Опасное искусство

      Весеннее солнце беспощадно нагревало пластины доспеха, и кожа под ними мучительно ныла от жары. Лучи расплавленным золотом скользили по горячему песку, слепили глаза, обливали тело солёным потом. Вокруг стоял непрекращающийся гул: при виде крови толпа шумела ликующими возгласами. Люди всегда находили нечто занимательное в чужих поединках и следили за ними, с благоговением ожидая чужой смерти.       Гладиаторский клинок звонко скользнул по вражескому мечу, парирующему удар, и плавным движением миновал защиту. Габриэль рубанул острым лезвием по незащищённому плечу противника и самодовольно усмехнулся, когда дол клинка наполнился кровавым ручьём. «Жёлтый» зашипел от боли и ударил наотмашь, отгоняя от себя гладиатора на пару шагов.       — Радуйся, пока можешь, — видя нахальную улыбку Габриэля, сипло протянул каджит. Разговором он хотел выиграть немного времени, чтобы привыкнуть к внезапной боли. — Потому что это твой последний бой.       Сутай выверено замахнулся для новой атаки.       — Утешай себя этим, — спокойно посоветовал Габриэль и легко уклонился вправо. В следующую секунду лезвие его меча прошелестело по нагрудным пластинам, издав воющий неприятный скрежет, и толпа взревела, хотя Габриэль не делал высоких ставок на этот удар.       Противник из Жёлтой команды, пропустивший такую опасную атаку и спасённый только крепкой бронёй, потерял самообладание. Заметив это, Габриэль отбросил всякие сомнения в своей победе. Каджит отбил очередной стремительный удар, поставив блок на уровне груди, и открыл этим свой правый бок — крайне опрометчиво. Габриэль сразу разгадал старую уловку. Он побежал вперёд, делая обманное движение мечом, и, когда противник, поддавшись на финт, обрушил клинок на его голову, ловко увернулся и оказался за спиной. Не давая каджиту ни секунды на осознание ошибки, Габриэль направил остриё меча в шею, но всегда твёрдая рука сейчас почему-то дрогнула. Он замер, ощущая, как по телу прокатывается сковывающая движения дрожь. Руки стали слабыми.       Ехидный взгляд каджита, мерцающий вертикальными змеиными зрачками напротив, подтвердил опасения. Габриэль чувствовал, как умелый чародей вытягивал из него жизненные нити, отчего всё тело пронзало болезненной судорогой, но не мог защититься от этого.       Он безвольно сжимал рукоять меча, ставшую липкой от холодного пота, и суетливо осматривал трибуны в призрачной надежде понять, кто осмелился нарушить правила и сделать поединок нечестным. Разноцветные одежды зрителей замелькали перед глазами и смешались в одно затмевающее небо пятно. Только ненавистная морда сутая продолжала скалить клыки.       Внизу живота разлилось что-то тёплое, обжигающее тягучим мёдом внутренности. Габриэль болезненно застонал. Ноги вмиг подкосились, и он рухнул коленями в раскалённый песок. Из уголков губ засочились струйки крови, наполнившей рот, и каджит, уверенно поставив ногу на плечо противника, резким пинком скинул его тело со своего меча.       Кругом взорвались торжественные крики. Глашатай безразлично прокричал:       — Добрые люди! У нас есть победитель! Слава бойцу Жёлтой команды!..       Габриэль впервые слышал, как победителем объявляют «жёлтого». И после всё вдруг стихло.       — Проклятье! Этот парень не должен подыхать так рано! — эмоционально проговорил кто-то рядом и судорожно закашлялся.       Ему сдержанно посоветовали:       — Не хорони его раньше времени. Дай целителю выполнить свою работу.       Габриэль с трудом разлепил веки, видя перед собой покрытый паутиной серый потолок. Мысли в голове путались от боли, и темнота подземелья грозила вот-вот превратиться в непроглядно-чёрную пустоту.       — Никак очнулся? — пробасил над ухом редгард, то ли радуясь, то ли удивляясь. — А я уже хотел могильщика звать!       — Зови, я не против. — Говорить оказалось невероятно трудно. Грудь разрывалась от режущего дыхания, а голос утопал в неконтролируемых стонах.       