Глава 18
4 февраля 2022 г., 08:29
Первым вернулся Люсьен. Он совершенно не удивился тому, что Габриэль уже растопил печь и теперь, склонившись над листом бумаги, выводил углём уверенные прямые линии — чертёж, привычный руке кузнеца. Уведомитель взял меч, оставленный у изголовья кровати, пристегнул ножны к ремню и, засучивая рукава рубахи, словно невзначай спросил:
— Ты совсем не спал?
— Ни минуты.
— Которую ночь?
— Вторую.
— Значит, дело не в склепе?
— Нет, не в нём. — Габриэлю не нравился этот допрос, и он почувствовал, что начинает злиться. — Не бери в голову, я сам не знаю причины. У меня периодически бывают с этим проблемы, но тебя это не касается.
— Меня это касается в первую очередь, — строго ответил Люсьен. Он тоже повысил голос, будто разговаривал с упрямым сыном, и Рэл понял, что не имел права давать волю эмоциям. Его усталость не должна влиять ни на его работу, ни на его отношения с окружающими. Оправдываться не хотелось, и он промолчал. Тогда Люсьен подвинул к кровати старую шатающуюся табуретку и, сев напротив, поинтересовался уже намного мягче: — Ты что-то пытался с этим делать?
Проще всего было бы ответить, что он не хочет это обсуждать, но Габриэль приказал себе успокоиться и, почесав щёку перепачканной в угле рукой, сдержанно ответил:
— Возможно, дело в том, из-за чего я ездил к Дафне. Последнее время со мной происходят странные вещи, и она считает, что это связано.
— Так ты расскажешь мне, что именно с тобой происходит?
Габриэль быстро придумал отговорку:
— Я сам ничего не понимаю во всей этой магии. Если хочешь, можешь при встрече обсудить это с Дафной. Она наверняка сможет тебе всё объяснить.
Люсьен недовольно прищурился. Конечно, он знал, что Габриэль прекрасно мог ему всё объяснить, если бы хотел. Но почему-то сейчас Лашанс пускать всё на самотёк не собирался, и его слова прозвучали очень неожиданно:
— Это как-то связано с твоей матерью?
Рэл поднял на него недоумевающий взгляд.
— Ты что-то знаешь об этом?
— Дамир как-то обмолвился, что беспокоится, потому что она прибегает к неким сильнодействующим веществам — без них у неё не получается заснуть. Это сказывалось на её психическом здоровье. Он очень переживал за трезвость её рассудка. Кажется, ей тогда было чуть больше двадцати, вот я и думаю, пора ли начинать переживать мне.
После этих слов Габриэль решил, что ему самому пора начать переживать за себя. Он знал, что магия не терпит легкомыслия, но, вопреки этому знанию, относился к ней именно так — легкомысленно. А эта проблема могла оказаться очень серьёзной. Только он не хотел об этом задумываться. Люсьен выжидающе смотрел на него тёмным взглядом, и Рэл поспешил его успокоить:
— Нет. Это не то, что было с моей матерью. В общем-то, никто даже не знает точно, что с ней было.
— Тогда что это?
— Это как-то связано с Анвилом. С теми событиями. — Люсьен понял, о чём он, и кивнул. Габриэль воспользовался моментом, чтобы сменить тему. — Так должен выглядеть тот кинжал.
Люсьен взял переданный ему чертёж, внимательно рассмотрел изображение и вернул бумагу Габриэлю.
— Уверен?
— Конечно. Можешь забрать, если хочешь.
— Не нужно, я запомнил.
— Так что будем делать?
— Я обыщу дом Белизариуса.
Габриэль только и сумел выговорить:
— Ого.
— Честно говоря, я надеялся, что ты заглянешь к Матье. Но учитывая твоё состояние…
— Где он живёт?
— Этого даже Дафна не знает, насколько мне известно. Но у меня есть большие подозрения, что он скрывается в подвале анвильского маяка. Начать следует оттуда. Но Рэл…
— Я займусь этим.
Люсьен осторожно согласился и достал из кармана сумки небольшой ключ.
— Возьми. Если вернёшься раньше меня, то Фаррагут для тебя открыт.
— Спасибо.
— Рэл.
— Да?
— Ты должен понимать, что надежда призрачная.
— Я это понимаю, — заверил Габриэль. — Если не получится, то я буду искать мастера. Не думаю, что в мире много людей, способных выковать такое.
На лице Люсьена появилась снисходительная улыбка.
— Весь Тамриэль объездишь?
Габриэль не шутил.
— Дважды, если понадобится.
Люсьен одобрил его серьёзный настрой и хотел ещё о чём-то сказать, но дверь со скрипом отворилась, заставляя обоих обернуться на вошедшего. Лэйнерил смахнула с плеч снежинки, подарила коловианцу таинственную улыбку и сообщила:
— Нас приглашают к завтраку. Не знаю, как вы, а я отказываться не собираюсь.
Гостить в Храме Мотылька Предка Габриэлю понравилось. Послушники, уставшие от размеренного одиночества в горной обители, оказались очень словоохотливы и были рады слушать истории приезжих. Правда, говорил в основном Люсьен. Отдых нашёлся и лошадям, за которыми ухаживали с заботой и любовью, так что в обратный путь скакуны пустились весело и резво. Гарпия уже начинала привыкать к демонической лошади Люсьена и по привычке норовила вырваться вперёд. Рэл тоже по привычке её сдерживал.
Когда горные склоны остались позади и дорога разветвилась, уходя на восток к Фаррагуту и на запад к Красной Кольцевой, он остановился. Теневая Грива грациозно описала полукруг, развернувшись.
— В чём дело?
— Поеду сразу, — ответил Габриэль. — Не хочу терять время впустую.
Люсьен твёрдо кивнул.
