Опасное искусство

      — Дай мне новое дело.       Оторвавшись от работы с бумагами, Леонсия вопросительно посмотрела на вошедшего в комнату Габриэля и, взъерошив короткие волосы, осторожно уточнила:       — Уверен? Ты только недавно вернулся с Золотого берега.       Габриэль ответил резко, но ровным и сдержанным голосом:       — Это должно мешать моему желанию снова взяться за работу?       — Ладно. — Она открыла ящик стола, принявшись искать в нём нужный конверт. — У меня есть кое-что, но, по правде говоря, я хотела поручить это дело Мэри.       — Что за дело?       Эльфийка нахмурилась, решив спросить прямо:       — Рэл, у тебя что-то случилось?       Он утомлённо закатил глаза, посмотрев на потолок, в углу которого блеснула паутина.       — Ничего не случилось, я просто хочу взять контракт. Что в этом странного?       — Ты меня не убедил, — размеренно отозвалась Леонсия, поигрывая в руке двумя заветными конвертиками.       — Не люблю сидеть без дела, — снова попытался убедить её Рэл, и на этот раз она всё же протянула ему бумаги.       — Хорошо. Есть скалолаз в горах Джерол, а есть странствующий торговец, который должен умереть на глазах у толпы. За какое возьмёшься?       Габриэль пожал плечами.       — Всё равно. Давай любое.       — Мне не нравится твой настрой, но не стану лезть в личное. — Пальцы эльфийки ловко выхватили у него один из конвертов. — Я пока что не хочу посылать тебя в город. Сам видел, что случилось с Джи…       — Беспокоишься? — с усмешкой перебил её Рэл, не рассчитывая на ответ, но альтмерка, подняв на него строгий взгляд, серьёзно ответила:       — Да.       Габриэль не слышал ещё ни одного «да», которое прозвучало бы настолько выразительно, настойчиво и трепетно. Его зацепило это. Решив, что нет смысла выслушивать устное описание дела, учитывая, что Леонсии известно не так много, Габриэль взял бумаги и, поблагодарив девушку, покинул её комнату, не собираясь продолжать надоедать ей своим плохим настроением. Ему в самом деле наскучило проводить целые дни, бесцельно слоняясь по Убежищу и даже не зная, с кем заговорить, и хотелось развеяться, взявшись за работу. То, какой именно была эта работа, теперь его почти не волновало.       Упав на кровать, Рэл разрезал конверт кинжалом, доставая сложенный пергамент, и принялся вдумчиво читать изложенное на нём, знакомясь с сутью дела. Ему предстояло отправить в Пустоту известного скалолаза Андрэ Лабуша (Рэл, правда, ничего о нём раньше не слышал), который месяц назад прибыл в Сиродил, чтобы взобраться на самую высокую точку гор Джерол — Прыжковую скалу. Убить предстояло только его одного, не тронув никого из членов экспедиции, и Габриэль не считал это сложной задачей.       — Взял новое дело? — с энтузиазмом спросил подошедший аргонианин, заглядывая через плечо в попытке прочитать написанное на листе. Габриэль терпеть не мог, когда так делали, поэтому тут же сложил пергамент, вернув его в конверт.       — Как видишь.       — Как многословно, — наигранно обиделся Джи, садясь за общий стол и начиная писать что-то старым толстым пером, давно требующим замены. — Ладно. Не хочешь — не говори.       — Нужно убрать скалолаза с Прыжковой скалы.       Змеиные глаза ящера изумлённо округлились.       — Прыжковая скала? Вот Обливион!       — Что не так?       — Что не так?! — Джи эмоционально повысил голос. — Ты никогда не слышал легенд о ней?       — У меня не очень с городскими легендами…       Фалько тут же отложил своё письмо и повернулся на стуле, сев лицом к собеседнику и сложив руки на спинке.       — Сейчас старина Джи расскажет тебе историю, от которой у тебя кровь застынет в жилах. — Рэл незаметно вздохнул, готовясь к очередной байке от аргонианина. — Ходят слухи, что на вершине этой горы обитает чудище, которое может заживо сожрать всё, что движется. Все смерти, произошедшие там, официально списывают на неосторожность путешественников, погодные условия и так далее, но многие уверены, что причиной тому — Ужас, обитающий там.       — И что за тварь?       — Есть в северных горах какие-то существа, никогда не спускающиеся ниже. А на Прыжковой скале обитает мать всех этих созданий — самая крупная и кровожадная. Никто из тех, кто её видел, не вернулся живым.       — И откуда тогда про чудовище известно?       Фалько недовольно скрестил руки на груди, прошипев в ответ:       — Не порть мои истории своей рассудительностью!       Похоже, сочтя Габриэля слишком скучным и занудным собеседником, аргонианин снова сел за стол и вернулся к написанию письма. Заговорить они больше не пытались, и Рэл, решив не терять времени, принялся собирать вещи.       Чёрная дорога плавно слилась с Красной кольцевой и вывела Габриэля на северную возвышенность Великого леса, откуда открывался великолепный вид на озеро Румаре, в центре которого светился возведённый на острове Имперский Город. Смотря на него, Рэл невольно вспомнил Арену, на которой ещё недавно сражался, но ему казалось, что это было вечность назад. Он начал новую безумную жизнь, к которой никак не мог привыкнуть, и единственным, чего ему не хватало, было общение с ребятами, такими же бойцами, как он. Он скучал по занятиям с Агронаком, по постоянным взбучкам от Овина, по издёвкам Гундолина и по ночным дуэльным тренировкам на песке после закрытия. На Арене было проще, там были совершенно другие люди, с которыми было легко общаться. В Тёмном Братстве всё-таки было иначе.       Габриэль не мог привыкнуть к тем, кто его окружал, не мог понять их, хотя и признавал, что каждый из этих людей и эльфов по-своему интересен. Однако ещё больше удручало само Убежище. Это жуткое подземелье давило на сознание, выворачивало душу наизнанку и будто бы гнало прочь уже на второй день пребывания в нём, пробирая холодом и сыростью до костей. Несмотря на тёплую магию, освещение и прекрасную благоустроенность, Габриэль понимал, что всё это и рядом не стоит с обычным спальником на полу в Кровавом зале.       На тракт опускались свежие сумерки, пахнущие влажным туманом, и солнце за спиной уже наполовину скрылось за Коловианским нагорьем, однако Синяя дорога, ведущая на восточный город, оставалась ещё далеко. Единственный трактир, в котором можно было переночевать, пару часов назад остался позади, и Габриэль решил свернуть в лес, чтобы найти подходящее место для ночлега и разбить лагерь, пока ещё окончательно не стемнело. Углубляясь в Хартленд, он осмотрелся, прикидывая своё примерное местоположение, чтобы потом, срезав небольшой участок пути, сразу выйти на Синюю дорогу, которая сейчас оставалась по правую руку. Лес здесь был смешанным, но негустым и чистым, без непроходимых буреломов, непролазных чащоб и необъятных топей, поэтому найти подходящее место для лагеря не составило большого труда. Рэл остановился на небольшой ровной полянке, окружённой зарослями уже отцветшего бересклета, и, сбросив заплечный мешок, осмотрелся, решая, с чего лучше начать.       Достав походный топорик, он срубил на дрова небольшую берёзку, сложив её в центре для костра, и магической искрой запалил поленья, оставив их неторопливо разгораться ярко-оранжевым пламенем. Затем расстелил спальный мешок, убрав с земли мешающиеся ветки и ольховые шишки, и, сев на него, принялся варить ужин в небольшом котелке, неожиданно задумавшись о своём магическом даре. Он точно знал, что никто по линии матери, включая её саму, не был чародеем, отец же тоже всегда предпочитал оружие и никогда не колдовал. Из магов в его семье была только Дафна и, наверное, магический дар ему достался от кого-то из отцовских предков. Он не знал своих бабушку и дедушку и старался не надоедать с расспросами, но, если бы не Даф, то он вряд ли бы сейчас умел всё то, что умеет.       Вряд ли бы он вообще знал о своих способностях.       