Повалить на землю, надавить на горло и отпустить только когда в зрачках появится страх смерти. Феликс так не умел. Он никогда не был общительным и не умел выражать свои даже сильные эмоции, а после переезда вообще начал сторониться людей. Сотни попыток, в ответ — две сотни отказов и насмешек (сначала в околовежливой, потом в грубой форме), манипуляции и вранье. У Феликса не было знакомых, важных связей, друзей. С каждым провалом он терял одну мечту за другой, пока их не осталось вообще. Чего всегда было сполна, так это того, что Феликс чувствовал. Оптимизм, радость, воодушевление, надежду — вначале. Раздражение, злость, тоску, нежелание жить — до сих пор. Справляться с ними самому было невозможно, они рвались наружу за все годы молчания и могли убить его. Так Феликсу казалось. Нужно было что-то, что могло помочь. Компьютерный клуб был непростым. Начальник, огромный мужчина с надутыми мышцами рук и искусственным лазерным глазом, долго изучающе смотрел на Феликса, и тот старался придать своему взгляду такую же тяжесть. Тогда владелец клуба бросил: «Ты можешь умереть, если ввяжешься в наши дела, парень». «Мне все равно» — ответил Феликс, и его приняли на работу. Наверное, увидели в нем того, кого не будут искать. Несколько раз в неделю клуб оставался верен своему статусу ровно до 21:15, затем посетителей кормили извинениями «мы забронированы на всю ночь, приходите утром», и в игру вступал настоящий бизнес. Приезжали влиятельные люди, на которых даже смотреть было неуютно. Здесь проводились сделки на большие деньги, на людей, на наркотики. Первые три месяца Феликс не знал об этом. Он исправно работал: сидел в кабинете и принимал заказы на места, ставил музыку, убирался. И уходил в 9 часов домой. Может, в этот период начальник к нему присматривался, потому что из всех трёх сменщиков позвал на ночную он именно Феликса. Это. Это и был переломный момент. Феликс, до этого балующийся только дешёвым алкоголем, попробовал элитные коктейли и таблетки, изменившие его жизнь. В ту ночь в сопровождении охранников в клуб явилась высокая пожилая женщина в красном платье с вышитыми золотыми узорами и с разрезом до основания бедра. От неё пахло воском и апельсинами. Странное сочетание, поэтому оно так врезалось в память. Её сразу проводили в vip-комнату с отдельным обслуживанием. Феликс занимался своими новыми обязанностями: разносил заказы гостям, помогал с техникой, если были вопросы. На виске под чёлкой был спрятан чип, который создавал голограмму внешности, и Феликс выглядел как хиппи под кайфом с пирсингом и небритым подбородком. Ради безопасности. Смотреть на гостей и общаться с ними было запрещено, и Феликс не сразу понял, когда услышал позади себя: — Сладость, я хочу, чтобы ты мне помог. У той женщины в красном был глубокий грудной голос, а буквы «с» сливались в шипение, как у змеи. Не дожидаясь ответа (потому что это была не просьба, а приказ), женщина удалилась в свою комнату. Феликс был в абсолютном и безвозвратном шоке, ведь начальник уточнил, и не единожды: разговаривать с ним не станут, для этих гостей он — просто декорация. Но в тот раз босс резко появился перед ним и больно схватил за плечо. — Иди. Делай, что скажут. И молчи, — Феликс не смог уловить интонацию этих слов, ведь они были сказаны быстро и еле слышно, чтобы не привлечь лишнего внимания. Приговор. В vip-комнате было еще темнее, чем в основных залах. На угловом кожаном диване сидели двое, включая женщину, в дальнем углу в тени стоял еще один мужчина, в зубах у него тлела сигарета. Не глядя ни на кого, Феликс кожей ощущал на себе три пары глаз. Женщина тут же обратилась к нему, и в её голосе читалась улыбка: — Проходи, садись с нами. Ладони вспотели мгновенно. Забей-забей-забей, этим уёбкам просто хочется развлечься. Феликс присел на край дивана между женщиной и мужчиной в тёмно-зелёном твидовом костюме. На спину ему тут же легла горячая ладонь, а голос слева прохрипел: — Расслабься. В углу тихо усмехнулся неизвестный гость. Справа ладонь с множеством колец на огрубевших потрескавшихся пальцах протянула большой бокал с жидкостью розового цвета. Феликс не помнил такого в меню. Все трое молчали, и он понял, что выбора не было. Вкус был слишком необычным и сложным, чтобы сравнить с чем-то одним, но это точно был алкогольный напиток, который очень быстро ударил в голову. Тело внутри и снаружи жарило нещадно, а