— Как знаешь. Будь осторожнее.
Строгость его взгляда и холодная интонация заставили Лэйнерил насторожиться. Она вывела коня чуть вперёд и обеспокоенно посмотрела на Габриэля.
— Это вроде бы не моё дело, но… может, я ещё могу чем-то помочь?
Его это зацепило. Данмерка, для которой он был никем и которая была никем для него, вновь совершенно бескорыстно стремилась ему помочь и даже переживала за него. Он беспечно улыбнулся и ответил как можно мягче:
— Ты и так очень много для меня сделала. Спасибо, Лэй.
— Осквернила могилу твоего отца? Ну, если для тебя это неоценимая помощь…
— Береги себя.
— И ты себя тоже. Заглядывай как-нибудь.
— Непременно, — пообещал Рэл и, сжав бока лошади, повернул направо.
Сначала он почувствовал нечто сродни облегчению оттого, что остался в одиночестве. Больше не приходилось притворяться и отвечать на вопросы, можно было позволить себе расслабиться и ехать в комфортном темпе. И пока дорога простиралась под копытами лошади узкой лесной тропинкой, петляющей между деревьями и замшелыми мегалитами, ничто не нарушало вновь обретённое спокойствие. Через несколько миль Габриэлю попался небольшой лесной ручей, берущий начало далеко в горах и здесь обретающий безропотное тихое течение. Он спешился, дал напиться Гарпии и наполнил собственную флягу. Уезжать отсюда не хотелось, но Габриэль знал, что не сможет окончательно успокоиться и прийти в себя, пока со всем не разберётся. Так что его путь лежал в столицу, и он не мог себе позволить тратить время зря.
* * *
С Коловианского нагорья на Имперский Город надвигалась тяжёлая грозовая туча. Уже были различимы отзвуки грома, доносящиеся издалека, а густую синеву неба пронзали резкие всполохи молний, озаряющие горизонт. Габриэль не торопился. Он вёл вороную по Мосту Талоса, ощущая, как приближающаяся буря дышит в спину, но не волновался и не побуждал лошадь идти быстрее. Кроме него путников не было. Потому скучающий караульный у главных городских ворот приветливо улыбнулся и заговорил: — Вовремя ты добрался. Вон какая туча движется… Габриэль кивнул в ответ. Общаться не хотелось, но из вежливости он всё-таки выжал пару слов: — Да. Повезло. — Знаешь, где остановиться? — Стражник всё никак не унимался и из самых добрых побуждений очень хотел помочь, чем мог. Габриэля начинало это раздражать. — Знаю. — Он ответил резче, чем следовало, но вовремя это осознал и добавил: — Спасибо. Смягчить разговор формальной благодарностью не удалось. Габриэль прекрасно это понимал, а потому решил как можно скорее уйти. Туча приближалась к столице с пугающей скоростью. Улицы стремительно пустели, и только Рэл, казалось, не придавал значения надвигающейся непогоде. Он уверенно шёл знакомой дорогой в Портовый район, равнодушно наблюдая, как суетятся горожане и приезжие. В гавани жизнь будто и вовсе остановилась. Всегда бурный порт сделался тих и безлюден, одинокие корабли со спущенными парусами тянулись к небу осиротевшими мачтами, волны на озере только начинали набирать силу и пока что собирались мелкой рябью, стремящейся к берегам. Вода почти не шумела. Всё вокруг словно молча предупреждало: будет буря. Габриэль свернул в ухоженный сад за зданием Имперской канцелярии и отыскал взглядом старика-нищего. Тот перетаскивал свои скромные пожитки под навес бедняцкой лачуги. — Мне нужен пароль. — Рэл бросил несколько монет в прохудившуюся плетёную корзину и требовательно посмотрел на старика. Нищий придирчивым взглядом осмотрел каждую, однако спорить не стал: времени торговаться не было. — Четыре коротких и два длинных, — безразлично прокряхтел дед и сразу же потерял к парню интерес, спрятав деньги и продолжив заниматься своими делами. Габриэлю от нищего тоже ничего больше не требовалось, и он направился к скрытой за пышными растениями двери. Ему открыли почти сразу, и, не дожидаясь вопроса, Габриэль пояснил: — У меня дело к Джейру. Дверь перед ним снова закрылась и отворилась лишь спустя несколько долгих минут. Ветер свирепел. На воде поднимались всё более высокие волны и рокотали, словно вторя грому. Габриэль по-прежнему не беспокоился. — Рэл, даэдра бы тебя побрали!.. — Редгард сгрёб Габриэля в объятия и тяжело похлопал по спине. — Что с тобой произошло? Габриэль уже начинал привыкать к подобным вопросам. — Дорога выдалась непростая. Я по делу. — Иначе и не бывает. Что у тебя? Габриэль спохватился и достал из кармана свой чертёж. Джейр заинтересовался моментально. — Что это? Такой необычный кинжал… — Да, — подтвердил Габриэль. — Необычный. Я разыскиваю его, и мне нужен хороший вор. — Подробности? — Возможно, этот кинжал находится в подвале Анвильского маяка. Я не знаю, что там может ожидать твоего человека, но это опаснее, чем кажется на первый взгляд. Если я прав, то человек, обитающий в этом месте, щадить никого не станет. Нельзя допустить, чтобы он поймал вора. Джейр всегда относился к таким предупреждениям очень серьёзно, поэтому Габриэлю и нравилось с ним работать. Редгард задумался, кивнул и уточнил: — Но ты не уверен, что кинжал там? — Не уверен. Более того, я надеюсь, что его там и не окажется. Но я должен знать наверняка. — Суть в том, чтобы проверить наличие кинжала в этом месте? Если его там нет, то следует поскорее делать ноги, а если есть?.. — Изъять, — незамедлительно