Кучерявый седой старик с вымазанными в крови руками, поднимаясь с колен, обыденным тоном объявил:       — Я оставлю обезболивающие зелья, но больше двух в день принимать нельзя. И не вздумай мешать с выпивкой! Очень советую оставаться в постели и исключить любые нагрузки. Раны, залеченные магией, тоже могут расходиться, так что имей в виду.       — Я знал, что этого бойца так просто не выпотрошить! — эмоционально заорал над ухом Овин, но Габриэль не обратил на него внимания, пытаясь привыкнуть к странному ощущению пустоты внутри и бешеному сердцебиению, от которого на коже проступал холодный пот. Он помнил, что именно произошло.       Габриэль коснулся пальцами пропитавшейся кровью повязки на животе, и, когда седой целитель ушёл, попытался сесть, преодолевая собственные возможности. Овин тут же заставил его лечь обратно.       — Чего это ты удумал? Знаешь, сколько стоит работа этого мага? Раз он сказал “лежи”, значит, лежи!       — Сегодня я принёс Арене столько денег, что от мага их не убудет.       С этим трудно было спорить, поэтому Габриэль всё-таки наплевал на рекомендации целителя и решил подняться. Ему помогли, но всю поясницу, живот и грудную клетку пронзила острая боль, заставив невольно застонать. Плечо крепко сжали бледные пальцы орка-полукровки.       — Держись, парень. Оклемаешься.       Овин не был так сострадателен.       — Рэл, ты объяснишь мне, какого хрена произошло? — Требуя ответа, он уселся на корточки напротив раненого бойца. Здесь, на Арене, Терребиус и получил это странное прозвище — Рэл. Бойцам не нравилось длинное «Габриэль», а уж по вычурной имперской фамилии с бретонским произношением его тем более никто не хотел называть. Поначалу его прозвали «Риэл», а вскоре сократили до простого «Рэл». Габриэль не был против. Овин не унимался: — Я же видел, как ты направил меч ему в глотку! Так какие скампы тебя побрали?       Агронак заступился:       — Дай ему в себя прийти, в самом-то деле.       — Да нет, всё нормально. — Рэл вытер выступивший на лбу пот. — Это была магия.       — Чья? — Редгард имел право удивляться. — Ты же сам фокусник тот ещё!       — Если бы это был каджит, я бы подпалил ему шерсть, не сомневайся. — Габриэль говорил спокойно, сам пытаясь осознать, как такое произошло. — Это кто-то с трибун.       Овин с досадой покачал головой.       — Колпак-то у тебя хорошо сорвало… Кому понадобится колдовать, когда люди приходят на Арену, чтобы посмотреть на славную равную битву и выиграть на этом немного денег? Ставки большие у нас не делают, так что смысла мешать поединку я не вижу.       Орк одобрительно усмехнулся.       — Тем более все знали, что сегодня ты бьёшься.       — Все на Синюю и ставили, — согласился Овин.       Однако Габриэля они не убедили.       — Думаете, я допустил бы такое, если бы всё было так очевидно?       — Да верю я тебе! — Овин успокоился. — Только как теперь что-то докажешь?..       — Никак, — ответил за Габриэля орк. — Для всего Сиродила ты мёртв.       Габриэль понимал, что так и будет.       — На арену я не вернусь, так?       — Мне жаль, — отозвался Овин. — Я бы и сам с радостью посмотрел на твои следующие поединки, но для публики ты покойник. Арене нужны такие бойцы, как ты, но ей не нужны скандалы. Ты ведь знаешь, что для побеждённых не ищут целителя — для них роют могилу.       — Я понял. — Рэл не любил, когда ему разжёвывают что-то и без того понятное. — Но раз ты так переживаешь за свою репутацию, почему не дал мне умереть?       — Рэл, — редгард разочарованно вздохнул, — я ведь сразу разглядел в тебе бойцовскую жилку, знал, что ты не из тех самоубийц, которые обычно сюда приходят. Не хотел, чтобы ты сдох, как остальные.       Габриэль молчал какое-то время, обдумывая это, а потом тяжело поднялся на ноги и выпил сразу три зелья.       — Спасибо. Благодаря целительной магии я быстро пойду на поправку, так что не вижу смысла задерживаться и мешать бойцам тренироваться.       Овин заметно погрустнел.       — Уходишь?       — Ухожу.       Редгард пожал протянутую руку и понимающе кивнул. Агронак похлопал Рэла по спине широкой ладонью, посоветовав:       — Я бы всё же поговорил с Гундолином…       — Бывай, Серый Принц. — Габриэль улыбнулся ему. — Я приду посмотреть на твои бои.       Орк усмехнулся, и Габриэль зашёл в казарму за своими вещами. Он снял помятые гладиаторские доспехи и надел чистую льняную рубаху, пряча под неё длинную косу, по которой его многие могли узнать. Он всегда заплетал волосы, чтобы они не мешали тренировкам и поединкам. Пристегнув к ремню ножны с мечом, он снял с гвоздя на стене потрёпанный плащ и спрятал им оружие. Смуглого худого лица практически не было видно за тенью глубокого капюшона, и Рэл, убедившись, что ничего не забыл, покинул Кровавый зал, совершенно не жалея о разрушенной карьере. Когда-нибудь это должно было закончиться, и, пожалуй, такой финал был самым благоприятным из всех возможных.       Обезболивающие зелья подействовали сразу же. Габриэль поднялся по лестнице на поверхность, ощущая только слабость в теле, и оказался у главного входа. Босмер, уже закрывший входные ворота и подсчитывающий заработанные Ареной деньги, мельком посмотрел на парня и продолжил своё монотонное занятие, жестом велев не мешать. Пришлось ждать, когда Гундолин остановится на круглой сумме.       — Много на мне срубил?       — Ненавидел твои бои за то, что на тебя все ставили и выигрывали, но сейчас я тебя зауважал, — с сарказмом ответил эльф, разминая плечи.       Рэл усмехнулся.       — Обязательно надо сдохнуть, чтобы тебя начали уважать?       Гундолин решил не продолжать эту тему.       — Как ты?       — Выкарабкаюсь. Среди посетителей был кто-то подозрительный?       — Например?       — Чародей.       Эльф вздохнул.       — Ряженого в мантию клоуна не было. А там — откуда ж мне знать, кто из них чародей?       — Может, кто-то на Жёлтых ставил?       — Ставили, — он почесал щетинистый подбородок, кивая. — Был один данмер, поставил на Джа’Эриса неприлично много, словно был уверен в его победе. Подозрительно, учитывая, что все на тебя ставили.       — Как выглядел?       — Средних лет, худой, в красной шёлковой рубахе и с ирокезом на голове. Похоже, что из Морровинда.       — Не запомнил, куда направился?       — Как же. — Эльф фыркнул. — Так ограбил меня! К Дендрарию свернул. Дальше не знаю, поспрашивай. Не светись только особо.       — Постараюсь. Спасибо, Гундолин.       — Давай. — Босмер улыбнулся. — Свидимся.       Габриэль развернулся и, отворив запертую на засов металлическую калитку, покинул Арену. Он понимал, что сейчас не отыщет этого данмера, но полученная от Гундолина информация прибавила уверенности. Миновав двух молодых бойцов, тренирующихся под открытым небом, он взбежал по лестнице в другой район города и оказался в цветущем саду. От поспешных движений рана вновь засаднила, и Габриэлю оставалось только смириться с тем, что ему ещё долгое время придётся восстанавливать силы.       Пыль и шум Арены сменились красотой и умиротворённостью Дендрария. Здесь гордо возвышались ровные аккуратные деревья среди белокаменных стен и величественных статуй Девяти Божеств, арки и колонны окружали небольшие кустарники, росли пёстрые цветы, опыляемые шмелями и пчёлами, и где-то в зелени крон мелодично пели голосистые птицы. Всё это притягивало ценителей природы и естественной красоты, потому Дендрарий славился среди художников, поэтов и музыкантов. Здесь часто можно было встретить живописцев, композиторов и влюблённых, гуляющих за руки и тайно целующихся на скамьях, затерянных среди пышных веток кустов с крупными ароматными бутонами.       