я достиг 8000 уровня в «Gardenscapes»

1. Все начинается со вступительных речей учащихся, желающих попасть в классный комитет. Спустя бесконечный час впустую потраченного времени и пять скучных речей с обещаниями ужасно шаблонных высоких целей, Кэйа откидывается на спинку стула и пытается отогнать гнусную сонливость. Всего лишь первая неделя, проведенная в школе, но уже после нее у него начало складываться впечатление, что это будет отличный год... … до тех пор, пока самый великолепный, из всех, кого он встречал раньше, парень с огненно-красными волосами, не вышел уверенно вперед класса. Сонливость Кэйи как рукой сняло и он сразу же воспрял духом. Парень у доски представляется как Дилюк Рагнвиндр, его сверкающие рубиновые глаза выделяются на лице, обрамленном мягкими огненными волосами. С вежливой улыбкой он говорит, что намерен баллотироваться на должность президента класса. Дилюк уже оказался на шаг впереди конкурентов, потому что только что заработал один голос от Кэйи за то, что был чертовски милым. Но если углубиться в суть, то станет ясно, что на самом деле Дилюку его голос и не понадобится. Этого точно следовало ожидать от сына и наследника винного магната. А потом Дилюк переключает монитор на следующий слайд с заголовком «Причины проголосовать за меня», выделенным жирным шрифтом. — Я достиг 8000 уровня в «Gardenscapes» [1], — уверенно говорит парень, как раз в тот момент, когда Кэйа дочитывает последнюю строчку и, святые Архонты! — Я настолько далеко продвинулся, что даже системе пришлось рекомендовать мне другую игру. Очевидно, что у меня не будет проблем с обязанностями президента. Содержимое термоса, бывшего секунду назад в руке Кэйи, мгновенно разливается по всему столу, и, слава Архонтам, он еще не сделал ни глотка, иначе кофе уже был бы на его рубашке. 2. Это глупо. Просто смешно. Абсолютно неуместно. Это занимает у него смущающе много времени, но Кэйа, кажется, понимает, что влюблен. Он признается в этом самому себе ровно через три дня после того случая. И Чайльд, ублюдок, с которым он любезно поделился этим осознанием, не перестает гоготать ему на ухо. — Хахахаха! Он сказал… ахаха «...scapes», и он милашка… ахаха и ты из-за этого... ахаха? — Чайльд хохочет так, что, кажется, готовится умереть, потому что ему явно не хватает дыхания, чтобы просто составить правильное предложение. Кэйа ненавидит тот факт, что он по какой-то причине понимает этот животный язык, и недолго, очень недолго раздумывает над тем, чтобы навсегда перекрыть Чайльду воздушный поток. — Как? Почему? Ты? — Тарталья, я принимаю последнее слово за личное оскорбление, и нет, я тоже не знаю ответов на твои вопросы. Это просто, — он делает паузу, а затем закрывает лицо руками. — Случилось. — Не могу поверить, что ты запал на эксперта по «Candy Crush» [2], — бубнит Чайльд охрипшим от смеха голосом. — Не «Candy Crush», а «Gardenscapes», — услужливо поясняет Кэйа. — А теперь просто заткнись. Чайльд разражается очередным приступом уродливого неконтролируемого гогота. Хотя, надо сказать, Тарталья не совсем бесполезен. По правде, Кэйа выбрал страдания, решив открыться другу из Снежной и рассказать о своем нынешнем затруднительном положении, лишь ради его совета, несмотря на то, что последний имел минимальный опыт в любовной области. («Все это, конечно, чисто теоретически», говорит Чайльд с умным лицом.) Итак, в понедельник, во время обеденного перерыва и через пять минут после того, как прозвенел звонок, все ученики уже выходят из класса. В помещении остаются лишь двое. Кэйа замечает симпатичного красноволосого красавчика, склонившего голову к телефону на коленях, с задней части класса, и, как и посоветовал