отозвался Рэл и передал Джейру заранее приготовленные золотые монеты. — Этого хватит? Вор деловито кивнул: — Вполне. Твоя девица с радостью возьмётся за этот заказ. — Кто?.. Джейр улыбнулся, показывая выбитый в давней уличной потасовке зуб, и объяснил: — Нериэль. У остроухой воровской талант. — Не знаю, Джейр… Лучше поручить это кому-то более опытному. Редгард стукнул Габриэля по плечу широкой ладонью. — Поверь, она справится. А вот и она, кстати. Легка на помине. Габриэль обернулся и увидел юную босмерку, бегущую к ним от пристани. За пару месяцев, проведённых в Гильдии Воров, Нериэль заметно похорошела. Она больше не походила на женоподобного юношу, теперь она была молодой успешной воровкой и, Габриэль не сомневался, могла обольстить многих богатых мужчин. Нериэль носила просторную лёгкую блузу, и шнуровка на небольшой девичьей груди нарочно была приспущена. В длинной мягкой юбке и кожаных сандалиях было удобно бегать. В целом, образ Нериэль не выдавал её ремесла, но Габриэль знал, что в поясных сумках она хранит необходимый набор инструментов, а в остроте устроившегося на бедре кинжала не приходилось сомневаться. Нериэль подбежала к ним и сразу же набросилась на Габриэля. Её тёплые руки обвили его шею. — Рэл! — радостно воскликнула она. — Надо же, ты ещё жив! — Надо же, — проворчал он, — ты ещё не в тюрьме. Джейр посмеялся: то ли над их диалогом, то ли над тем, как неуверенно Габриэль попытался отцепить от себя эльфийку, но в итоге сдался и смущённо обнял её, — а потом спросил свою подопечную: — Ну как, достала? — Да, достала. — Нериэль наконец-то отстранилась от Габриэля и, вытащив из сумки некий свёрток, передала его наставнику. — Это было несложно. — Вот видишь, — довольно похвалился старый вор, — она справится. Глаза лесной эльфийки загорелись любопытством. — Справлюсь с чем? Джейр объяснил ей: — У Рэла есть заказ для Гильдии, но он уверяет, что дело опасное, и сомневается, что тебя стоит на него пускать. Нериэль с нахальной усмешкой протянула к Габриэлю левую руку и слегка разжала пальцы. Из её кулака выпал амулет Лэйнерил, оставшийся болтаться в воздухе на тяжёлой цепи. Габриэль вмиг почувствовал себя беззащитным и одураченным. — Всё ещё сомневаешься? — Амулет продолжал покачиваться в её руке, и Рэл подставил ладонь, требуя вернуть оберег. Нериэль разжала пальцы. — Это тебе не карманы обчищать, девочка, — строго напомнил он и посмотрел на развеселившегося Джейра. — Но дело ваше. Если она попадётся, то обо мне не должно прозвучать ни слова. — Я не попадусь, — приблизившись, шёпотом заверила босмерка. — Пойдём в таверну? Нужно где-то переждать дождь, а там и выпить за встречу сможем. Габриэль покачал головой: — Не сегодня. У меня есть дела. В отличие от девчонки, Джейр прекрасно понимал, что у Рэла нет сил проводить время в компании друзей за кружкой эля, потому строго напомнил: — Гильдия свяжется с тобой, когда дело будет сделано. Где тебя искать? — Не нужно. Я приду сюда сам. Спасибо, Джейр. Нериэль… не напортачь. Эльфийка нахмурилась: — Ещё чего… Он сумел улыбнуться её самоуверенности и пожал обоим ворам руки на прощание. Разошлись вовремя. Как только Джейр и Нериэль зашли в штаб Гильдии, начался мелкий дождь, обещающий довольно скоро превратиться в настоящий ливень. Туча уже наползла на столицу, и на улицах вмиг сделалось темно, словно глубоким вечером. Но Габриэль не ускорял шаг. Он шёл на другой конец города, прекрасно зная, что вымокнет до нитки, но беспокоиться по этому поводу не хотелось. Вышло так, как он и думал. Ливень начался уже тогда, когда Габриэль подходил к Храму Единого. Небеса пронзало острыми яркими молниями, оглушающий гром свирепствовал над городом, и, судя по затянувшей всё небо виноградно-красной пелене, буря не утихнет очень долго. Прячущиеся от дождя горожане и часовые звали его к себе под навесы зданий, но Габриэль безразлично махал рукой и продолжал идти. Так что, когда он появился на пороге «Кормушки», вода с него стекала ручьями. Перед тем как войти, он отжал косу и края одежды, но это едва ли помогло. Однако Габриэль не был единственным гостем в этот вечер, и не его одного дождь застал в дороге, так что его встретили понимающими улыбками. Делос, занятый работой, приветственно кивнул новому посетителю, предлагая сесть у прилавка, и, не спрашивая, налил данмерского рисового пива. Через несколько минут тёмный эльф и сам присоединился к Габриэлю, обслужив всех гостей. Рэл счёл важным предупредить: — У меня не так много денег, но на скудный ужин должно хватить. Данмер посмотрел на выложенные на прилавок септимы и вдруг подвинул их обратно. — Убери. Сегодня я угощаю. — Он взял уже открытую бутылку и плеснул в свою кружку. Габриэлю вкус этого напитка казался горьким и странным, поэтому, в отличие от Делоса, он отпил совсем немного. Эльф вдруг сказал: — Помню, когда Дамир впервые пришёл ко мне, мы с Рэйгайлой как раз пили мацт, и он попросил налить ему того же. Скривился так же, как ты сейчас. Габриэль улыбнулся, но не успел ответить, потому что Делос повернулся к нему спиной, чтобы собрать ужин. Когда он поставил перед гостем тарелку, Рэл всё же задал интригующий его вопрос: — Кто такой Рэйгайла? Делос отпил мацта и объяснил: — Это женщина. Тёмная эльфийка. Одно время работала у