перед глазами то трескался, то собирался по кусочкам стеклянный столик посередине комнаты. Казалось, его трогают десятки рук. А, может, не казалось. Минимум две обнимали за талию, сжимали бёдра и поднимались к ремню на штанах. Но, наверное, это были фантазии его воспаленного сознания. Феликс запомнил лишь, как в ноздрях и во рту у него были апельсины с воском, как скрипела кожа дивана и как его переполняло нездоровое отвращение, такое большое, что лезло из ушей. А затем кто-то залез пальцами ему в рот и оставил на языке что-то маленькое и приятно шипящее. И мир изменился. Феликс сначала думал, что умер. Он видел со стороны себя, лежащего на диване, и при этом совершенно не ощущал своего тела. Не было ни мыслей, ни сторонних чувств, ни реакции на внешний мир — лишь пустота. Он оторвался от земли и от своей неподвижной оболочки, словно силы притяжения сломались, и поднимался в этой пустоте все выше и выше, пока не увидел звёзды. Миллионы миллиардов сияющих точек окружали его, и Феликс позволил себе плыть между ними, как будто впервые за всю жизнь он был на своем месте. Как будто весь остаток жизни ему суждено провести в прекрасном космосе, где нет проблем, людей, и даже его самого со временем не станет. И это было прекрасно. — Невесомость. Идеально, — последнее, что он слышал, перед тем как отключиться. Феликс очнулся в кабинете босса со страшным ознобом и похмельем. Очень мрачный, мужчина без объяснений отправил его домой, и Феликс после этого лежал дома пять дней. На четвертый день на одном форуме он вычитал о каком-то новом наркотике, который появился на рынке совсем недавно, и якобы до него люди никогда не испытывали такого сильного влияния на сознание. После этого за месяц популярность gravity-0 довольно возросла, а Феликса ломало без новой дозы. Он пытался противостоять, пытался бороться, но каждый раз воспоминания о звёздах и космосе вызывали в нем такую сильную тоску, что он не мог спать и есть, а только мечтал вновь испытать то состояние. К тоске добавлялись вспышки воспоминаний о той ночи, которые вызывали лишь дикое желание сброситься с балкона, поэтому наркотик был ему необходим, как воздух. В поисках дилера Феликс на максимум выкрутил свои социальные навыки, ведь ему пришлось караулить торчков в переулках по ночам и выпытывать у них информацию. Через них он вышел на невысокого и мрачного Чанбина, во внутреннем кармане у которого всегда был пистолет, а в ботинке — нож. Он сначала послал Феликса куда подальше, сказав, что не толкает товар подросткам (Феликс не понял этой странной морали, да и похер было), но узнав его реальный возраст, задрал космическую цену. Феликсу пришлось съехать из квартиры, снятой на мамины сбережения, в небоскрёб на девяносто девятый этаж в комнату 7 на 4 метра. Но он не жаловался, ведь теперь у него всегда был доступ к собственным звёздам. Из круиза по воспоминаниям Феликса вырвал какой-то хлопок в переулке, и после фиксации взгляда он понял, что уже подошел к зданию компьютерного клуба. Пройдя через раздвижные двери он по обыкновению задержался в холле, наблюдая как по стенам под биты скачут голографические радужные волны. Почему-то Феликса успокаивало на них смотреть. Он вышел в главный зал, глянул на полупустой нижний ярус клуба и направился по периметру верхнего к арке в углу. Рядом с аркой находилась сенсорная панель, и перед тем как зайти, Феликс приложил к ней ладонь. Панель загорелась синим, что означало успешную идентификацию, и только после этого Феликс шагнул внутрь. За его спиной пространство входа еле заметно заискрило — это было силовое поле. Нарушителям или лицам без установленной личности пришлось бы испытать неслабый удар током. Стены кабинета украшали постеры знаменитостей и граффити, рядом с окном находилась электронная доска для объявлений, на которой зациклено размахивал катаной пиксельный самурай, в углу пылился допотопный автомат «Dance Dance Revolution», а у входа стоял стенд с отметками от всех предыдущих работников. Под посланием Феликса «кто все эти люди? мб босс вампир?» кто-то написал «лол». Феликс подошёл к столу и коснулся плеча девушки с пепельным андеркатом, задремавшей в кресле. — Лив, я пришёл. Она дёрнулась, нечетким взглядом покосилась на Феликса, и её рот растянулся в зевке. — Ну наконец-то, Ли, я чуть не умерла-а-а-а со ску-у-уки. Эти задроты меня достали! Сидят тут с начала моей