Думая об этом, он улыбнулся в свете разгоревшегося костра и отложил в сторону уже пустой котелок, вынув из ножен длинный меч. В любую свободную минуту он проверял его состояние, тщательно следя за заточкой, потому что считал, что за собственным оружием нужно особенно внимательно ухаживать. Меч стал его самым верным другом и надёжным боевым товарищем, благодаря которому он вышел живым из множества сражений, и Рэл понимал, что ни к одному человеку не был привязан так сильно, как к собственноручно выкованному клинку. Достав из сумки точильный брусок, он провёл им по блестящему лезвию, убирая зазубрины и царапины и издавая привычный любимый скрежет, согревающий душу.       Однако сквозь этот шум, зловеще разлетающийся по лесу, Габриэль услышал рядом какой-то шорох, и замер, мгновенно перехватив меч для боя. Слева от него в густых чёрных зарослях невысокого кустарника кто-то возился, ломая ветки и шурша листьями, но продолжалось это недолго. Уже через несколько секунд всё стихло, вернув лес в привычную ночную тишину, разбавленную только криком совы вдалеке, и Габриэль даже успел подумать, что всё это — лишь игры его уставшего воображения. Еле заметное дрожание веток рядом мгновенно заставило его оттолкнуть эту мысль. Он тихо поднялся, стараясь не шуметь, и осторожным шагом направился в ту сторону, отчего-то уверенный, что это точно не какой-нибудь лесной зверь, подобравшийся слишком близко к человеческому огню. Выставив меч, Габриэль раздвинул остриём тонкие ветки и вздрогнул, увидев, как в свете костра блестят тёмные эльфийские глаза. Сидя на холодной земле, на него испуганно смотрела босмерская девчонка, хлопая длинными светлыми ресницами. Убирать меч Габриэль не торопился, и она, переводя взгляд с оружия на бретона, медленно попятилась назад, пачкая и без того грязные протёртые штаны.       — Стой. — Рэл осторожно приподнял руку в примирительном жесте и отвёл в сторону клинок. — Я тебя не обижу. Не бойся.       Недолго думая, он всё же вернул меч в ножны и присел напротив чумазой лесной эльфийки в рваных одеждах. Никакой магической угрозы, исходящей от неё, он не чувствовал, но отчего-то всё равно стало не по себе. Рэл всегда считал истории про ночные встречи с детьми в лесах весьма жуткими, хотя на нежить эта девочка совершенно не была похожа.       — Я не боюсь, — дрожащим голосом ответила она, приподнимая острый подбородок, но продолжая вжимать голову в плечи, будто перепуганный котёнок, зажатый дворнягами в угол.       — Отлично. — Он поднялся, протягивая ей руку. — Тогда иди сюда.       Девчонка тоже выпрямилась во весь рост, осторожно касаясь пальцами его ладони. Она оказалась невысокой, едва доходила ему до груди, но в чертах её лица уже было что-то женственное и строгое, как у взрослой эльфийки.       — Кто ты?       — Нериэль, — робко представилась она, быстро шагая с ним рядом.       — Отлично, — глупо повторил Габриэль, не зная, как ещё можно разрядить напряжённую обстановку. — Садись ближе к костру, чтобы согреться.       — А ты кто?       — Габриэль. — Он порылся в своих вещах, доставая кусок солёного мяса и хлеба, и протянул ей. — Будешь?       Нериэль приняла угощение, осторожно попробовав кусочек и всё ещё продолжая смотреть на Рэла испуганным взглядом. Он же думал, как эта девчонка смогла оказаться так далеко от города в глухом лесу совершенно одна. Думал и не понимал. Нериэль была тощей, и старая одежда висела на ней, чудом не спадая; грязные волосы непонятного тёмного цвета были коротко острижены тупым ножом, это выглядело неопрятно и грубо, а загорелая кожа эльфийки была покрыта множеством мелких царапин, оставленных острыми ветками деревьев.       — Как ты сюда попала? — наконец спросил он, протягивая флягу. Девчонка продолжала изумлённо хлопать длинными ресницами. — Заблудилась?       — Я не помню, — с набитым ртом ответила она, опуская взгляд на языки пламени.       Габриэль в удивлении приподнял брови.       — Как так — не помнишь? Откуда ты?       — Из города, — робко пролепетала она, кажется, испугавшись его оживлённой реакции.       — Чейдинхол? — Нериэль кивнула, и Рэл поднялся на ноги, накидывая на плечи девчонки свой плащ. Ночь становилась глубже, и уже заметно похолодало. Стараясь придать уверенности голосу, он начал: — Вот что. Мы переночуем здесь, а потом я доведу тебя до города, и мы отыщем твоих родителей.       — У меня нет родителей.       Это прибавило головной боли. Габриэль с пониманием кивнул.       — Кто-то, с кем ты живёшь?       — Дядя.       — Вот и отлично. — Рэл усмехнулся, подумав о том, что чем-то их биографии похожи.       Срубив несколько пышных еловых веток, он бросил их рядом с костром, соорудив для себя что-то вроде места для ночлега, потому что заставить ребёнка ночевать на земле он не мог, а потом обошёл по периметру свой маленький лагерь, на случай внезапной опасности расставляя магические руны. Разумеется, он счёл нужным предупредить об этом Нериэль, однако это принесло противоположный эффект. Узнав, что Габриэль чародей, девчонка испугалась ещё больше и натянула выше тонкое одеяло его спальника. Габриэль вздохнул и, пожелав ей спокойной ночи, лёг у костра, ёжась от ночного холода и стараясь прогнать прочь назойливые мысли. Этот день вымотал его настолько, что сил думать о чём-либо уже не осталось.       Рэл проснулся, услышав чей-то напряжённый шёпот. Он не сразу открыл глаза, но был твёрдо уверен, что рядом кто-то есть. Тело отчего-то жутко болело, шею и спину ломило, и Габриэль сжал руку на еловой хвое, понимая, что ночь на земле оказалась сущим кошмаром.       Следующий звук привёл его в бешенство: кто-то вынул из ножен его меч. Он очень хорошо знал этот звук и понимал, что это было именно его оружие. Глаза распахнулись непроизвольно. Стояла глубокая ночь, и небо, закрытое чёрными ветвями деревьев, искрилось мелкими звёздами. На освещаемой лунами лесной поляне трещали кузнечики, заглушаемые мужскими голосами.       — Хороший меч, — оценивающе проговорил кто-то, и Габриэль мгновенно разозлился на самого себя. Если он останется сегодня жив, то больше никогда не станет ночевать в лесу.       Мгновенно в голову пришла иная мысль: с ним же девчонка!       Совершенно не думая о своих действиях, он резко поднялся на ноги и тут же наткнулся на остриё своего меча, смотрящее в незащищённую грудь. Идиотский шаг.       — Осторожнее с ним. Он маг, — спокойно предупредила Нериэль взрослым голосом, и Габриэль поспешил найти её взглядом. Босмерка взяла в руки его мешок и, перевернув, высыпала на землю содержимое.       — Помню, — нервно прошипел ей в ответ каджит, не спуская с Габриэля жёлтых глаз.       К босмерке подошёл имперец средних лет и с мерзкой улыбкой положил широкую ладонь на её бёдра. В горле у Рэла пересохло. Он хотел что-то сказать, но тихий хрип затих в глотке, даже не вырвавшись наружу. Вот и помогай после этого маленьким девочкам.       — Спасибо, что рассказала, как обойти его ловушки, Нэр, — похвалил Нериэль имперец, осматривая содержимое мешка у себя под ногами. — Вижу, у него есть чем поживиться.       — Ларк, — окликнул главного каджит, — прикончить его уже?       — Я его прикончу! — неожиданно запротестовал громадный орк, до этого молча сидевший у тлеющего костра и наблюдающий за происходящим. — Уговор был.       Габриэль недоумевающе осмотрел их. Вот уж компания! Для полного бандитского набора им не хватало только какого-нибудь аргонианина и данмера-мага.       — Заткнитесь, — спокойным голосом приказал имперец, которого назвали Ларком, и орк обиженно пробубнил:       — Всё равно я его убью…       Если с двумя разбойниками Габриэль ещё мог справиться, то вот орсимер заметно убавлял его шансы на победу и уменьшал надежду остаться сегодня в живых. Габриэль видел, что этот парень в сражении предпочитал пользоваться тупым полэксом с острым вороньим клювом на противоположной стороне, весящим все восемь фунтов, и без проблем мог одним ударом проломить череп. Нериэль тем временем полностью изучила пожитки Рэла, отбрасывая всё ненужное в сторону, и отобрала для себя самое интересное: деньги и золотую цепочку, которую у Габриэля забыла одна из его подружек. Когда босмерка заинтересовалась конвертом, где был изложен предстоящий контракт, Габриэль не смог промолчать:       — Не надо, Нериэль.       