меня вышибалой, пока не встретила Дамира. — Женщина-вышибала? — Не удивляйся так, она великолепно справлялась со своими обязанностями. — Так что случилось, когда она его встретила? Делос пожал плечами, но попытался ответить: — Я не знаю, чем они занимались. Наверное, вместе наёмничали. Закончилось всё тем, что однажды Дамир вернулся один и рассказал о её гибели. — Мне жаль твою подругу. — Оставь… время скорби давно миновало. Габриэль кивнул. Иногда он забывал, что речь шла о событиях пятнадцати-двадцатилетней давности. Но тот стеклянный браслет отец носил, сколько Габриэль себя помнил. — Они были… вместе? Делос, удивлённый таким предположением, помедлил с ответом. Похоже, раньше подобное ему и в голову не приходило. — Хорошими друзьями — точно. А этого не знаю. Его позвали, и Габриэль остался один. Он неторопливо пил мацт, уже привыкнув к его вкусу, и смотрел, как за окном без остановки льётся вода и сверкают молнии. Во всей «Кормушке» плохое настроение было только у него. В зале звучала музыка, подвыпившие посетители задорно горланили песни, кто-то даже пустился в пляс. Делос смеялся, разговаривая со старыми знакомыми, заглянувшими к нему сегодня, и всё заведение, словно назло грозе, веселилось и не обращало на неё внимания. Когда данмер вернулся к прилавку, Габриэль поблагодарил его за ужин и попросил: — Могу я переночевать сегодня у тебя в подвале? Делос всё ещё мог чему-то удивляться. Однако долго раздумывать он не стал и пошутил: — Опять полезешь в канализацию? — Нет, — усмехнулся Габриэль. — Просто больше пойти некуда. На самом деле он мог бы пойти в Кровавый зал. Овин с радостью разложил бы для него пыльный спальник в углу, но появляться в районе Арены почему-то не хотелось. — Можешь, конечно, — разрешил Делос. — Будь у меня свободная комната для гостей, я бы разместил тебя там, но… как и Дамиру в тот раз, могу только подвал предложить. — Меня это устроит. Спасибо. Тёмный эльф снова налил себе и предложил Рэлу, но тот отказался. Он и так уже осушил две кружки и успел захмелеть. — Я найду тебе тёплое одеяло, когда закроюсь, — пообещал Делос. — Ты в этом подвале до костей промёрзнешь. Он говорил совершенно бескорыстно и открыто. Не брал с Габриэля денег, не требовал каких-то услуг — встретил как старого друга, хотя раньше Габриэль никогда не относился к этому заведению и к его хозяину с большой теплотой. И он, одурманенный мацтом, вслух задал риторический вопрос: — Неужели ты считаешь, что мой отец был хорошим человеком? Делос решил, что должен ответить: — Одним из лучших, кого я встречал. Разве ты считаешь иначе? — Я его совсем не знал. Данмер посмотрел на него с какой-то жалостью и снова ушёл по своим делам, разрешив допить мацт, оставшийся в бутылке. Подумав, Габриэль всё же наполнил свою кружку. Этот данмерский напиток сморил мгновенно, но ночь выдалась тяжёлой и беспокойной. Габриэль то и дело проваливался в какое-то полуобморочное состояние, видел неразборчивые сны, ворочался, то начиная дрожать от холода, то покрываясь потом от жары, и довольно скоро ему начало казаться, что до утра он не доживёт. Это было странное ощущение близости собственной смерти, куда более сильное, чем в ночь встречи с Яростью Ситиса. В очередной раз открыв глаза в темноте, Габриэль ясно осознал, что если вновь закроет их, то бездна его уже не отпустит. Он не знал и не задумывался, откуда взялась такая уверенность, но относился к этому спокойно и равнодушно, принимал как должное. Он не пытался бороться, не боялся. Просто знал, что усталость снова утянет его во мрак, и на этот раз он останется там навсегда. Совершенно неожиданно во мраке показался свет. Глаза обожгло острой болью, и Габриэль не сразу пришёл в себя и понял, что вокруг — всё тот же тёмный подвал, дверь в который кто-то приоткрыл. Оттого луч утреннего света и протянулся внутрь, разгоняя пыль и сумрак. — Ты просил разбудить на рассвете. Голос Делоса заставил сознание ухватиться за него и вернуться в реальность. Габриэль сел на своей лежанке, провёл ладонями по лицу, прогоняя остатки ночных кошмаров, и вспомнил: действительно просил. — Спасибо. Уже встаю. Данмер ехидно поинтересовался: — Как ночка в подвале? — Неплохо. Делось усмехнулся и, оставив дверь открытой, ушёл. Задерживаться у него Габриэль не стал. Мысли в тяжёлой голове были нетвёрдыми, мышцы ломило ноющей болью, и любому другому в таком состоянии Рэл приказал бы оставаться дома. Но для себя он решил выдвигаться немедленно. К тому же, Имперский Город ему давно не дом. Он покинул его как можно скорее. Забрал Гарпию из конюшен и повёл её на восток, щурясь от раннего солнца, уже яркого и тёплого. Тряска в седле по мокрой дороге в таком состоянии стала для него окончательной проверкой на прочность. К Чейдинхолу он сумел добраться третьей ночью: ехал почти без остановок. Но крупицы здравого разума кричали о том, что переходить на быстрые аллюры ему не следует. И поэтому лошадь неторопливо вышагивала, оставляя в грязи следы от подков. В город его пропустили без проблем: на посту стоял именно тот стражник, который видел Габриэля с Тэниэриссом. Он осведомился, не нужна ли какая помощь, но, получив уверенный отрицательный ответ, перестал напрасно беспокоиться. Рэл не помнил, как дошёл до храма и почему он шёл именно