смены и продлевают свои хентайные игры. А мне ни поспать, ни выпить, — она упала щекой на клавиатуру, и экран компьютера напротив загорелся. — Зато они спустили по две штуки долларов, — хмыкнул Феликс, пробежавшись по таблице клиентов. Девушку это не убедило, и она в ответ лишь закатила глаза. — Никогда больше не соглашусь на этот детсад. Оливия была второй работницей, посвященной в настоящие дела компьютерного клуба. Она работала с боссом еще до прихода Феликса и умело плавала в преступных кругах, поэтому ночные смены всегда проходили без происшествий. Однажды ей пришлось уехать из Нео-Сеула на долгое время, именно тогда Феликс и получил эту работу. По возвращении они разделили обязанности, но Лив терпеть не могла «детские» смены (так она их называла), когда клуб исправно играл свою роль. — Уступи мне сегодня, а? — девушка вскочила и обхватила большими ладонями лицо парня. Сегодня Феликс работал за двоих. У него вообще было больше всего рабочих дней, потому что ему, в отличии от остальных, некуда было податься. У него не было девушки, как у Оливии, не было второй работы или увлечений, как у других сменщиков. Феликсу нравилось запираться от мира в своей комнате, но находиться там весь день было невыносимо. В клубе он свободно мог пользоваться рабочим компьютером, поэтому время протекало незаметно. А ещё кабинет напоминал Феликсу его комнату в доме мамы — такую же подростковую и уютную, наверное? Да, он хотел временами уволиться, но если он потеряет работу, ему будет совсем некуда идти. Возвращаясь к вопросу о смене, Феликс уступать не хотел. — Не, Лив, — он отпихнул её руки от себя, — мне нужны деньги. Она скорчила кислую мину. — А кому они не нужны… — фыркнула девушка. Феликс плюхнулся в кресло и откинул назад голову. Лив все ещё стояла рядом и смотрела на него сверху вниз. От этого было неуютно, и почему-то зудела кожа. — В твоих мешках под глазами можно прятать трупы, — съязвила Лив, но усмехнулась как-то грустно. — Твой, например, — отбил Феликс, и тут же получил тяжелый толчок в плечо. — Да знаю я, что выгляжу как зомби, ты не первая это говоришь. — Тебе бы развеяться, Ли. — Всё, иди нахер отсюда, я работаю. Феликс вытолкнул протестующую Оливию из кабинета и еле удержался от того, чтобы не стукнуть кулаком по стене. Достали, как же они достали. Что Хан, что Лив. Думают, что могут лезть со своими ненужными советами. Нет, блять, не могут. Последнее, что Феликсу нужно, это их жалость. Лучше бы его не откачивали тогда. Ну вот, опять. Это опять началось. Ярость жгла легкие, ненависть бурлила в венах. Воздуха не хватало. Ему срочно нужно успокоиться. Звёзды трогать нельзя — Феликс запретил себе. Их осталось мало, а у Чанбина появятся не раньше следующей недели. Пальцы нащупали комбинацию клавиш, из колонок загремела музыка, а сам парень сполз на пол. Единственное, что он мог, это дышать и думать о чем-нибудь постороннем. Взгляд уперся в лишний предмет на полу между системником и столом. Феликс потянулся туда и вытащил закрытую бутылку дешёвого пива. Он не знал, чья это заначка, да и плевать. Парень поддел кольцом крышку, и та брякнулась вниз. Глоток за глотком Феликс выпил всё. Стало чуточку легче, только теперь хотелось есть. Феликс заставил себя сесть в кресло и заняться делами. После полудня жители просыпались, и клиентов становилось больше. На экране мелькали запросы на продление времени, приходили заявки на бронь мест и вопросы от клиентов (иногда совсем глупые). Клацанье клавиатуры, казалось, вбивалось в подкорку мозга. Когда наконец свободных столов не осталось, Феликс выдохнул. Он заказал пиццу, которую доставили на дроне к окну, и принялся ползать по сети. Он прыгал от бесконечных рекламных объявлений к форумным обсуждениям, от игровых стримов к социальным сетям всех, кто попадался ему на глаза. Вот так проводя часы за поглощением ненужной информации и контента, Феликс отвлекался от своей никчемной жизни и заполнял зияющую дыру в груди. Или это ему так казалось. Каждый раз возвращаясь к себе в настоящем времени, он чувствовал такое сильное опустошение, словно с каждым нажатием клавиши от него отваливался маленький кусок, а в конце от человека по имени Ли Феликс оставалась только куча осколков на полу. И как их склеивать обратно, не знал даже он сам. В один день он, наверное, просто в них задохнется. В работе был еще один маленький плюс. Взгляд