мудрый Чайльд, тактически подходит к теме разговора. — Разве это не наскучивает? Воодушевляющее начало. Черт возьми, Кэйа. Отлично. Дилюк Рагнвиндр отрывает взгляд от экрана своего телефона. Мягкие звуки разбивающихся комбинаций в игре эхом разносятся по классной комнате. — Что? — Это надоедает, — повторяет Кэйа. Парень перед ним прищуривается. — Нет, о чем ты? — Я имею в виду, ты уже достиг 8000 уровня. Либо у тебя слишком много свободного времени, либо эта игра просто отстой. Вот зачем он это сказал? Очевидно, в присутствии симпатичных парней острый на язык Кэйа просто... превращается в тающие под солнцем сосульки. Ярко-рубиновые глаза обиженно сужаются на его реплику. — Ты вообще кто такой? — Спрашивает Дилюк, как бы говоря, мол, какое право имеет Кэйа оскорблять его любимую игру. Кэйа с улыбкой указывает на себя. — Я? Я думал, что будущий президент класса уже должен был запомнить имена всех своих одноклассников. — Неважно. Мне кажется, я тебя знаю, — Дилюк хмурит тонкие брови, и на переносице появляется морщинка. — Кэйа Альберих? Кэйа ухмыляется. — Бинго. Вздыхая, Дилюк отворачивается обратно к своему телефону и возвращается в игру. — Чего хочешь? — Ничего. Просто подумал, что твоя речь была довольно крутой. Перегнувшись через плечо парня, он мельком видит 8023 на экране, как раз перед тем, как Дилюк заканчивает уровень. Осталось еще целых тридцать ходов! Архонты, он не лгал, и Кэйа находит себя весьма забавным. Даже он не смог бы найти в себе силы достичь таких высот, даже если бы попытался. — В любом случае, как долго ты вообще в это играешь? — Четыре года, — говорит Дилюк, отрываясь от своей игры только для того, чтобы подозрительно взглянуть на него. Вот это самоотверженность. Кэйа чувствует еще большее уважение к парню, но в его голове остается несколько довольно любопытных вопросов: — И что, уровни не становятся сложнее? Дилюк слегка усмехается. — Конечно, становятся. Кэйа пристально смотрит на Дилюка, и его веселье растет, когда отчужденное выражение лица парня растягивается в крошечную ухмылку. — Просто я слишком хорош в этой игре. 3. — Ты что, дуешься? Во время обеда на следующий день Кэйа находит наследника династии Рагвиндеров на своем месте и тот, кажется, злится? Кэйа не может это проигнорировать. — Нет, — Дилюк сдержанно хмыкает, прямо перед тем, как еще больше выпятить нижнюю губу от едва скрываемой обиды. — ...Ты дуешься... — Ни слова больше, Альберих. Челюсть Кэйи немедленно захлопывается, но шум, который он издает даже с закрытым ртом, неизбежен, потому что боковым зрением он замечает яркие четыре цифры на экране телефона Дилюка — 7533. — Ты потерял пятьсот уровней? — Ужасно удивленный Кэйа спрашивает громко, с сильным акцентом на цифре пятьсот, а затем едва успевает уклониться от удара Дилюка. — Заткнись. — Как это произошло? Челюсть Дилюка напрягается, и его тонкие пальцы сжимаются вокруг дорогого телефона. — Очевидно, разработчики «Gardenscapes» пытаются усложнить жизнь тем, кто так легко проходит их игру и поднимается настолько высоко. Ах, так теперь это было предметом гордости. Кэйа, вроде бы, понимает. Ну, он действительно так думает, но все равно хочет услышать, что Дилюк скажет об этом. — Пожалуйста, поясните, учитель, — невинно говорит он, игнорируя уничтожающий взгляд, брошенный в свою сторону. — ...