туда. Казалось, что больше и идти-то было некуда. Словно заворожённый, Габриэль пересёк реку, поднялся по ступеням и приоткрыл высокую деревянную дверь, украшенную кованными петлями. Элисаэль он увидел сразу же. Она читала в свете лампы, сидя на ближайшей к алтарю скамье. Впрочем, услышав скрип двери и шаги, она быстро поднялась, обернулась, и на её лице застыла радостная улыбка. Но Элисаэль перестала улыбаться, как только Габриэль приблизился и упал перед ней на колени. — Рэл… — она говорила шёпотом. — Ты чего? Габриэль не сумел вымолвить ни слова. Даже самому себе он не смог бы сформулировать мысли внятно, что уж тут говорить о том, чтобы озвучить их другому. Поэтому он взял её руки в свои и опустил голову, касаясь их губами и лбом. Он понимал, что пугает её. Элисаэль и вправду стало страшно. — Не молчи, прошу тебя. Что случилось? — Не знаю. Элисаэль вдруг опустилась перед ним на пол, высвободила одну руку и погладила его по щеке. — Я переживала за тебя. Отец рассказал, что что-то случилось, но я и не подозревала, как это скажется на тебе. — Я схожу с ума, Лис. — Габриэль говорил равнодушным шёпотом, но ему не было всё равно. Он больше ни минуты не мог держать это в себе. — Я уже не знаю, кто я, что я должен делать, что думать, как ко всему этому относиться… я ничего не понимаю в своей жизни. Никогда прежде я не чувствовал себя таким одиноким и потерянным. — Ты не одинок, — мгновенно ответила эльфийка. — Даже если кажется, что весь мир от тебя отвернулся, помни, что ты не одинок, Габриэль. Я рядом. — Ты слишком хорошая, Лис… Почему ты готова быть со мной? Готова меня терпеть, готова меня прощать? — Потому что ты хороший человек. Неожиданно даже для самого себя Габриэль повысил голос: — Ты знаешь, что это не так. Я убийца, лжец и к тому же трус. — Ты никогда не был трусом. Он проигнорировал. — Ответь мне, Лис. Почему? Элисаэль не знала, как должна ответить. Или побоялась произнести это вслух. Поэтому она молча наклонилась и поцеловала его. Габриэль позволил ей, но довольно быстро отстранил её от себя. Элисаэль отнеслась к этому спокойно. — Прости. Я сейчас ничего не понимаю и не соображаю. — Ты действительно сам не свой, Габриэль. Тебе нужно отдохнуть. Вставай. Я провожу тебя. — Не надо. Я не хочу снова накликать на твой дом беду. Элисаэль не стала его слушать, настояла на своём, и спорить с ней не получилось. Она отвела его в дом, постелила в той же комнате, принесла ведро воды и даже попросила у отца чистую одежду. А потом, поцеловав Габриэля в щёку на прощание, поспешила вернуться в храм. Но Рэл даже не попытался заснуть в этой комнате. Он переборол себя и прогнал страх, но терять бдительность не хотел. От свечи, оставленной здесь Элисаэль, к утру остался лишь оплавленный огарок. Габриэль слышал, как проснулся Тэниэрисс, но потом незаметно для самого себя перестал прислушиваться к каждому шороху (похоже, всё же задремал) и вздрогнул, когда дверь в комнату приоткрылась. Элисаэль уже вернулась домой и зашла посмотреть, всё ли в порядке. — Уже не спишь? — зачем-то спросила она, видя, что его глаза открыты. — Как ты? — Лучше, чем ночью. А ты? — А я не люблю, когда ты пытаешься меня обмануть. Это прозвучало без упрёка. Элисаэль плавно прошлась по комнате и опустилась на край кровати. Габриэль напрягся. Ему едва удалось совладать с охрипшим голосом. — Всего лишь не хочу тебя расстраивать. Она промолчала, и эта пауза оказалась для Габриэля пыткой. Он сдался. Откинулся на спину, увлекая её за собой, прильнул поцелуем к нежным губам, а руки привычным движением начали стягивать платье с острых плеч. Элисаэль, испугавшись, неосознанно его толкнула и поднялась, удерживая платье обеими ладонями. Габриэль не сразу понял, что произошло. Но рассудок быстро к нему вернулся, и он, ненавидя себя, закрыл глаза. — Прости меня, Лис. Какой же я идиот… Элисаэль продолжала молчать, и в наступившей тишине Габриэль решил, что лучше ему уйти из этого дома и никогда больше не появляться здесь. Забавно, что подобные мысли уже не раз посещали его, но он снова и снова возвращался к Элисаэль, потому что эта девушка по непонятной причине значила для него больше, чем целый мир. Вот и сейчас, когда он проклинал себя за поспешные действия и не знал, что ему дальше делать, Элисаэль всё решила за них обоих. Она села сверху и наклонилась, целуя его. Габриэль вздрогнул от неожиданности, пересилил желание взять инициативу на себя и заботливо спросил: — Ты действительно веришь мне настолько, что готова позволить это? — Верю, если ты и впрямь меня любишь. — Люблю, — незамедлительно признался он, и, кажется, впервые это слово прозвучало так, как и должно звучать. Элисаэль было достаточно такого ответа. Габриэль так и не сумел понять, чем заслужил такое счастье.* * *