Собственный меч легко уколол кожу, и Габриэлю с трудом удалось сдержать себя в руках.       — Помалкивай, — предупредил каджит.       Эльфийка забрала у Ларка факел, чтобы посветить себе и, расправив бумагу письма, демонстративно кашлянула, решив читать вслух. Габриэль не торопился с магией, потому что ему стала любопытна реакция этих ребят, когда они поймут, с кем связались. Он и вовсе надеялся обойтись без колдовства: нужно только обезоружить каджита, пронзив его на развороте, затем уклониться вправо, подныривая под уже обнаженный меч Ларка, и полоснуть этого имперца поперёк, оттолкнуть плечом босмерку, желательно повалив её на землю, чтобы не мешалась и не подстроила какую-то пакость, и напоследок сразиться с орком. Было бы неплохо, если всё удастся.       — “Вашей целью является бретонский скалолаз Андрэ Лабуш. Известно, что вместе со своей экспедицией он разбил лагерь на севере от Чейдинхола, у подножия Прыжковой скалы, на которую собирается подняться. Заказчик не указал определённых условий выполнения контракта, однако Тёмное Братство, — Нериэль осеклась с настоящим испугом взглянув на Рэла. Он усмехнулся в ответ, — не одобряет кровавые бани тогда, когда они не требуются. Умереть должен только Лабуш. Он пробудет в Сиродиле с первого числа Руки дождя до Второго зерна. Контракт средней сложности”.       — Я предупреждал, — наигранно вздохнул Габриэль и, пользуясь тем, что его противники потеряли бдительность, ловко подался вправо, уходя от направленного на него меча. Он нанёс точный и резкий удар предплечьем, отбивая руку каджита, обхватил двумя ладонями его запястье и вывернул, обезоруживая. Затем отступил на пару шагов, давая простор своему оружию, и смертоносной прямой линией полоснул по горлу.       Ещё один идиотский шаг.       Кровь из разрезанной артерии брызнула в лицо, заливая глаза, всю одежду и руки, которые сразу же стали липкими и скользкими. Матье всегда учил перерезать горло только со спины именно для того, чтобы не испачкаться.       Нериэль громко взвизгнула, увидев это, и уронила письмо на землю, а имперец и орк одновременно схватились за оружие. Пока всё складывалось не так, как было запланировано. Габриэль в два шага оказался рядом с Ларком, уклоняясь от его атаки и делая выпад в попытке полоснуть лезвием по левому боку, но противник парировал, разбивая надежду расправиться с ним мгновенно. Громила-орк уже приближался, сжимая в руках боевой молот.       Рэл рубанул сверху наотмашь, наткнувшись клинком на поставленную защиту и признаваясь себе, что сегодня он бьёт рекорды по количеству идиотских решений. Быстро отскочив назад в попытке сохранить драгоценные секунды, он, почти не концентрируясь и действуя по привычке, накрыл Ларка огненным шквалом магии, мгновенно нагревающим воздух и освещающим эту тёмную ночь. Заклинание получилось слабым, но его хватило, чтобы одежда на имперце вспыхнула ярким факелом. В лесу раздался полный отчаяния и ужаса крик, Ларк отбросил меч и упал на землю, пытаясь затушить огонь, но Рэл не позволил ему долго мучиться. Подбежав ближе, он на ходу разрезал мечом беззащитное тело, и имперец затих. Остались только почти неслышные треск магического огня и запах горелой плоти, от которого начинало мутить.       Стремительно приближающийся орк занёс полэкс над головой, готовя единственную сокрушительную атаку. Такой удар — и Габриэль будет плашмя валяться на земле, даже не успев ничего понять. Как-то раз ему довелось выйти на Арене против этого оружия: щит оказался разбит в дребезги, а сам Рэл отделался лишь переломом руки.       Габриэль поднырнул под молот, стремясь нанести колющий удар снизу, но это ему не удалось, поскольку полэкс оказался быстрее. Он стремительно опускался всей своей тяжестью, грозя обрушится на спину, и в последний миг Рэл понял, что уже никаким образом не успеет увернуться. Даже магия, которую он всегда считал всемогущей, сейчас не смогла бы ему помочь.       Он уже сбился со счёта, какая это была идиотская выходка. Похоже, последняя.       Воздух пошатнулся, расступившись, и в тело ворвалась Пустота, швыряя душу энергетическим сгустком из стороны в сторону, отчего сознание начало меркнуть и теряться среди разноцветного единения леса вокруг. Твёрдой земли под ногами не оказалось, съеденная на ужин похлёбка отчаянно запросилась наружу, но руки упрямо продолжили своё движение, выбрасывая меч вперёд, чтобы насадить орсимера на лезвие.       И клинок вонзился в поясницу громилы, с хрустом проломив кости, а Пустота, будто пережевав, выплюнула Габриэля за спину мера, мгновенно вернув под ноги землю. Сохранить равновесие он не сумел и упал, разжимая пальцы на рукояти и оставляя меч в теле. Дыра, образовавшаяся в пространстве, плотно стянулась вокруг него, возвращая мир на место, окрашивая лес в прежние краски, насыщая воздух всё теми же запахами и ставя белыми точками звёзды на небе, но Габриэль уже не заметил всего этого, лишь краем сознания понимая, что его тело перенесло краткую непроизвольную телепортацию. Или не перенесло.       Пять. Пять идиотских выходок за полчаса.       Габриэль почувствовал под собой холодную мягкую землю, а на руках — что-то липкое. Кровь. Возможно, его собственная. Он медленно открыл глаза, с шумом выдыхая и пытаясь привыкнуть к вернувшейся на место реальности, но голова раскалывалась от боли, в ушах стоял низкий громкий гул, и воздуха не хватало, чтобы привести дыхание в порядок. Рэл попытался сесть, и это стоило ему огромных усилий: всё вокруг снова поплыло, уже насыщенные цвета смешались в одно мутное безобразие, а съеденный ужин всё же не пожелал оставаться в желудке.       Кое-как придя в себя, Габриэль осмотрелся. Рядом валялся здоровенный орк с точащим из спины мечом, траву под ним заливала тёмная, уже успевшая свернуться кровь, а неподалёку лежали ещё два трупа: один покрывали жуткие ожоги, второй распластался на земле в неестественной позе с наполовину отрубленной головой. Разумеется, Рэл очень хорошо помнил, что здесь произошло.       Затылка коснулось что-то холодное и острое, и Габриэлю не потребовалось много времени на размышления.       — Убери меч, Нериэль.       — Замолчи! — нервно крикнула она. — Замолчи, или я прошью тебя насквозь!       — У тебя был такой прекрасный шанс сделать это, пока я тут валялся…       — Замолчи, — безвольно повторила она, не зная, что ещё ему сказать. Оборачиваться Рэл не спешил, опасаясь, что она и впрямь способна убить, но молчать не мог.       — Как ты связалась с этими подонками, девочка?       — Я тебе не девочка.       Рэл не удержался, вспоминая, как с ней обращался Ларк:       — Я уже понял.       — Что тебе нужно, Габриэль? — Её голос слезливо дрогнул, и Рэл понял, что она точно не была дурой. Ей было ясно, что сейчас у неё немного шансов держать ситуацию под контролем.       Он повторил:       — Убери меч.       Недолго думая, Нериэль всё же опустила оружие и отошла на пару шагов, сев на землю и уперев бездумный взгляд в притоптанную траву. Габриэль позволил себе обернуться, хотя и не спешил подниматься на ноги. Лицо босмерки было перепачкано кровью и грязью, размытой слезами, а красивые эльфийские глаза покраснели, однако Нериэль держалась стойко, пусть и выглядела жалко, несмотря на высоко поднятый подбородок. Рэл никак не мог уложить в голове, как она оказалась в шайке этих выродков и почему сейчас плакала из-за их смерти, учитывая, что в их компании её жизнь точно не была сладкой. Он даже думать не хотел о том, что делал с ней этот Ларк. А может, и не только он.       — Верни мои деньги, — устало велел Рэл, не находя в себе сил злиться, и девчонка покорно бросила ему звенящий мешочек, который с трудом удалось поймать.       Габриэль понимал, что Нериэль уже не сможет сопротивляться ему или пытаться как-то обмануть, но она доставит немало проблем. Однако бросить её здесь он тоже не мог.       — Про дядю соврала, да?       — Соврала, — кивнула босмерка, тряхнув грязными патлами волос. — Про родителей — нет.       Это Габриэль понимал и без разъяснений. Он тяжело поднялся на ноги, стараясь сохранять равновесие, и решил:       — Я отведу тебя в город, чтобы ты больше не шлялась по местным лесам с бандитами. — А потом добавил: — Отдам в храм, вырастешь благочестивой жрицей Аркея.       — Ты недостаточно поиздевался надо мной?       — Я серьёзно. — Габриэль в самом деле не шутил. — Так будет намного лучше.       — Какой мне храм, сам подумай! — Она шустро вскочила с земли. — Нас даже в город-то в таком виде не пустят. И вообще! Тебя не должна заботить моя судьба и… и как ты можешь говорить о храме?       Рэл усмехнулся.       — Считаешь, если я убийца, то должен быть таким вот бесчеловечным уродом, как эти? — Он кивнул в сторону трупов. — Ты права только в одном: в таком виде нам точно лучше никуда не идти.       — В часе отсюда есть лесное озеро, — Нериэль вежливо проигнорировала остальные слова.       — Прекрасно. — Он наступил на тушу орка, вынул свой меч и очистил его от засохшей крови. Только из-за этого клинка можно было их всех поубивать. — Собери обратно в сумку мои вещи, которые ты так старательно разбросала.       Нериэль проворчала что-то, но не стала спорить. Наблюдая за ней, Габриэль заметил, что она ничего не убрала в свой карман и добросовестно выполнила его приказ, тогда он принялся сворачивать небольшой лагерь, полностью доверившись босмерке. Он знал, что она не станет его обманывать и пытаться навредить, потому что вряд ли была на что-то способна без своей банды. Она подчинялась Ларку, а теперь подчинялась ему, и Габриэль не хотел её винить. Нериэль была всего лишь ребёнком, который полагался на сильнейших.       — Веди, — коротко приказал он ей, перекидывая мешок через плечо, когда всё было готово, но Нериэль замешкалась.       — Ты оставишь всё так?       — У меня нет времени возиться с ними, — твёрдым, не терпящим возражения голосом ответил Рэл, понимая, что оставлять трупы в лесу в самом деле не лучшая идея. — Так что идём.       — Да, Габриэль, — неожиданно зло сказала босмерка, — я действительно считаю тебя бесчеловечным уродом.       Она пошла впереди, не позволяя Габриэлю ей ответить, но он и не стремился снова начинать разговор. Маленькая босмерка вела его через густой лес, обходя высокие рощи и кустарники, и, глядя на неё, Рэл понимал, что это в самом деле была её родная стихия. Она ловко перепрыгивала упавшие деревья, иногда шла по их скользким от росы стволам, умело держа равновесие, проползала, нагнувшись, под арками из завалов и интуитивно обходила стороной глубокие моховые кочки. Габриэль же не настолько привык к лесам: он то и дело спотыкался о появляющиеся под ногами корни, проклинал всё на свете, если приходилось нагибаться, чтобы пролезть под упавшей осиной, а цепкие травы хватали его за сапоги, затрудняя передвижение.       Однако к озеру они вышли довольно скоро, часа точно не прошло. Рэл, несмотря на непростой путь по лесу, бессонную ночь и случившееся кровавое безумие, почти не чувствовал себя уставшим. О пережитом кошмаре напоминало только звенящее бездной в груди опустошение, выворачивающее наизнанку. Хотелось выпить восстанавливающее зелье, чтобы хоть немного прийти в себя, но все флаконы разбила Нериэль, когда разворошила его мешок. Габриэль с трудом осознавал случившееся: его магия никогда не отличалась особенной мощью, у него был весьма скромный запас заклинаний, но тем не менее ему удалось открыть портал и пережить перемещение. Он всё ещё не понимал как, но это в самом деле случилось и спасло ему жизнь.       — Вот оно. — Эльфийка указала рукой на серебрящееся недалеко озеро. Здесь было холоднее, и Габриэль догадался, что они уже далеко забрались на север.       Когда они приблизились к берегу, Нериэль на ходу начала стягивать с себя одежду. Габриэль вежливо отвернулся, оставив её за спиной, и эльфийка усмехнулась.       — Думаешь, я стану тебя стесняться? — Она обошла его, оставаясь в одной длинной рубахе. — Я в самом деле уже не девочка, так что раздевайся и иди мыться, если хочешь сэкономить своё драгоценное время.       Она всё ещё злилась на него за то, что он оставил трупы на съедение волкам. Стащив с себя последнюю одежду, босмерка зашла в воду, совершенно не стыдясь наготы, и Габриэль замер на берегу, наблюдая, как волны от её тела плавно расходятся в разные стороны, и недоумевая, откуда в этой девчонке столько дерзости.       Он бросил сумку на землю и устроился на высоком замшелом валуне, смотря на Нериэль и думая над тем, как ему поступить дальше. Отдавать её в храм точно не стоило, но и оставлять на улице было недопустимо, поэтому в голову приходил лишь один безумный и совершенно невозможный вариант.       Вскоре, смыв с себя грязь и кровь и даже как-то преобразившись, Нериэль вышла на берег и, не потрудившись натянуть одежду, приблизилась к Габриэлю, не отрывая взгляда от его глаз. Он с любопытством рассмотрел её и всё же равнодушно сказал:       — Если я признаюсь, что стесняюсь, ты отстанешь?       Нериэль закатила глаза, принявшись расстёгивать его доспехи, и Габриэль позволил ей помочь снять кирасу и поножи, а потом, нагнувшись за её одеждой, торжественно вручил её ей, велев одеваться. Пробормотав что-то, эльфийка отвернулась и стала натягивать штаны.       Габриэль убедился, что она продолжает стоять к нему спиной, снял оставшуюся одежду и подошёл к воде. Он выглядел действительно ужасно: засохшая кровь, смешанная с грязью, залепляла всё лицо, волосы спутались, на правой скуле виднелся тёмно-фиолетовый кровоподтёк, и Рэл даже не помнил, когда его получил.       Ледяные волны обволокли обнажённую кожу, одновременно лаская и мучая. Кристально чистая вода смывала с тела пот и грязь, и Габриэль, распустив тёмные волосы, окунулся в озеро с головой, чувствуя, как холод начинает сводить судорогой мышцы. Он любил горные озёра, получал от них какое-то нездоровое наслаждение и удовольствие. Ему нравилось ощущать вокруг себя эту прозрачную воду талого снега, с которой не сравнится ни одна южная река, нравилось, когда холод пронзал магией до костей, нравилось плыть и чувствовать себя словно парящим в небе.       Когда находиться в воде стало невыносимо, Габриэль через силу проплыл ещё немного и вышел на сушу, поспешно одеваясь и облачаясь в доспехи. Нериэль всё так же сидела к нему спиной, выводя палочкой на земле какие-то узоры, и Рэл подумал, что, если бы она была постарше лет на пять, он позволил бы себе зайти с ней в озеро вместе.       — Идём.       Она нехотя поднялась с земли, рваным ботинком зачёркивая всё, что нарисовала, и, как-то ехидно улыбаясь, покорно последовала за Габриэлем, ничего не сказав. Её постоянно хитрый взгляд, болтливость и всяческие уловки уже начинали выводить из себя и заставлять нервничать, потому что Рэл не собирался тратить столько времени. Ему ещё нужно было выполнить контракт.       — Не боишься, — словно прочитав его мысли, вдруг подала голос Нериэль, — что при первой же возможности я расскажу о тебе страже?       Рэл резко остановился и развернулся, оказываясь лицом к лицу с босмеркой. На его губах появилась странная жестокая улыбка.       — Поверь мне, девочка, не боюсь.       — Чем ты отличаешься от подонков-бандитов, вроде меня, если убиваешь людей за деньги? — вдруг заговорила Нериэль, догоняя его и подныривая под низко растущей толстой веткой старого дуба.       Габриэль косо на неё глянул.       — Я их не обманываю.       — Значит, ты благородный убийца? — Девчонка усмехнулась, понимая, что это даже звучит абсурдно.       Однако Габриэль кивнул.       — Что-то типа того.       — Удивительно, — фыркнула она. — Я иду рядом с человеком из самой опасной организации в Тамриэле, который через пару часов собирается отправить кого-то в бездну, но вместо того, чтобы просто вспороть мне брюхо и надругаться над моим телом, возможно, именно в этой последовательности, он решает отвести меня в город кому-то на перевоспитание. Это странно, Габриэль. Ты не кажешься мне опасным и похожим на убийцу.       — Помолчи-ка лучше, впереди уже Чейдинхол.       Босмерка вдруг замерла на месте, гордо вздёргивая носик и скрещивая руки на груди. Её голос прозвучал с упрямством и обидой:       — Я не пойду туда!       Он тоже был вынужден остановиться.       — Я тебя не спрашиваю. Оставить тебя в лесу я не могу.       — Почему не можешь? Какое тебе вообще дело до меня? Ты никто, чтобы решать мою судьбу.       — И всё-таки вместо того, чтобы убежать, а шансов на это у тебя было хоть отбавляй, ты стоишь здесь и упорно пытаешься мне что-то доказать.       Эльфийка потупила взгляд, промолчав. Рэл продолжил:       — Оставь я тебя в лесу — в кого ты превратишься? Начнёшь, как твои друзья, грабить торговцев и прочих путников, пока кто-то не прирежет тебя? Или будешь кочевать в дебрях до первой голодной волчьей стаи, чтобы стать для неё ужином?       Кажется, его речь довела её до грани истерики. Нериэль нетерпеливо вскрикнула:       — Тогда чего ты хочешь от меня? В храм отдать?!       — Ничего я от тебя не хочу. — Он решил больше не терять здесь времени и продолжил путь. — Беги, если хочешь, догонять не стану.       Она неуверенно шагнула в сторону, но сразу же остановилась, оглянувшись.       — Тогда к чему всё это было нужно?       — Не думал, что тебе нравится то, как ты живёшь. Но раз я ошибся…       — Думаешь, мне нравилось? — вспылила она. — Нравилось таскаться с этими дикарями и обманывать людей, чтобы даже доли не получать? Мне приходилось воровать у них, Габриэль, и прятать деньги в тайнике, чтобы хоть что-то иметь, а не зависеть от Ларка, ни от кого не зависеть! Но что мне ещё оставалось делать? Куда мне было идти? М?..       — Поэтому ты и не убегаешь, — закончил за неё, Рэл, вздохнув. — Ладно, идём.       — Куда? Мне не место в городе.       — Пристрою куда-нибудь.       Босмерка нахмурила лоб и неуверенно зашагала рядом. Тайком наблюдая за ней, Рэл с трудом сдерживал усмешку, потому что происходящее казалось ему крайне забавным. Нериэль не была глупой, у неё был хорошо подвешен язык, она умела обманывать людей и воровать. Такой талант пропадёт на улицах большого города и спустя какое-то время зачахнет в темнице, если не попадёт в хорошие руки.       Тёмный камень потрескавшихся стен Чейхинхола показался совсем рядом. Габриэль вышел на огибающую город тропинку, миновал конюшни, откуда доносились лошадиное ржание и чья-то ругань. Здесь пахло сухой землёй, цветением яблонь и смолистой хвоей, а ещё чем-то кислым, застоявшимся, присущим каждому людскому поселению. Над остроконечными тусклыми крышами домов возвышались серые шпили храма, расположенного на другом берегу неширокой реки, которая делила Чейдинхол пополам: на одной стороне раскинулись рынок, таверны, гильдии, торговые лавки, а на другой — жилые дома горожан. Графский двор находился на невысоком холме, виднеющемся на севере, и был обнесён дополнительной крепкой стеной высотой в несколько десятков футов. Габриэль видел, что Нериэль чувствует себя совершенно свободно, будто ей не раз доводилось здесь бывать, но успел заметить, как подозрительно она посмотрела на высокий храм, передёрнув плечами. Похоже, идею провести там остаток своей долгой эльфийской жизни она не одобряла.       — Есть хочешь? — невзначай спросил её Габриэль, сворачивая в одно из местных заведений. Босмерка не отказалась и заспешила следом.       Он открыл перед ней дверь, и девчонка проскользнула внутрь, шустро заняв небольшой свободный столик в дальнем безлюдном углу таверны, и залюбовалась цветущей за окном улицей. Рэл заказал обед и присоединился к своей случайной попутчице.       — Мы часто здесь бывали, — вдруг рассказала эльфийка, посмотрев на хорошо видимую отсюда соседнюю таверну. — На порог “Чейдинхольского моста” нас не пускали, потому что это заведение для богачей, а здесь… Здесь таким, как мы, всегда рады. Обычно тут очень шумно и многолюдно. Парням это нравилось.       — А тебе?       — Когда вокруг так много народу, можно без проблем стащить чей-то кошель под весь этот шум.       — Хорошо, что сейчас тут не так людно. — Нериэль громко засмеялась, и Рэл, впервые услышав её звонкий чистый смех, удивился. В этом рыжеволосом скампе было столько нерастраченной энергии, что ему оставалось лишь позавидовать. Тавернщица поставила на их столик две глубокие миски с куриным бульоном и капустой, а также салат из свежих овощей. Еда оказалась вкусной и сытной, и босмерка обедала с таким удовольствием, будто раньше ей доставались только объедки. Наблюдая за ней, Габриэль спросил:       — Поможешь мне?       Она удивлённо оторвала взгляд от своей миски.       — C убийством?       — Частично, — подтвердил Рэл, сделав глоток горьковатого пенящегося лагера. Нериэль сжала тонкие пальцы на чашке чая. — Хочу, чтобы ты разузнала кое-что, потому что сам я вызову много подозрений.       Нериэль промычала что-то, и Рэл понял, что она боится ему отказать. Это было напрасно.       — Я не останусь в долгу, — добавил он, — и сделаю всё возможное, чтобы ты нашла семью, где тебя примут такой, какая ты есть, и научат жить с такими… странными наклонностями.       Девчонка нахмурилась.       — О чём ты? Хочешь отдать меня в приют?       — Нет. Я приготовил для тебя кое-что поинтереснее. Так что?       — У меня нет выбора?       — Почему же? Я не заставляю тебя. Просто рассчитываю на сотрудничество.       Её аппетит куда-то пропал, и она сникла, опасаясь лезть во всё это. Габриэль усмехнулся, не понимая, почему её, воровку, таскающуюся прежде с шайкой разбойников, пугает его причастность к Тёмному Братству. Однако лесная эльфийка вскоре робко кивнула.       — Хорошо. Что-то разузнать я смогу, но о большем не проси.       — С тобой приятно иметь дело, — картинно улыбнулся Рэл, и она состроила недовольную гримасу. Он передал ей несколько монет. — Возьми, если кто-то что-то забудет. И постарайся не вызывать подозрений: нас уже видели вместе, а в тюрьму я пока не хочу.       — И что разузнать?       — Всё что удастся. Ты читала мой контракт и, уверен, запомнила. Мне нужно знать, где этот человек, с кем он, кто он. Мне нужно знать всё.       — Я попробую.       Её слова прозвучали очень честно, и Габриэль поверил, что эта девчонка не сбежит с его деньгами и не станет сдавать его страже. У неё и самой есть весомые причины остерегаться закона.       Дальнейшее время они провели в тишине, и Нериэль первой поднялась из-за стола, забирая деньги. Она не стала прощаться или что-то объяснять, только коротко спросила:       — Где встречаемся?       — В храме, — с улыбкой ответил Рэл, и она тоже усмехнулась, недоумевая над его своеобразным чувством юмора. Проводив её взглядом, он заметил, как за ним наблюдает хозяйка.       — Подружка? — зачем-то спросила она, слегка изогнув бровь, словно в недоумении, но Габриэль быстро покачал головой, тут же придумав:       — Да что ты. Дочка хорошего приятеля.       Данмерка звонко рассмеялась.       — Извини. Я подумала, что это в самом деле может быть странно. Хочешь ещё?       