Они усложнили игру. За каждый проваленный уровень, тебя отбрасывает на один назад, — ворчит Дилюк, агрессивно проводя пальцем по экрану. — Ты хоть представляешь, сколько времени мне потребовалось, чтобы достичь подобного? Хотя бы понимаешь, где я сейчас нахожусь? Да как они смеют поступать так со мной? Я приводил в порядок их кладбище в саду в течение четырех лет... — Дилюк, — обрывает его Кэйа. — Что? — Ты тычешь пальцем куда-то не туда... Дилюк злобно усмехается. — А что если я скажу тебе, что я могу и буду тыкать куда захочу, пока этот дворецкий на экране окончательно не обылысеет от ужаса. И что ты скажешь мне на это? В нижней части экрана под эмблемой игры высвечивается грустная надпись «У вас закончились ходы!», а дворецкий Остин, выглядит по праву расстроенным. 4. Дилюка избирают президентом класса. Если проигнорировать часть, посвященную «Gardenscapes», то на самом деле его речь тогда была хорошо построенной и убедительной. Все до мельчайших деталей, вплоть до форматирования и размера шрифта — двенадцатый Times New Roman — в его презентации, кричало о компетентности, поэтому объявленным результатам голосования удивляться не стоило. Забавный факт о «Gardenscapes» просто добавил приятную щепотку юмора, которая покорила класс. — Поздравляю, президент класса. Что собираешься сделать в первую очередь? — Спрашивает Кэйа, растягиваясь на парте Дилюка, к большому его неудовольствию. Несколько одноклассников смотрят на них выпученными глазами, проходя мимо, потому что, по-видимому, видеть, как крутой и щеголеватый Дилюк Рагнвиндр общается с сиротой из Каэнри'аха, крайне странно. Не то чтобы кого-то из них это волновало. (— Это же потому что мы друзья? — С каких это пор ты стал моим другом? — С того самого момента, как ты запомнил мое имя. Не каждый обратит внимание на сироту из тиранической, раздираемой войной земли Каэнри'аха, знаешь ли. — ...Твое имя было на вершине академического рейтинга с первого класса старшей школы, вот и все.) Дилюк пожимает плечами. В ответ Кэйа предлагает, как ему кажется, восхитительную идею: — А может быть, тебе стоит провести мастер-класс и научить всех поднимать пять уровней за день в «Gardenscapes»? Почему-то Дилюк не выглядит даже слегка впечатленным умением Кэйи считать до пяти. — Нет. — Но почему? Разве это бесполезный жизненный навык? — Пытается польстить Кэйа. Красноволосый парень перед ним мучительно медленно пережевывает рис, которым за секунду до этого набил рот, и глядит на Кэйу с невозмутимым выражением лица. — Мои увлечения не обязательно нравятся всем, — сглатывает он, запихивая в рот целое яйцо, не прерывая зрительного контакта. Удивительно, но Кэйа не напуган этим непрерывным взглядом. Потому что Дилюк выглядит точь-в-точь как разъяренный кот: пушистые красные волосы, надутые щеки и все остальное. Кэйа вроде как хочет его погладить... — Похоже, тогда только мне нравятся. Дилюк медленно моргает, слегка сбитый с толку. — Что? — К сожалению, не у всех хватает ума оценить твое мастерство в «Gardenscapes», — говорит Кэйа, и это было бы несколько лестно, если бы не тот факт, что он произнес это так, будто Дилюк, по-видимому, мог бы получить докторскую степень за игру «три-в-ряд». — Кроме меня, конечно. На самом деле, я думаю, что это довольно сексуально. Дилюку требуется вся сила воли, чтобы не выплюнуть свой обед тому в лицо от чистого сердца и… недоумения? Раздражения? Не понятно, чего. — Ты считаешь, что мое умение играть в «Gardenscapes», цитируя то, что ты только что сказал, «сексуально привлекательно»? Веселая ухмылка появляется на лице Кэйа, когда он обольстительно подпирает щеку ладонью. — Конечно. В конце концов, не каждый день можно увидеть симпатичного парня, хвастающегося своей способностью разбивать в игре сто три комбо менее чем за минуту. Брызгая слюной, Дилюк быстро скрывает лицо за коробкой с завтраком. 