За окном было тихо и пасмурно, но небо, хоть и затянутое серой пеленой туч, казалось нестерпимо ярким. В комнате было душно. Лицо щекотали растрёпанные волосы Элисаэль, но Габриэль не стал её беспокоить. Он удивился тому, что она заснула с ним, и хотел сохранить это ощущение тепла и любви как можно дольше. Он обнимал её, нежную и хрупкую, и понимал, что рядом с ней ему вдруг всё стало ясно. С ней он ни о чём не беспокоился и впервые за долгое время чувствовал себя счастливым. Ему не хотелось думать о нависших над ним проблемах; хотелось лежать с Лис, слушать её дыхание и улыбаться, когда мягкие белые волосы щекочут лицо. Может, Габриэлю следовало пройти через весь тот кровавый кошмар, через который он прошёл, только ради того, чтобы научиться ценить такие мгновения. Вскоре Элисаэль тоже проснулась. Она по-кошачьи потянулась, запуталась пальцами в собственных волосах, и Габриэль улыбнулся. Настолько уютно с ней было. — Рэл, — сонно позвала она и приподнялась на локте, чтобы посмотреть ему в глаза. — Не уходи сегодня. Он погладил её волосы, обнажённые плечи, коснулся мягкой груди. Элисаэль всё ещё смущалась и с трудом сдерживалась, чтобы не вздрагивать под его руками. Габриэль был с ней нежен и осторожен. — Не уйду. Он не обманул её. Остаток дня они провели вместе. Элисаэль готовила ужин, занималась уборкой, а он пытался помогать, и Лис смеялась над его нерешительностью перед обыденными делами. Габриэль лишь виновато улыбался: он привык к дороге и сражениям и совершенно не умел вести хозяйство. Элисаэль прощала ему это и была хорошим наставником в бытовых вопросах. На закате вернулся Тэниэрисс. Он не был против того, что Габриэль гостил в его доме. Напротив, казалось, что альтмер видел в этом что-то правильное и важное, будто знал, что рано или поздно так должно было случиться. Он не озвучивал свои мысли и не показывал эмоции, но Габриэль замечал, что отец Лис смотрит на него как-то по-особенному. В этом взгляде не было ни жалости, ни осуждения. Тэниэрисс словно смотрел на осиротевшего ребёнка, которого боги для чего-то привели к его порогу. Может, глядя на Габриэля, он думал о том, каким сейчас мог вырасти его собственный сын, если бы он не отверг тогда желание супруги о втором ребёнке. А может, он прекрасно понимал, что происходит между его дочерью и этим парнем, и относился к этому благосклонно, вспоминая годы своей молодости. Когда начало смеркаться, Элисаэль отправилась в храм, и Габриэль проводил её. Он не стал оставаться на всю ночь, провёл с ней чуть больше часа, а потом всё же решил вернуться к собственным делам. Он не собирался продолжать сидеть и ждать известий, пока его опасную работу выполняет девчонка из Гильдии Воров. Но, закрыв за собой дверь, Габриэль увидел, как из заброшенного дома напротив вышел человек, и, к своему удивлению, узнал его. — Матье? — негромко позвал Габриэль. — Не ожидал тебя тут увидеть. Матье спокойно обернулся, и его лицо украсила улыбка. Он не выглядел застигнутым врасплох. — Как и я тебя, — признался он. — Что ты тут делаешь? Работа? Рэл покачал головой. — Нет. Навещал друзей. — В храме? — Белламон безобидно посмеялся, но сразу понял, что это не его дело и что Габриэль не собирается перед ним отчитываться. — Не знаешь, где Лашанс? В Фаррагуте его нет, в Убежище — тоже. — Он предупреждал, что будет отсутствовать какое-то время. — Ясно. Спасибо, что сообщил. — Зачем ты его ищешь? Матье посмотрел на Рэла с явным сожалением и обречённо ответил: — Я всё ещё обязан работать с ним, мы Уведомители и должны вести дела вместе. — Что-то серьёзное? Матье опустился на развалины невысокого каменного забора, когда-то огораживающего ныне заброшенный дом, и вздохнул: — На Саммерсете никак не получается навести порядок. Я опасаюсь раскола. А так как Слушатель сейчас слишком далеко, я хотел посоветоваться со старшими братьями. Так что… я даже рад тому, что не застал Лашанса. — А что Аркуэн? Поедешь теперь к ней? — С ней я это уже обсуждал. С ней и с Дафной. Но так и не решил, как мне лучше поступить. — Матье осмотрел туманный ночной Чейдинхол, задержал взгляд на витражах храма и уныло спросил: — Так Лашанс правда не подпускает тебя к своим делам? — Как видишь. — Значит, ничего узнать тебе не удалось? — Нет, к сожалению. Люсьен ведёт очень замкнутый образ жизни, он очень скрытен и неразговорчив. Он… не доверяет мне. — Это странно. — Матье обречённо вздохнул. — Дамира он держал возле себя очень близко, чаще всего действовал именно через него. Я надеялся, что с тобой он начнёт работать так же. Вы говорили о твоём отце? — Пару раз, — сознался Габриэль. — Люсьен уверяет, что они были словно братья. — И мне так казалось первое время. — Матье вдруг улыбнулся и вспомнил: — Хотя говорят, что изначально они терпеть друг друга не могли. Но тогда я Дамира ещё не знал. Когда Лашанс взял его в своё подчинение, между ними действительно сложились какие-то братские отношения. По крайней мере, так казалось со стороны. — Матье, — Габриэль тоже сел на забор рядом с мужчиной, — почему ты так уверен, что Люсьен предал моего отца? Я столько раз слышал, что они были друзьями… Зачем он так поступил? Какой у него мотив? — Ты доверяешь ему? — это прозвучало очень спокойно и рассудительно. Матье не обвинял. Просто спрашивал. — Не знаю. Мне просто не понятно, для чего всё это? — Если бы я мог ответить на этот вопрос, то не тянул бы так долго с разоблачением предателя. Но у меня до сих пор нет ничего, кроме собственных догадок. Ты прав, Габриэль. Лашанс очень осторожен. — Матье перевёл дух и неожиданно эмоционально продолжил: — Но надо что-то делать, потому что он ждать не станет. Сейчас он вырежет всю верхушку нашей организации, и остальные сами разбредутся, оставшись без власти, как это происходит сейчас на