зацепился за фигурку манэки-нэко, которая равномерно качала лапкой и шаловливо улыбалась, словно мурлыкала: «Поигр-р-рай со мной». Феликс нажал мизинцем на нос кошки — и она высунула язык. На его кончике лежала маленькая флешка с нарисованным на ней символом анархии. Через пару секунд она оказалась в одном из мониторов. По нему пробежала черная рябь, а после открылось окно с единственной кнопкой «старт». Феликс не знал, кто именно написал эту программу, но Оливия рассказала ему, что это реликвия клуба, секрет которой передается только между работниками. Босс о ней не знал (ну или делал вид). На экране появилась панорама зала. Феликс раздвинул её взмахом пальцев до панорамы и пробежался по гостям: — Игры, игры, сайт знакомств, даркнет, опять игры, коды, магазин запчастей, ого — аренда летающего лимузина, игры… — бормотал он про себя. Это была шпионская программа чтобы следить, чем интересным заняты клиенты. Иногда. Использовать её было опасно, ведь она нарушала главный принцип клуба — анонимность — но адреналин стоил всех рисков. — А что у нас тут? — остановился Феликс, переключаясь на монитор неприметного подростка в огромном худи и очках. У него была открыта тема на форуме, и он старательно туда что-то строчил. Феликс начал читать. fXXXing_l0ser7: если тут кто-нибудь помнит меня, я тот, кто спрашивал про способы самоубийства. меня еще назвали малолетним позером Интересно. BOOOOOBS: я тя помню, чел scb: ты жив. передумал? 138214_0464: ну птмчт ты и есть позер ёпт fXXXing_l0ser7 >@scb: типа. я хочу кое-что рассказать 138214_0464: валяй Феликс заметил, как паренёк у экрана пару раз глубоко вздохнул. fXXXing_l0ser7: ну в общем я не вижу смысла рассказывать о своих мотивах, можете найти ту тему и почитать. скажу только, что у меня кореш покончил с собой из-за пиздеца в жизни, и я знаю что это такое. я конкретно планировал сделать это же и уже морально подготовился, но в последний момент решил дать себе отсрочку в две недели. испугался? не знаю. я решил за это время жить так, как никогда не жил и попробовать все, что только захочу. и если после этого все равно не буду видеть смысла в жизни, то уже не передумаю. так вот, перечисляю всё что делал: пробовал наркотики, угнал тачку и потом меня избили за это, спустил всю заначку на аренду шлема и за 3 часа побывал в пяти других городах, а ещё признался знакомому что он мне типа нравится. за это тоже получил в челюсть. но это похер. главное что в последнюю ночь я понял, что не хочу умирать, совсем не хочу. я просто хотел жить по-настоящему, снять с себя все предохранители и не оглядываться назад. мб мне опять скажут что я ничего не понимаю или что мне просто повезло, но мне так-то поебать. может мои слова кому-то помогут BOOOOOBS: чеееееееееел scb: так, мне нужна минута чтобы переварить это Дальше Феликс уже не читал. Ему тоже нужно было время, чтобы всё обдумать. Было стыдно признаваться самому себе, но он сочувствовал мальчику. Чуть-чуть. Или нет? Феликс не понимал. Он так давно не испытывал ничего подобного и закономерно не разбирался в своих чувствах. Еще было стыдно за то, что он видел в этом подростке себя. В незнакомом человеке он «чувствовал» того, кто мог бы его понять. Так стыдно и странно. Раз Феликс переживал за мальчика, то значит переживал и за себя?.. Он давно смирился со своей бесполезной жизнью, так почему же история оставила после себя послевкусие... надежды. Может на самом деле и он просто хочет начать жить? Ха, бред. Феликс выругался и резко выдернул флешку. Положил на язык кошке и второй раз нажал на нос. Манэки-нэко снова стала самой обычной фигуркой. Раздался звук уведомления, и Феликс знал его слишком хорошо. Он открыл почту: это было письмо от Хана. Оно висело в ветке десятка других от него же. Что внутри письма, Феликс тоже знал. Ну почему именно сейчас?

Приглашение Ли Феликс дата: сегодня, 23:00 Ищи затмение

Очередной билет в тот самый клуб. У Феликса таких уже целая папка. Вот только он никогда не говорил соседу, что сохраняет их. Все началось, когда он не решился удалить самое первое письмо, потом они продолжали накапливаться, и теперь Феликс задался вопросом: а почему он их хранит? Стереть их проще простого, но он не сделал этого. Так почему же? Чёртов клуб, чёртов Хан, чёртов пацан со своей чёртовой историей. Да пошло оно всё. Пальцы набрали сами: «Я передумал, приезжай». Отправить > Лив.