Она слегка приподняла кувшин с пивом, и Габриэль не смог отказаться, наблюдая за тем, как его кружка вновь наполняется до краёв. В этом заведении приятным было всё: обстановка, лёгкая музыка менестреля, тихо перебирающего струны в углу, разговоры с доброй тавернщицей, еда и выпивка, мягкий свет подвешенных к потолку ламп и удобная прочная мебель. Проведя ещё несколько минут в обществе хозяйки таверны и рассказывая ей всевозможную ложь о себе, Габриэль снял свободную комнату и был вынужден уйти, оставив женщину скучать в обществе других малоприятных посетителей. Поднявшись на второй этаж и заперев за собой дверь, он выложил из рюкзака заранее заготовленные ингредиенты и глубокую деревянную миску, смочив её тёплой водой. Комнату наполнил едкий аромат ядовитых трав, и Габриэль был вынужден открыть окно, чтобы хоть как-то проветрить помещение и самому не задохнуться. У него уже был печальный опыт в алхимии, до сих пор покалывающий магическим шрамом на руке.       Он провёл взаперти чуть больше часа, но, когда всё было готово, как ни в чём не бывало вышел из таверны, осматривая вывески на зданиях. До полудня на торговой улице было особенно шумно и людно, что сейчас Рэлу оказалось только на руку. Он приблизился к высокому зданию, окна которого были настежь распахнуты, и зашёл внутрь, молчаливым кивком головы здороваясь с хозяйкой магазина. Это была высокая орсимерка, добродушно улыбающаяся клыкастым ртом покупателям, которым она старалась продать как можно больше, уверяя, что всё это им обязательно пригодится. Пока она была занята другими, Габриэль сумел осмотреться, проходя мимо прилавков, заставленных книгами, посудой, какими-то бытовыми мелочами, обувью и одеждой, однако определиться с выбором самостоятельно не сумел.       — У меня складывается впечатление, что ты сам не знаешь, чего хочешь, парень, — усмехнулась женщина, убирая только что вырученное серебро в свой кошель и подходя ближе.       — Нужна приличная одежда на девчонку, но не платье.       Орсимерка прищурила глаза, взглянув как-то надменно, и вытащила что-то из стопки тканей.       — По росту-то какая?       — Невысокая. Такая где-то, — он остановил руку чуть ниже своей груди. — Очень худенькая.       — Сейчас подберём что-нибудь. — Выудив из стопки тёмную рубаху, она расправила её, но Рэл покачал головой.       — Она совсем худенькая.       Женщина вздохнула, проведя ладонью по жёстким чёрным волосам, и нашла где-то длинную тунику с поясом, объяснив, что ничего другого предложить уже не может. Габриэль решил, что это будет в самый раз. Поскольку Нериэль в юбке он не представлял, пришлось взять мальчишечьи штаны и коротенькие мягкие сапожки, обошедшиеся дороже всего остального. Однако Габриэль очень хорошо знал, что там, куда он собирался отвести босмерку, встречают по одёжке, и если Нериэль не будет выглядеть как нищенка в грязных порванных тряпках, то у неё больше шансов. Торговка аккуратно завернула одежду в бумажный свёрток и, передав его покупателю, довольно пересчитала его деньги.       После Рэл зашёл в местную оружейную лавку, осматривая выложенный на прилавках товар, но так и не нашёл интересующий его кинжал. Мальчишка-подмастерье, временно заменяющий главного кузнеца, кажется, вообще не понял, что бретон имел в виду, и Габриэлю оставалось лишь развести руками, недоумевая над невежеством этого паренька. Всё чаще и чаще Терребиус задумывался о том, чтобы лично выковать это оружие и даже набросал чертёж на досуге, но оставалась одна небольшая проблема: у него не было собственной кузницы.       Когда он неспешно дошёл до храма, Нериэль уже ждала его, устроившись на скамье в центре зала и наблюдая за высоким альтмером-служителем, беседующим с прихожанами. Рэл незаметно подсел к девчонке, тихо спросив:       — Давно ждёшь? — Нериэль молча вернула его деньги, ничего не ответив. — Серьёзно?       — Деньги бы вызвали подозрение: люди бы поняли, что я нуждаюсь в этой информации.       Он не стал убирать монеты, позвякивая ими на ладони.       — И что узнала?       — Лагерь на северо-востоке от города, у самого подножия Прыжковой скалы. В группе всего два скалолаза, один из них этот твой Андрэ, и ещё двое охранников: нервный сиродилец и норд. Восхождение собирались начать в лордас, кажется, то есть уже завтра.       Габриэль усмехнулся, покачав головой.       — И как тебе удалось всё это узнать?       — Понимаешь, когда хочешь что-то выведать, нужно создать атмосферу простой ненавязчивой беседы, а ещё лучше — пообсуждать сплетни. Люди обожают сплетни, Габриэль.       — Держи, заработала, — он вручил ей свёрток с одеждой и поднялся на ноги. — Тогда встретимся завтра утром у конюшен. Так что забери — на пропитание.       Нериэль удивлённо осмотрела подарок и, спрятав возвращённые деньги, спросила:       — Что это такое?       — Когда я вернусь, мы пойдём в столицу, так что я не хочу, чтобы там, куда я тебя отведу, тебя приняли за какую-то оборванку.       — В столицу? — Она скривилась, не понимая, как он сможет найти ей место в Имперском Городе.       — Мне пора.       — Если бы не знала, никогда бы не подумала, что ты идёшь убивать человека.       Он и сам не верил в это. Возможно, Нериэль хотела сделать ему своеобразный комплимент, но её слова лишь натолкнули его на мрачные мысли, которые он так старался выгнать прочь из головы. Наверное, он в самом деле не был похож на убийцу. Впрочем, это был вопрос времени.       Покинув город через восточные ворота, чтобы не мелькать дважды перед одним и тем же постом стражи, Рэл свернул с тракта и направился на север, вскоре миновав Арриус — то озеро, к которому его вывела с утра Нериэль. Невольно он задумался о ней, решив, что где-то глубоко в душе она добрая, жизнерадостная и очень хорошая, и ему стало жаль, что ей выпала такая нелёгкая судьба, вынудив в столь раннем возрасте узнать всю грязь и жестокость этой прогнившей жизни. Рэл тоже в довольно юном возрасте остался без родителей, и, не будь рядом Дафны, кем бы он вырос? Рыночным карманником в Лейавине? Или тоже связался бы с какой-то шайкой разбойников, как Нериэль?       Габриэль насторожился, заметив впереди дым от костра и услышав оживлённые голоса. Вскоре за толстыми стволами деревьев и укрытыми снегом ветвями елей показался лагерь, и Рэл, нервно сжав рукоять меча, вымел назойливые мысли из головы и выпрямил спину. У него было время поразмыслить над тем, как лучше провернуть это дело, и все стандартные варианты отпадали: прирезать жертву, не нашумев, вряд ли получится, потому что стоянка скалолазов была небольшой и ни одно происшествие не осталось бы без свидетелей, убить заказанного магией не было хорошей идеей по той же причине. Поэтому, решаясь на откровенное безумие, Габриэль поправил портупею, заводя ножны за спину, и скрыл себя заклинанием иллюзии, сливаясь с морозным пейзажем. Идти приходилось крайне осторожно, потому что снег скрипел под ногами, выдавая присутствие, и на нём оставались неглубокие, но заметные следы.       У костра сидели двое, молодой коловианец, закутанный в меха, и широкоплечий пожилой норд, помешивающий черпаком едко пахнущую похлёбку в котле. Из соседнего шатра доносился спор, но Габриэль не стал прислушиваться, внимательно осматриваясь и стараясь не выдать себя неосторожным шагом или громким дыханием. Он обогнул палатку, изучая содержимое нагромождённых ящиков и следя за судачившими у огня охранниками, но разочаровался, понимая, что здесь нет того, что он искал. Габриэлю пришлось вернуться на безопасное расстояние, выжидая подходящий момент, чтобы пробраться в шатёр, и такая возможность выпала нескоро: уже начало смеркаться. Неожиданно норд поднялся и, приблизившись к шатру, позвал кого-то. На поляне появились пожилой упитанный бретон в дорогих одеждах и мужчина моложе, крепкий, но невысокий. Они присоединились к костру, отчего разговоры мгновенно стихли, и Рэл, обновив скрывающее его заклинание, вновь подкрался к шатру. Оставлять следов не хотелось, поэтому пришлось дождаться момента и проскользнуть внутрь, не повредив грубую плотную ткань.       