5. Уроки уже закончились и все расходятся по домам, когда Кэйа глядит на экран своего телефона. Он не знает, когда и как это произошло, но каким-то образом они с Дилюком сблизились настолько, что теперь ждали друг друга у школьных ворот. (На самом деле Кэйа просто приставал к Дилюку, которому уже надоело все это безобразие, и он просто хотел пойти домой. Но опять же, если бы Дилюк был настолько против, он мог бы просто уйти через другие ворота.) — Дилюк, смотри, — говорит Кэйа, толкая старшего локтем до тех пор, пока не удается успешно привлечь его внимание, судя по ворчанию рядом. — Что? — Дилюк наконец-то поворачивает голову, а затем корчит гримасу при виде того, что его встречает. Цифра 520 отображается на мобильном телефоне Кэйи, и задний двор особняка в игре, кажется, выглядит уже прилично отремонтированным, за исключением нескольких участков бесплодной земли. — Это что...? — «Gardenscapes», — щебечет Кэйа. — Я начал играть около... недели назад? Подумал, что это будет забавно, и решил попробовать. Это... занятно. Тогда, когда Дилюк только начал играть, ему потребовалось больше месяца, чтобы пройти сто уровней. Тот факт, что Кэйе так легко удалось достичь этого с пятикратной скоростью, одновременно взбесил и впечатлил Дилюка, хотя он никогда бы в этом не признался. — Я удивлен, что ты действительно зашел так далеко, — говорит он вместо этого. — Я ожидал, что ты сдашься максимум на ста сорока. — Ты только что назвал случайное число? — Может быть. Ухмыляясь, Кэйа нахально перекидывает руку через плечо Дилюка, к большому разочарованию последнего, хотя тот и не предпринимает никаких усилий, чтобы отмахнуться от Альбериха. И Кэйа считает это победой. — Ну, тебе не кажется, что это показатель того, что я довольно способный? Недовольно пыхтя, Дилюк отводит взгляд, но не отрицает этого. Кэйа все замечает и одаривает его дерзкой улыбкой. — Кроме того, я слышал, что девушкам нравится, когда парни пытаются понять их увлечения. Хорошо, что руки Дилюка пусты, иначе какой бы то ни было предмет уже был бы частью глаза Кэйи. — Не заставляй меня толкать тебя на проезжую часть. Дилюк хмурится. Небо наливается фиолетовыми и оранжевыми оттенками, и его лицо освещается теплым светом фонарей, расположившихся у зданий. Кэйа смотрит, как темно-красные волосы ниспадают на широкие плечи, и, несмотря на то, что они отбрасывают тень на лицо молодого Рагвиндра, нарастающий жар на его щеках выдает все мысли парня, крутящиеся в голове. 6. Дождь барабанит в окна серией ударов. Находясь в библиотеке, Кэйа откидывается на спинку стула и наблюдает, как капли бегут друг за другом по стеклу, а затем свешивается еще дальше назад, балансируя на плече Дилюка. Высокий пучок на голове парня закрывает ему весь обзор, и Кэйа рассеянно накручивает одну из красных прядей на палец. Через час после того, как занятия заканчиваются, начинается ливень, и они оба, кажется, по глупости забыли дома свои зонтики, поэтому решение укрыться в библиотеке, пока он не прекратится, не кажется ошибочным. Несколько учебников лежат открытыми и помеченными стикерами на столе, но ни Кэйа ни Дилюк по-настоящему не заглядывают в них. Они сдались около тридцати минут назад в пользу, ну, «Gardenscapes». Кэйа проводит пять успешных ходов, и телефон приятно пиликает. Дилюк с любопытством заглядывает тому за плечо. — Как далеко ты продвинулся? Кэйа гордо указывает на цифру 696, а затем хихикает и многозначительно дергает бровями, на что Дилюк отвечает ему шлепком по руке. — Не веди себя по-детски, — упрекает он. Кэйа ухмыляется. — Но я даже ничего не сказал. — Заткнись. И они снова погружаются в приятную тишину, если не считать тихих звуков, издаваемых телефонами. Никто из них не заметил, когда атмосфера погрузилась в эту мирную рутину, наполненную «Gardenscapes» и легкими подшучиваниями — Кэйа думает, что