***

Феликс злился ужасно, и эту злость можно было выкачивать литрами. Но она все равно не объясняла, почему он ушёл с ночной смены и стоял сейчас на неосвещённом перекрёстке в надежде найти злополучный клуб. Проблема была в том, что Хан никогда не говорил, как он называется. Даже адрес (к тому же, неточный) был только в одном письме из всех. Феликс уже пробежался вдоль всех четырех улиц, осмотрел каждое здание и дверь. — Лохотрон какой-то, — пробурчал он. Здесь не было ничего, кроме круглосуточного магазина на первом этаже многоэтажки. До того как прийти к нужному месту, Феликс шёл по переулку с десятками вывесок разных заведений и магазинов. Но стоило ему повернуть, как он будто бы попал в другую часть города. Даже людей и машин стало в два раза меньше. Зачем он пришёл? Такая спонтанность было характерна для старого Феликса, у которого горели глаза, а по венам струилась жажда жизни. Проблема в том, что прошлого Феликса больше нет, глаза остыли и заледенели, а в венах у него — самая обычная красная кровь. Он не ходит по клубам, не общается с людьми, не любит, не радуется, не живёт. Окруженный домами и темнотой переулков Феликс чувствовал, что над ним смеются. Злобно, визгливо. Показывают пальцами. Смотрите, говорят, какой придурок! Строит из себя обиженного на весь мир, а сам повёлся на сказки. Жал-кий. Может быть. Но хуже всего будет сейчас сдаться. Он еще не сжёг этот клуб до основания. Феликс в очередной раз посмотрел на свой билет. «Ищи затмение». Что это вообще значит? Нет, перед тем как всё спалить, он убьёт Хана. Оставался последний вариант. Магазин был крошечным: пара полок с синтезированной едой и алкоголем и прилавок. А еще внутри было накурено — за кассой сидела пожилая женщина с пирсингом на лице и сигаретой в зубах. — Здрасьте, — не закашляться, когда тебе в лицо выдыхают дым, было тяжело, — я тут кое-что потерял. Вы не могли бы мне помочь? Женщина подняла брови, перехватывая сигарету пальцами. — И что же ты хочешь найти? — Затмение, — Феликс сказал это абсолютно спокойно, но чувствовал себя последним клоуном. Пару секунд они смотрели друга на друга, а потом продавщица хрипло усмехнулась: — Солнечное? В этом году оно уже было, — ого, он не знал. — Нет, не настоящее, а как бы… Ну… Другое. Усмешка женщины стала шире. — Парень, у тебя с головой всё нормально? — от этих слов хотелось сгореть со стыда. — Да, но вы не поняли, я… — Так, ты покупать что-нибудь будешь? — перебила она его. — Если нет — вон отсюда. И мусор захвати. Феликс завис не понимая, шутка это или нет. — Раз потратил моё время, будь так добр: верни. Благодаря тебе смогу уйти домой раньше, — женщина затушила бычок о стену и кинула в контейнер у входа. — Ну че застрял? Проваливай. Ну и бред. Феликсу теперь точно не хватало цветного парика и накладного носа. Плевать было уже на все, поэтому он поднял мусорный мешок и не прощаясь вышел из магазина. Справа был проход к обратной стороне здания, где должны стоять мусорки. И на что он надеялся? Что продавщица окажется охранницей и любезно проведет его к клубу? Ага, конечно. Он шагал по узкому проулку к тупику, где стояли мусорные ящики. С другой стороны магазина была только одна дверь — наверное, чёрный ход. Мешок полетел в ящик. Феликс пялился на него, сжимая кулаки. Он уже открыл рот, чтобы выругаться, но так и не успел ничего сказать. В ту же секунду темноту осветили яркие оранжевые лучи откуда-то сзади. Феликс резко обернулся. Над дверью, которую он принял за чёрный ход, висело большое неоновое кольцо. Приглядевшись, Феликс не поверил своим глазам. Это было не просто кольцо. Чёрный круг находился внутри оранжевого. Это было затмение. Тогда эта дверь… Как только Феликс приблизился, на её поверхности появилась панель. Он поднёс к ней приглашение, панель приветливо мигнула, и дверь отъехала в сторону. За ней была лестница, а до ушей донеслась приглушённая музыка. С замирающим сердцем Феликс спустился вниз.