Здесь оказалось очень темно, и Габриэль был вынужден снова прибегнуть к магии, рискуя выдать своё присутствие. Однако на улице по-прежнему было тихо: скалолазы вели какие-то ленивые разговоры и шумел горный ветер. Рэл, заприметив большой дорожный сундук, поспешно поднял тяжёлую крышку и увидел необходимое для восхождения на скалу снаряжение: прочные тросы из толстой верёвки и острые надёжные кирки.       Он спешил. Суетливо достав из кармана флакончик с заранее заготовленным ядом, Рэл осторожно смочил кислой жидкостью верёвки в некоторых местах, стараясь не пролить мимо, и взял в руки кирку, осматривая её. Крепление оказалось стандартным, но упрямым, и долгое время не желало поддаваться на попытки Рэла вытащить черенок. Однако, когда ему это удалось, он вытянул толстый железный гвоздь из дерева, смазал нишу разъедающим ядом, от которого волокна дерева довольно быстро истлеют, и торопливо привёл всё в нужный вид. Успев обработать ещё два инструмента, Габриэль услышал, что разговоры стали громче, и поспешил вернуть все предметы на прежнее место, сконцентрировавшись на своём заклинании, чтобы не потерять над ним контроль раньше времени.       В шатёр вошёл тот мужчина, что был старше, принюхался, наверняка, учуяв этот резкий запах трав, из которых состоял яд и, чихнув, приблизился к своему столу, перечитывая уже вскрытое письмо. Габриэль, прокравшись к выходу, осторожно выглянул наружу, чтобы убедиться в безопасности пути, и, довольно шумно махнув подолом, оказался на улице. Сидящие у костра не обратили на это никакого внимания, лишь бретон внутри снова громко чихнул, вслух выругавшись.       Когда Рэл был мальчишкой, Дафна строго запрещала ему подниматься в алхимическую лабораторию в одиночку, но даже под её чутким руководством он умудрился разбить какой-то эликсир с полки и прожёг ковёр этим едким опасным ядом. Какая-то часть жидкости попала на его предплечье, и у него остались шрамы в виде бесформенных бледных пятен. Несколько капель этого яда предназначалось добавлять в вино и другие напитки: он убивал медленно, постепенно выжигая изнутри органы и заставляя жертву мучиться в агонии, но в тот день Габриэль хорошо запомнил, что помимо человеческих тканей эта смесь могла разрушить любые мягкие материалы, вроде дерева или кожи, вопрос оставался только в консистенции.       Сейчас Габриэль очень надеялся, что угадал.       Ему пришлось прождать до утра, заночевав в паре миль от лагеря Лабуша, чтобы убедиться, что его план сработал. Он задумался о Нериэль, не смея даже сомневаться в том, что на рассвете она подойдёт к конюшням, потому что она не была глупа и понимала, что Рэл — её единственный шанс выбраться из беспросветных дебрей, в которых она заблудилась, и найти хоть какой-то путь. По крайней мере сейчас, пока она была ещё так юна, ей это было необходимо.       Когда солнце тяжело поднялось над вершинами гор, Рэл уже приблизился к лагерю скалолазов и притаился на небольшой возвышенности, наблюдая издалека. Подниматься на скалу собрались только двое: сам Андрэ и его напарник, тот невысокий мускулистый мужчина. Они перепроверили сотни раз проверенное снаряжение, зная, что с ним и так всё в порядке, потому даже не обратили внимание на небольшие дефекты, появившиеся за одну ночь, опоясались верёвками, собираясь идти в одной связке, и уверенно начали долгое и медленное восхождение.       На подъём у них ушло бы не меньше семи часов, не считая остановок для отдыха, и, когда скалолазы были уже на внушительной высоте, Габриэль занервничал: Нериэль уже давно ждёт его, а он, судя по всему, вернётся нескоро, однако убедиться, что всё пройдёт именно так, как задумалось, было необходимо.       Наёмники в лагере давно потеряли к скалолазам интерес и скрылись в шатре, наверное, решив выспаться, раз уж появилась такая прекрасная возможность. Их отсутствие помогло Рэлу расслабиться, сняв действие заклинания, и немного отдохнуть от магии, продолжая наблюдать за Лабушем.       Ещё через половину часа даже Габриэль потерял к ним интерес, думая над своим запасным планом, но неожиданно раздавшийся крик заставил его вернуться в реальность. Похоже, кирка всё же выскочила из повреждённого черенка, и Лабуш сорвался вниз, не спасённый прочной верёвкой, которая порвалась сразу же, как только вес его тела полностью переместился на неё. Напарник Лабуша с ужасом смотрел вниз, понимая, что неудачливого скалолаза уже ничего не спасёт.       Когда в округе раздался глухой тошнотворный стук разбившегося о камни тела, Габриэль подхватил вещи и быстрым шагом направился к Чейдинхолу. Оставаться здесь дольше положенного не было смысла: после такого полёта не выживают.       Нериэль была уже на месте. Устроившись на невысоком заборчике конюшни, она болтала ногами и разглядывала облака, не сразу заметив приближающегося Габриэля. А вот он успел рассмотреть её и отметить, как к лицу ей пришлась новая туника. Штаны оказались слишком длинными, поэтому девчонка неровно обрезала их ножом, но аккуратность, похоже, никогда не была её отличительной чертой. Приблизившись, Рэл торопливо кивнул на запад.       — Идём.       — Габриэль! — Она спрыгнула на землю, вцепившись в Терребиуса обиженным злым взглядом. — Я думала, ты умер!       — Да пока не собирался. — Он не стал останавливаться, быстрым шагом идя по тракту, и босмерке какое-то время пришлось привыкать к заданному им темпу.       — И как всё прошло?       — Вроде гладко.       — Как ты убил его?       Рэл изобразил непонимание:       — Я никого не убивал. Несчастный Андрэ сам сорвался со скалы — снаряжение подвело.       — Дэйдрово Тёмное Братство! — с долей восхищения и непонимания прокомментировала Нериэль, замолчав, наверное, в раздумьях о том, как Рэлу удалось это подстроить.       В сумерках они свернули на Красную Кольцевую дорогу с юга от столицы и остановились в трактире большого поселения на берегу озера. Нериэль мало разговаривала, углубившись в размышления: может, думала, что станет с её жизнью, а может, недоумевала, как так вышло, что теперь она ест за одним столом с убийцей. Габриэль старался не докучать разговорами, иногда поглядывая на босмерку, и ему вдруг показалось, что на самом деле она старше, чем выглядит. Несмотря на миниатюрную фигурку и невысокий рост, у Нериэль были жёсткие черты лица и понимающий усталый взгляд, обычно не присущий мечтательным девушкам. Она не привыкла жаловаться и за столь долгую дорогу ни разу не попросила остановиться на отдых, изо всех сил стараясь не отставать от Габриэля. Впрочем, вскоре он замедлил шаг, не собираясь так истощать её.       Когда следующим вечером они подошли к вратам Имперского Города, Нериэль не стала восхищаться и удивляться, только безразлично осматривалась, словно всё это ей было хорошо знакомо. Рэл же не мог смотреть на эти белокаменные стены без ухмылки: сразу вспоминались работа в «Бей и круши», бои на Арене, вечера в тавернах, алкоголь, дурманящий голову, и девушки, согревающие постель. Он свернул на юг, минуя Храмовый район и выходя из города в Порт, где острыми пиками десятков мачт покачивались на воде пришвартованные к причалам корабли. Здесь пахло свежим влажным ветром, рыбой, выпивкой, застоявшейся тиной и сырым деревом, и это переплетение запахов мгновенно напоминало о Топальской бухте, о стоящем на её берегах Лейавине, окружённом топким Чёрным лесом. С тех пор, как умерли родители, Габриэль ни разу не возвращался туда.       Вечером Имперский Город был прекрасен. Лёгкая неуловимая тишина опускалась на чистые улицы, крыши высоких домов, проникала сквозь застеклённые окна, а вместе с фонарями над столицей зажигались первые тусклые звёзды, почти незаметные на темнеющем небе. На востоке уже появились луны.       