Саммерсете. Нас осталось… пожалуй, четверо. Габриэль удивился этой цифре. — Четверо? — Я, Дафна, Аркуэн и ты. С Ариусом уже давно нет связи, я боюсь, что рассчитывать на него уже не приходится. — Не делай поспешных выводов, Матье. Белламон печально улыбнулся и кивнул. — Не стану. Но если он ещё жив, то сейчас не представляет для предателя никакой угрозы. Если мы проиграем Лашансу, то добраться до Ариуса ему вообще не составит труда. — Но как же Слушатель и Сараэндил? — Габриэль вспомнил и сразу же добавил: — И Мэри? Матье, кажется, даже не сразу понял, кого Рэл имеет в виду. — Та девочка, которую выбрали для Очищения? Да брось ты. Какой отпор она может дать Лашансу? Сомневаюсь, что он вообще о ней задумывается. — Её не стоит недооценивать. — Я рассуждаю абсолютно трезво. — Матье не собирался менять своего мнения. — Аркуэн и сама давно не берёт её в расчёт. Говорит, что она слегка тронулась умом. — Это правда? — Аркуэн так сказала. Габриэль отвернулся от Белламона и неожиданно для самого себя простил Мэри то, какой она была в Бруме. Он снова видел её несчастной заплаканной девушкой, которую заставили поднять меч на тех, кто был ей дорог, и которая не знала, как жить с этим дальше. Которой он обещал отомстить предателю за Очищение и смерть собственного отца, а потом навсегда забыть Тёмное Братство. В ту страшную ночь, которую Габриэль сам прожил точно в бреду, он хотел назвать её своей сестрой и быть с ней, ведь тогда ему казалось, что они остались одни против всех. Но сейчас Габриэль понял, что на самом деле он бросил её. Пообещал быть рядом, но ушёл и больше не вернулся. Так что если Мэри и впрямь помешалась на попытке остаться сильной и справиться с пережитом горем настолько, что для окружающих это выглядело безумием, то вина за это лежала на Габриэле. Это он сделал Мэри такой, поверив Аркуэн и отдав на её попечительство девушку, которую должен был опекать сам. Матье не заметил, как Габриэль ушёл в свои мысли, и продолжил говорить: — Слушатель тоже смертен. Может, Лашанс уже до него добрался. Может, делает это прямо сейчас. — Слушатель в Чернотопье. — А где Лашанс? — Габриэль промолчал, ведь сам соврал о том, будто Люсьен не посвящает его в свои планы. Но чем больше он разговаривал с Матье, тем труднее давалась подобная ложь. — Что касается Сараэндила, то этот маг никогда не был предан Братству. Он был хорошим советником Слушателя и его орудием убийства, но мстить за него он не станет. Если Братство развалится, то Сара сразу же об этом забудет и займётся какими-то своими делами. Он сумасшедший, Габриэль. Это давно всем ясно. — Если бы ты был предателем, — осторожно начал Рэл, — то кого из нас четверых ты убил бы первым? Такой вопрос Матье совершенно не зацепил, и он ответил моментально: — Трудно сказать. Мы сейчас все — очень удобные цели, потому что все порознь. Но если бы действовал я, то я бы начал с кого-то, кто дальше всех от меня. А закончил бы своим приближённым, чтобы он до последнего сомневался. — И я сомневаюсь. Матье нахмурился, будто даже не предполагал, что Габриэль может такое сказать. — Ты веришь Лашансу?.. Рэл кивнул. — Да, Матье. У меня сотни поводов сомневаться в нём, но у моего отца их были тысячи. И всё же он ему верил. — И теперь он мёртв, — строго прозвучало в ответ. Габриэль видел, что Матье разозлён и расстроен, но спокойно повторил: — Мёртв. Он ведь знал, что умрёт. Когда всё Братство начало за ним охоту, он знал, что не сумеет противостоять ему и спастись. Однако он продолжал доверять Люсьену. — Ты делаешь из Дамира свой авторитет, — подчинив себе эмоции, рассудительно проговорил Матье. — Я не осуждаю, это абсолютно нормально, когда сын полагается на решения отца. Но позволь мне быть честным, своего отца ты совсем не знал. А он был обычным человеком и тоже делал ошибки. — Вот именно, Матье. Я вырос без него. После его смерти не проходило и дня, чтобы я не скучал, мне всегда его очень не хватало. Но когда я присоединился к Братству, всё как-то… изменилось. Я нахожу его вещи, его письма, общаюсь с его друзьями. Я впервые начинаю узнавать, каким он был на самом деле, и понимаю, что уже меньше тоскую. Он… как будто здесь, рядом. И если я могу сделать что-то для своего покойного отца, впервые что-то для него сделать, так это только довериться его решению. Матье выслушал этот монолог, печально глядя на неровные плиты надгробий, чернеющие на кладбище у храма, а потом внезапно притянул Габриэля к себе и обнял. — Прости меня, — чуть слышно прошептал Белламон. — Я никогда не задумывался, как сильно ты скучаешь по нему. Сам через такое проходил, а о тебе и не подумал. Габриэль опустил его руки. Он не ожидал подобных действий от Матье, да и сам не привык к сантиментам. Однако никакой неловкости не возникло. — Со временем это забывается. — Такое никогда не забывается, — с чувством проговорил Матье. — Уж поверь. Габриэль никак не отреагировал на эти слова, но он ценил то, что Матье был с ним честен и не собирался давать ложные надежды. Однако продолжать эту тему не хотелось. Габриэль считал, что он и так открыл слишком много чувств и мыслей. Благо, Матье тоже не хотел впредь касаться этого разговора — может, устыдился собственного проявления слабости, может, разворошил какую-то старую рану, — и первым