это все равно, что идти слишком быстро и мчаться по жизни, отчаянно желая покончить со всем, только чтобы в какой-то момент наткнуться на Дилюка, и только тогда замедлиться и войти в нужный ритм. Если бы Кэйа описал это чувство, он бы назвал его комфортным. Жизнеутверждающим. Он помнит, как Дилюк засмеялся над одной из его отвратительных шуток, и, как бы глупо это ни звучало, мир вокруг Кэйи в тот момент будто заглох и остановился от яркости улыбки Дилюка. Дилюк поворачивается к нему со слабой усмешкой и широко раскрытыми сверкающими глазами. — Ты это видел? Я только что прошел весь уровень, потратив лишь половину ходов. Сердце Кэйи замирает, и, ах, кажется, ему плохо. Похоже, теперь Тарталья будет развлекаться всю неделю. — Дилюк, — говорит он и решает, что сегодня можно быть безрассудным. — Ты мне нравишься. Объект его привязанности застывает на месте. — Что? — Ты мне нравишься. Забавный факт, я даже начал играть в «Gardenscapes», чтобы просто поддержать твое хобби, но оно оказалось более увлекательным, чем ожидалось. Он не двигается со своего места, все еще опираясь на напряженное плечо Дилюка и небрежно продолжая клацать по экрану. Кэйа не прилагает усилий, чтобы выглядеть или звучать серьезно, главным образом потому, что он... боится. Боится того, что скажет Дилюк. И он точно предпочел бы не знать, какое отвращение отразилось бы на лице друга после его слов. Внезапно чья-то рука выхватывает телефон у Кэйи из рук, и от неожиданности он взвизгивает и поднимает голову, почти вжимаясь в изгиб шеи Дилюка. Сиренево-голубые глаза встречаются с кленово-красными в порыве осознания. — Ты это имел в виду? Кэйа моргает. — Да. И прежде чем Кэйа осознает ситуацию, пара мягких розовых губ прижимается к его щеке. На мгновение становится тепло, прежде чем горячее ощущение исчезает и перед глазами вспыхивает до ужаса милое лицо парня с порозовевшими щеками. — Если мы хотим встречаться, то тебе не может нравиться «Gardenscapes» больше, чем я, Кэйа, — говорит Дилюк, и у Кэйи пересыхает в горле. Это самая странная вещь, которую он слышал от Дилюка в этом году. — Заткнись, Альберих, — шипит его друг, а теперь и бойфренд, но трудно воспринимать его всерьез, когда он так безумно краснеет. — Да что я сделал на этот раз? — Хихикает Кэйа, придвигаясь ближе к Дилюку. — Я слышу, что ты смеешься надо мной, Кэйа! — Дилюк, кажется, пытается обвинить его в чем-то, и надо же, Кэйа действительно хочет его поцеловать. Он так и делает. Буквально останавливает поток слов и быстро касается губами века прямо под глазом, затем наклоняется, чтобы запечатлеть очаровательные вишневые губы Дилюка в еще одном поцелуе. Должно быть невозможно до этого момента было представить, насколько горячими могут стать щеки красноволосого парня, но когда Кэйа отстраняется, то буквально видит перед собой ужасно смущенное нечто. Дилюк приобретает такой глубокий малиновый оттенок, что Кэйа начинает опасаться за его здоровье. (Все оттенки красного — это что-то вроде отличительной черты Рагнвиндра?) — Т-Ты... — Да, я, — смеется Кэйа, нежно прижимаясь губами ко лбу Дилюка. (Десятки учащихся с широко раскрытыми глазами смотрят на откровенно флиртующего с президентом класса Кэйу Альбериха, хотя дождь прекратился чуть больше десяти минут назад и им стоило разойтись. Не то чтобы это имело значение.) — Кстати говоря, не пора ли тебе начать звать меня по имени? — Говорит Кэйа. — Что? — Ты только-только назвал его. Давай, повторяй за мной: Кэ-йа. — Не дави на меня, Альберих. — Ах, как грубо. (— Не волнуйся, я бы никогда не предпочел какую-то игру моему маленькому Люку. — Не заставляй меня удалять твои игровые данные в «Gardenscapes», Альберих.)