Нериэль неожиданно спросила, оглянувшись на возвышающийся за стенами района Храм Единого:       — А ты помнишь, когда всё это случилось?       — Почти нет. Я был совсем мальчишкой и жил в Лейавине.       — В Лейавине такого не было?       — Было, — кивнул Габриэль. — Врата открылись у города, но меня, разумеется, никто не пустил на них посмотреть. — Босмерка тихо засмеялась, наверное, решив, что он всеми силами пытался ослушаться приказа родителей. Так и было. — Помню только багровое небо и грохот битвы, слышный во всём городе. Мой отец сражался там, а потом уехал к Бруме. Не вернулся.       — Мне жаль, — с чувством произнесла Нериэль, поникнув, и больше не стала ни о чём спрашивать.       Молча они перешли заводь по каменному мосту и свернули направо, вдоль пристани. За стеной, отгораживающей город от сильных озёрных ветров, располагались неприметные перекошенные лачужки, совершенно не вписывающиеся в общую величественность столицы, и, свернув к ним, Рэл остановился рядом с нищим, пытающимся развести огонь на отсыревших ветках, и тихо сообщил:       — Мне нужно поговорить с Джейром.       Старик небрежно ответил, не поднимая взгляда:       — Говори, раз нужно. — Слабая искра, высеченная из кремня, мгновенно раздулась в высокое голодное пламя, и нищий испуганно отшатнулся, тревожно посмотрев на Рэла.       Парень предупредил:       — Я не люблю ждать.       — Два длинных, два частых и длинный, — нехотя признался бродяга, и Габриэль усмирил пламя, оставив слабые огоньки плясать на уже разогревшемся дереве.       Он прошёл дальше, останавливаясь перед обитой железом дверью, и постучал так, как было сказано. Шифры воры меняли каждый день — в целях безопасности и чтобы можно было без труда узнать своих. Габриэлю была знакома эта система.       Дверь отворил невысокий полный редгард, удивлённо уставившись на гостя и улыбнувшись кривым рядом зубов.       — Рэл? Серьёзно? Я думал, ты сдох давно.       — Почти что сдох. Есть разговор.       Джейр с интересом посмотрел на босмерку и усмехнулся.       — Всегда знал, что у тебя особая слабость к эльфийкам, но не думал, что ты на маленьких переключился.       — Кто из нас ещё пытался кого совратить. Угостишь пивом?       — Да, но девчонку свою оставь.       Кивнув Нериэль, чтобы подождала на улице, Габриэль прошёл внутрь тёмного помещения, не обращая внимания на недоверчиво разглядывающих его воров. Из Гильдии он общался только с Джейром, пару раз пользуясь его неоценимыми услугами взломщика и карманника, но с остальными местными знаком не был.       Уже в первые месяцы пребывания в столице Габриэль понял, что здесь не выжить, если быть законопослушным гражданином, поэтому судьба связала его с Гильдией Воров. Габриэль не стыдился этого и не жалел.       — И что за дело? — прямо поинтересовался редгард, выходя из коридора в безлюдный зал, в центре которого стоял большой стол.       — Хочу пристроить к тебе эту девчонку.       — Чего, прости? — Вор недовольно изогнул брови, кашлянув.       — Хочу, чтобы её взяли в Гильдию, — повторил Рэл, понимая, что этого не требовалось, и опустился на один из стульев. — Она бы вам подошла.       — Исключено. — Несмотря на отказ, Джейр достал бутылку пива и разлил его по кружкам. — Мы не берём кого попало. Где ты вообще её нашёл?       — Была в шайке бандитов, которых я отправил к Ситису, — рассказал он, потирая уставшую шею. — Остановился как-то в лесу на ночь, а тут она. Вроде маленькая и беззащитная, говорит, потерялась. Ну, думаю, что мне ещё остаётся. А потом просыпаюсь в окружении головорезов, а эта девчонка перебирает вещи в моём рюкзаке.       Вор усмехнулся, смочив горло, и снова поддел:       — Однажды твоя слабость к эльфийкам тебя погубит.       — К альтмеркам, может быть, — сознался Габриэль, поддержав шутку, и подумал об Аркуэн. Может, он и не шутил.       — Так что же ты её с ними заодно не прирезал?       — А ты бы смог?       — Я вор, — утончённо подчеркнул Джейр. — Это ты людей на Арене кромсал, как скотину.       — Но не маленьких девочек, Джейр. Родственников у неё нет, дома тоже, зато есть способности — у своей банды она исправно таскала золото, никто ничего и не замечал.       — Рэл, послушай, — со вздохом начал редгард, — мне тоже жаль её, и я понимаю, что если она останется на улице, то подохнет или попадёт за решётку, но я ничего не могу сделать.       — Ты мог бы обучить её всему. У тебя ведь уже был ученик.       — Был, только потом его легионеры прирезали, — вспылил Джейр, шумно поставив кружку на стол, и Габриэль понял, в чём дело.       — Так ты не недовольства Армана боишься, а того, что и её однажды можешь потерять?       Редгард медленно закивал.       — Я не хочу больше брать учеников. Если с ней что-то случится, это будет моя вина, и я себе этого не прощу. Ещё и перед тобой буду виноват, раз подвёл.       Рэл скрестил руки на груди.       — Будешь упрямиться и отрицать, что хочешь взять её? Я помню, с какой идиотской улыбкой ты рассказывал о каждом задании, на которое ходил с тем пареньком. Я не знал его, но уверен, что это был славный малый, и таким его сделал ты. Ты хороший человек, и я знаю, что лучшего места для Нериэль не сыскать, вот и привёл её к тебе.       — Красивое имя, — невзначай заметил Джейр. — Но нет, Рэл, я не хочу наступать на одни и те же грабли.       — Обливион, Джейр! — Рэл с досадой ударил кулаком по столу. — Точно могу сказать, что вы поладите: она такая же упёртая!       Вор неожиданно рассмеялся.       — Теперь я знаю, за что ты меня ценишь.       — Дай ей шанс.       Редгард задумался, отведя взгляд к окну, и тихо ответил:       — Ладно. Но если она меня подведёт, то сразу же вылетит отсюда.       — Спасибо. Я знал, что могу на тебя рассчитывать.       — Так что случилось на Арене?       — Соперник пошёл на обман. Поединок был нечестным, и меня ранили. Не хочу вдаваться в подробности.       — Больше не сражаешься?       — Нет, путь на Арену мне заказан.       — Так приходи к нам. Устрою.       — И как ты меня представляешь в шкуре вора?       Редгард тоже засмеялся.       — Вор из тебя будет никакущий.       — Бывай. — Рэл махнул ему на прощание и вернулся к Нериэль, покорно ждущей у входа. Она заинтересованно рассматривала волны, накатывающие на невысокий берег, и перебирала что-то сверкающее в руках. Увидев Габриэля, босмерка тут же спрятала эту вещь в кулаке. Её глаза горели волнением и непониманием. Рэл не позволил ей задать вопрос, указав на дверь: — Твой новый дом. Джейр будет присматривать за тобой, но не вздумай его злить. И меня не подводи.       — Габриэль, что это? — Её голос был упавшим и тихим. Она всё ещё ничего не понимала.       — Это Гильдия Воров, девочка. — Её красивые медные глаза округлились от удивления, будто эльфийка всё ещё отказывалась в это верить, и Габриэль добавил для убедительности: — Тут тебе самое место.       — Спасибо, — проникновенно прошептала она, как-то уж слишком трепетно посмотрев ему в глаза, отчего в сердце что-то несильно защемило. — За всё.       — Не за что. Береги себя.       Она остановила его:       — Подожди. Это твоё. — На её ладони блестела золотая цепочка, которую она нашла в его рюкзаке в ту ночь. Но Габриэль покачал головой.       — Оставь себе — на память. Мне она не нужна.       — Спасибо, — повторила Нериэль, и Рэл подумал, что точно не прогадал с выбором Гильдии. Развернувшись, он направился обратно в Храмовый район, чтобы переночевать в одной из местных таверн, а с первыми утренними лучами продолжить путь к Корролу. Из-за этой девчонки его путешествие слишком затянулось, но Рэл нисколько об этом не жалел. Мимолётом он даже подумал, что успел привязаться к Нериэль, но потом почувствовал невероятное облегчение оттого, что теперь она будет трепать нервы не ему, а Джейру.