Габриэль любил это место. Порой ему казалось, что эта часть города и городом-то вовсе не являлась, потому что здесь было тихо и спокойно. Дендрарий обходили стороной проблемы и суета, преследующие каждого в Торговом районе или на Площади Талоса, здесь не пахло рыбой и дешёвым пивом, как пахло в порту, здесь не случалось бытовых перепалок, знакомых Эльфийским садам. Дендрарий будто жил своей жизнью, отчуждённый от столицы, он дышал, словно что-то одушевлённое и великое. Он был маленькой частью леса, раскинувшегося бескрайним зелёным полотном за стенами города, и в нём сохранилась та первозданная магия, которая опутывает каждого, кто хоть раз бывал на природе вдали от людей.       Рэл прошёл по вымощенной камнем дороге мимо играющих на траве детей и остановился в центре, оглядываясь и присматриваясь к окружающим. К вечеру здесь собиралось много людей, отдыхающих в остывающей тени деревьев, но Габриэля интересовал кто-то, кто мог видеть того данмера. Взгляд зацепился за молодого парнишку в оборванных одеждах. Он сидел под деревом, прислонившись спиной к коре ствола, и безразлично жевал травинку, наблюдая за небом. При нём не было ни оружия, ни кошелька, его волосы были взъерошены и спадали на лоб грязными тёмными локонами, однако парень выглядел абсолютно счастливым и безмятежным.       Габриэль подошёл ближе и опустился перед ним на корточки, доставая из кармана две блестящие монеты.       — Почему-то я уверен, что ты сможешь мне помочь.       Глаза имперца загорелись жаждой лёгкой наживы, но на его лице не дрогнул ни один мускул: он всё так же отчуждённо жевал травинку и без интереса наблюдал за Дендрарием. Гордый.       — Может быть, смогу, — лениво протянул он с лёгкой хрипотцой. — Смотря о чём попросишь.       — Сегодня после обеда здесь проходил данмер, — начал Габриэль, не разводя длинного предисловия. — Шёлковая алая рубаха, ирокез. Скорее всего, чародей. Видел такого?       — Ну видел, — с неохотой ответил парень. — Даже знаю, кто он. — Габриэль понял намёк и достал ещё одну монету. Имперец продолжил: — Профессор Коллегии. Часто гуляет здесь с молодой эльфиечкой, наверное, ученица. Зовёт его Даэрном.       — Даэрн, — постарался запомнить Габриэль и, поднявшись, бросил монеты на траву рядом с парнишкой. — Спасибо.       Тот неожиданно добавил:       — Знаешь, я тут повадился ходить в одно заведение по вечерам… часто его там вижу. — Рэл усмехнулся тому, как умело бродяжка вытягивает из него деньги, но всё же заинтересовался, поигрывая на солнце ещё одним септимом. — Таверна “Всех святых” у Храма.       — Сегодня лучше не ходи туда, — посоветовал бретон.       — Не боишься, что, когда стража найдёт его труп, я расскажу им о тебе?       Габриэля позабавил этот наглец. Он наклонился чуть ближе, отодвигая край плаща, чтобы было видно меч, и вкрадчиво прошептал:       — Не боюсь.       Больше вопросов не возникло, и Рэл направился к Храму Единого. Он не спешил делать однозначных выводов, но что-то ему подсказывало, что именно Даэрн был виновен в исходе сегодняшнего поединка.       Храмовый район встретил его огромным сияющим в закатных лучах куполом, под которым застыло монолитное изваяние Бога-Дракона. Габриэль был ещё ребёнком, когда наступил Кризис Обливиона, поэтому он смутно помнил рассказы о битвах того времени. Говорили, что последний наследник правящей династии обратился драконом, воплощением Акатоша, чтобы противостоять вторгнувшемуся в Тамриэль Дагону. После победы огненный дракон застыл камнем на алтаре. Габриэль не верил в эту байку. Он верил в битву под Брумой, где сложили головы тысячи солдат и ополченцев, среди которых был и его отец. Он верил в разрушенный Кватч, в котором до сих пор шли восстановительные работы, и в огромное кладбище, оставшееся после вторжения в него даэдра. А в то, что богам было какое-то дело до смертных, он не верил уже давно.       Терребиус приблизился к невзрачному серому зданию, над дверью которого покачивалась старая вывеска с названием, и вошёл внутрь, осматриваясь. В таверне к концу дня начинал собираться народ, и в её стенах становилось тесно, шумно и душно. Здесь было темно, закатный свет не проникал в узкие окна, выходящие на городскую стену, поэтому на столах стояли зажжённые восковые свечи. Хозяин заведения добродушно улыбался новым посетителями, и Габриэль приблизился к нему, усаживаясь на стоящий рядом табурет.       — Чего изволишь? — поинтересовался тавернщик и сам же предложил: — Может, мёду?       — Давай мёд, — согласился Габриэль, развязывая свой кошель.       — Пять серебром, — отозвался хозяин, наливая в большую кружку янтарного напитка.       Габриэль, усмехнувшись, покачал головой:       — Цена такая, будто не разбавляешь, — но всё-таки отдал деньги.       — Попробуй, прежде чем в жульничестве обвинять. — Тавернщик не обиделся, улыбнулся в пышные усы и взял в руки другую кружку.       Мёд оказался сладким, крепким и свежим. Это напомнило Габриэлю уютные вечера в Бруме у старины Фьотрейда. Он с тоской признался, что скучает по весёлому кузнецу с раскрасневшимся от горна лицом и сильными мозолистыми руками.       Габриэль почти полностью осушил кружку, уже думая, что зря пришёл, однако дверь за спиной тихо отворилась, и в таверну вошёл тот, кого Рэл и ждал. Данмер был уже немолод, на пепельной коже с голубым отливом появились морщины, однако он был высоким и статным, и возраст только придавал его виду важности.       Даэрн сел рядом с бретоном и заказал солёную рыбу и кружку пива, принявшись увлечённо поедать ужин. Габриэль повернулся к нему.       — А я тебя видел сегодня на Арене!       — Возможно, — подтвердил Даэрн с набитым ртом, бросив на собеседника безразличный взгляд.       — Точно, ты! — Рэл отодвинул кружку и жестом отказался от добавки. — И на кого ставил?       — Жёлтая.       — Повезло.       — Тебе потом повезёт. — Данмер ни о чём не беспокоился, продолжая жевать рыбу. — Ставь в следующий раз на этого каджита — он опытный воин.       — Знаешь его? — Габриэль заинтересовался. Даже он мало слышал об этом сутае.       Даэрн кивнул.       — Брал у него пару уроков фехтования. Порой мне кажется, что меч может быть полезнее магии.       — Так ты маг? — Габриэль удачно изобразил удивление.       — Профессор, — самодовольно заметил эльф. — Преподаю в Коллегии Разрушение.       Рэл уточнил:       — Вне Коллегии преподаёшь?       — Хочешь развить свой дар? — Разумеется, чародей сразу почувствовал в Габриэле силу. — Я дорого беру.       — Как насчёт того, чтобы я тоже дал тебе пару уроков? Я неплохо владею мечом.       Данмер согласно покачал головой, и его глаза азартно заблестели.       — Джа’Эрис тоже обучал меня в обмен на магические услуги. — После этих слов у Габриэля не осталось никаких сомнений. — Так что по рукам.       — Тогда идём. — Рэл резко встал со стула, не позволяя эльфу допить пиво.       — Прямо сейчас?       — Не станем откладывать, до сумерек ещё далеко. Хочу посмотреть, каков ты в деле.       Данмер одним большим глотком осушил кружку, вытер рот рукавом, и тоже поднялся на ноги. Когда они покинули таверну, Габриэль свернул на юг, к порту. Даэрн нахмурился.       — Не лучше ли тренироваться на Арене? Там всегда есть место для новичков…       Габриэль не снимал капюшона.       — Не хочу там появляться.       — Ты преступник или вампир? — Даэрн насторожился, но не запаниковал. Это выдало в нём храброго мера, который мог за себя постоять.       — Ни то, ни другое, — отозвался Рэл, и данмер не стал отвечать.       Они вышли за городские стены и свернули направо, не доходя до берега. С холма, на котором стоял Имперский Город, открывался красивый вид на гавань с кораблями в розовой от закатных лучей воде, а за широким озером зеленели леса плотной стеной высоких деревьев. Трава была влажной и ложилась под сапогами, образовывая тонкую тропинку. Габриэль остановился и повернулся к Даэрну.       — Думаю, здесь.       — Не самое удобное место: слишком крутой склон и…       — Я знаю, Даэрн.       В глазах данмера застыл испуг, потому что он прекрасно помнил, что не называл своего имени. Габриэль медленно скинул капюшон.       — Проклятье!       В руках тёмного эльфа на мгновение засиял яркий свет магии, но Рэл успел обезвредить чародея, блокировав его магические силы мощным заклинанием безмолвия, не позволяющим колдовать.       Убедившись, что эльф больше не представляет угрозы, Габриэль подошёл ближе, вскидывая руку и перебирая в пальцах магические нити, ядовитыми жалами стремящиеся к сердцу обречённого Даэрна. Эльф сохранял гордость, но в его взгляде явственно металась дикая паника.       Габриэль чувствовал, как солнечное сплетение наполняется теплом чужой жизненной силы, и его постепенно накрывала тихая умиротворённость, приносящая с собой спокойствие и здравомыслие. Однако отступать он не собирался. Данмер упал на колени, упираясь порезанной о траву ладонью в покрывающуюся росой землю, и застонал от скручивающей боли и осознания своего безвыходного положения. Меч длинной острой лентой выскользнул из ножен.       — Знакомая картина? — Габриэль усмехнулся, зная, что ему уже не ответят, и с силой вогнал клинок данмеру в грудь. Кровь брызнула на руки и тёмный плащ, залила траву под ногами, и со склона вспорхнули две крупные птицы, встревоженные чьей-то смертью. Габриэль небрежно сбросил сапогом ещё скованное судорогой тело и, очистив клинок о край шёлковой рубахи Даэрна, которого вслух послал к Ситису, поспешил убраться отсюда.       

* * *

      — Я прошу только один бой. — Он говорил уверено и требовательно, заставляя Овина обречённо вздыхать. — Дай мне завершить начатое.       — Парень, месть не доведёт тебя до добра. — Редгард выглядел уставшим и грустным, что было ему абсолютно не свойственно. — Ты понимаешь, о чём просишь меня?       — А иначе зачем я, по-твоему, здесь? — Габриэль скрестил руки и прислонился к косяку дверного проёма. — Мне не нужны эти деньги, Овин, можешь оставить их себе.       — А если тебя узнают?       — Надену шлем, возьму топор — не узнают.       Мастер меча утомлённо покачал головой.       — Ты безумен.       — Так за это ты меня и ценил. — Габриэль больше не стал ждать и без разрешения открыл шкаф, беря с полки свои гладиаторские доспехи. — Что бы ты делал на моём месте?       — Шёл бы к бойцам, — разумно посоветовал Овин. — У них всегда есть работа для воина, и платят там хорошо.       — С бойцами у меня не заладилось. Дай мне лучший топор из арсенала.       Овину ничего не оставалось. Он провёл гладиатора к двери оружейной, открыл её и осмотрелся, беря в руки широкий боевой топор с недлинной рукоятью.       — Этот попробуй.       Рэл пару раз махнул оружием в воздухе, но быстро убедился, что ему нужно что-то другое.       — Коротковат.       Овин засмеялся:       — Тогда бердыш бери и не жалуйся!       Рэл не стал обижаться на шутку и снял со стойки небольшой нордский топор с узорчатой рукоятью, оказавшийся как раз по руке.       — Этот возьму.       — Бери два.       Редгард снял с подставки точно такой же, передал ему, и Габриэль покрутил ими в руках.       — Ты меня переоцениваешь. — Он усмехнулся, пробуя оружие. За всю жизнь ему только пару раз приходилось орудовать боевыми топорами.       — Я видел, как ты управляешься с двумя короткими клинками, — заметил Овин. — Так что не оправдывайся тем, что левый будет мешать. Возьми, лишним не окажется.       — Ладно. — В словах старого бойца всё же был смысл.       — И всё-таки зря ты это, Рэл, — упрекнул редгард. — Оставил бы всё как есть, и дело с концом.       — Послушай, Овин, — строго начал Габриэль, надевая закрытый кольчужный шлем с маской и пряча под него волосы. — Одно дело, если бы он убил меня в честном бою. Но другое, когда он лишил меня всего не своими силами. Так что иди и выстави против меня этого каджита. Мне не терпится с ним покончить.       Разведя руками и отказываясь спорить, редгард вышел из Кровавого зала. Вечером намечался зрелищный поединок.       Габриэль в очередной раз проверил своё снаряжение, убеждаясь, что всё в порядке, и поспешил выйти на бой. Вечер стоял тёплый, и солнце ещё светило, растворяясь в белом песке и ослепляя. Рэл давно привык к этому.       Напротив скалился, предвкушая очередную громкую победу, Джа’Эрис. От смерти его отделяли только две широкие железные решётки.       — Дамы и господа! — знакомо начал глашатай, объявляя начало боя. — Приветствуем вас на Арене Имперского Города! В этой битве сойдутся два мужественных гладиатора, чтобы выяснить, кто из них достоин называться лучшим! Так давайте узнаем это!       Решётки, отделяющие бойцов от центра арены, медленно опустились. Габриэль самоуверенно прокрутил топоры в руках, выдвигаясь вперёд и готовясь отразить первую атаку. Каджит со злым оскалом на морде бросился на Терребиуса и с невиданной прытью в прыжке нанёс сильный удар сверху, от которого Рэл сумел резко увернуться вправо, чтобы не рисковать сломать древко рукояти. Пропустив сутая вперёд, он стремительно развернулся к нему и сам пошёл в атаку. Удар от плеча, нацеленный в грудь, предугадать было очень просто, поэтому каджит, вовремя среагировав, поставил свой меч твёрдым блоком. Сталь топора скользнула по длинному клинку, и в это время Рэл оружием левой руки ударил по ногам противника. Сутай, будучи закалённым в боях, рассчитал этот ход и с кошачьей ловкостью отпрыгнул в сторону, готовясь к новой атаке. Он встал правым боком и уверенно рванулся вперёд, подныривая под оружие Габриэля, однако меч бойца Жёлтой команды лишь скользнул по воздуху: бретон успел подпрыгнуть, не позволяя себя ранить. В тот момент, когда каджит оказался к нему спиной, Рэл поспешил нанести решающий удар. Он со всей мощью обрушил боевой топор на противника, однако топорище наткнулось лишь на песок.       Интуитивно понимая, что за этим последует, Габриэль вовремя поднял левую руку, и смертоносный меч столкнулся со спасительным древком второго топора. Каджит безумно прорычал что-то, пытаясь пнуть бретона ногой, но Рэл, убирая топор от лезвия вражеского клинка, быстро перекатился вправо и поднялся на ноги.       — Сейчас тебе не помогут продажные маги, — холодно предупредил его Габриэль, пользуясь секундной передышкой и собирая энергию для заклинания. Сутай злобно прищурился, узнавая своего противника.       Габриэль сложил топоры крестом и выпустил магический заряд. Электрическая молния оказалась быстрее реакции каджита и вошла точно в грудь, заставляя согнуться и взвыть от боли. Заклинание было недостаточно мощным, чтобы мгновенно отнять жизнь, но Габриэль и не хотел этого.       Толпа, увлечённая напряжённой схваткой, мгновенно стихла, предвкушая развязку боя. Габриэль не собирался заставлять зрителей ждать. Он замахнулся, и топор безжалостно обрушился на голову сутая, с тошнотворным треском проламывая кости черепа и забрызгивая Терребиуса горячей каджитской кровью.       Такой казни он ещё ни над кем не вершил.       Зрители знакомо взревели, отовсюду доносились аплодисменты и какие-то отдельные выкрики, но сейчас Рэл слышал только хрип уже мёртвого каджита. Он с силой выдернул оружие из черепа, ногой толкнул труп на землю, и густая кровь покрыла белый песок, образовав большую тёмную лужу.       Голос глашатая перекричал восторженный шум толпы:       — Добрые люди! Сегодня гладиатор Синей команды доказал своё превосходство и заслужил наши овации!       Габриэль, давно перестав обращать внимание на сотни наблюдающих за ним глаз, небрежно отбросил топоры в сторону, и они упали на побагровевший песок, подняв в воздух столб сухой пыли.