вернулся к насущной проблеме. — Ты уже решил, как будешь действовать в сложившейся ситуации? — Я рассчитывал, что ты встанешь на мою сторону, Матье. — Как и я рассчитывал на тебя. С твоей помощью разоблачить Лашанса было бы куда проще. У тебя есть доступ в Фаррагут, ты мог заметить там что-то, что помогло бы нам. — Я бываю в Фаррагуте только вместе с Люсьеном. Так что доступа у меня нет. — Габриэль вспомнил про ключ, который остался в кармане сумки. — Но почему ты всё же так уверен в виновности Люсьена? — Потому что только для него обстоятельства так удачно сложились. На тот момент, когда Чёрная Рука осудила Дамира, мне было ясно, что подстроить всё это мог только Лашанс. Это сейчас уже замело следы, но, поверь мне, тогда это было очевидно. — И ты не нашёл ни единой зацепки? За все эти годы? Матье неуверенно улыбнулся и опять повторил: — Лашанс очень осторожен. И ему в разы легче действовать, если кто-то верит в его невиновность. — Извини, Матье. Но я остаюсь на его стороне. Белламон поднялся. Он выглядел разочарованным. — Тогда, боюсь, говорить нам больше не о чём. Ему всё же удалось тебя одурачить. — Простым движением он зачесал назад отросшие светлые волосы, одёрнул засученные рукава и добавил напоследок: — И всё же советую тебе пересмотреть свои убеждения. Если ты не боишься за свою жизнь и за судьбу всего Братства, то подумай хотя бы о Дафне. Его слова прозвучали крайне резко, и Габриэль услышал в них угрожающее предупреждение. Матье не рассчитывал на ответ, оставив за собой последнее слово, и направился в сторону западных ворот, довольно скоро скрывшись за углом. Габриэль ещё сидел какое-то время перед заброшенным домом, пытаясь уложить в голове услышанное. Он очень надеялся, что Нериэль всё же ничего не найдёт. Ночи становились прохладнее, и приходящий с сумерками густой туман нёс с собой пробирающую до дрожи неприятную влажность. Капли росы опускались на склонившиеся над землёй травы — в них было недолго замочить ноги. Поэтому Габриэль, почувствовав, как его начинает пробирать лёгкая дрожь, поднялся и пошёл в противоположную Матье сторону. Изначально он хотел наведаться в Фаррагут, чтобы проверить, не вернулся ли Люсьен, но теперь его вело туда любопытство. Он знал, что хозяина нет на месте, и ему очень хотелось в спокойной обстановке взглянуть на ту книгу. Выйдя из города под своды густого тёмного леса, Габриэль, погружённый в свои мысли, незаметно для самого себя дошёл до старого форта и, не став заходить на его территорию, свернул к многолетнему дереву, в котором зияла чёрная широкая трещина. Он присел подле него и сгрёб в сторону опавшие листья, будто бы занесённые сюда ветром. Внутри ствола блеснула металлическая крышка люка. Тяжёлый новый замок, выполненный на заказ у знающего мастера, даже для опытного взломщика стал бы непреодолимым препятствием, но ключ подошёл к нему идеально. Сняв замок, Габриэль поднял тяжёлую крышку и осторожно спустился вниз по шаткой пеньковой лестнице. Чтобы осветить подземелье, он сформировал яркую энергетическую сферу и оставил её под потолком вместо люстры. Стало вполне комфортно. Книгу Рэл нашёл сразу же: Люсьен хранил её на прежнем месте и не собирался никуда перекладывать. Габриэль не торопился. Он пришёл сюда, чтобы изучить записи Люсьена, и собирался сделать это без суеты. Однако уже спустя десяток страниц он понял, что это не некролог, который ведёт убийца, чтобы фиксировать свои достижения. Нет, Дафна была не права. Люсьен действительно собирал информацию, обобщал её, пытался сделать какой-то логичный вывод, искал связь между убийствами. Он записывал результаты своего расследования, не более. Читать это оказалось увлекательно. Люсьен подозревал и Дафну, и Матье. Чаще всего подозрения подали на ныне мёртвого Яланту. Куда реже — на Аркуэн. Ещё реже — на Сараэндила или Белизариуса. Записей было много: они тянулись со дня смерти Дамира и не заканчивались. Люсьен не исключал того, что многие из Тёмных братьев умерли не от руки предателя, но даже не считая их было видно, что кто-то намеренно истреблял Братство на протяжении многих лет. Перевернув последнюю страницу, Габриэль закрыл книгу и положил её на место. Однако любопытство заставило его задержаться. Люсьен никогда не знакомил его с Фаррагутом ближе этой комнаты — случай с Мэри был вынужденным исключением, — поэтому, спустив световую сферу ниже и заставив её парить впереди, Габриэль открыл тяжёлую дверь в тёмный коридор, уводящий в глубины древнего форта, уже много лет служащего домом Люсьену. И то, что это место являлось чьей-то постоянной крышей, очень помогало в обследовании. Было хорошо видно, в какие части форта ходят постоянно, а какие давно заброшены. Габриэль хорошо запомнил дорогу к широкой лестнице в главной башне крепости, поэтому, чтобы не блуждать зря, направился именно к ней. Подъём на верхние этажи был разрушен, потому что башня обвалилась в результате какого-то давно позабытого вооружённого столкновения. А вот спуститься на нижние уровни всё ещё было возможно. И Люсьен активно их использовал. До библиотеки Габриэль не добрался. Спустившись на один пролёт, он остановился перед толстой двустворчатой дверью, и его внимание привлекло то, что плиты перед ней покрылись грязью и пылью, но совсем недавно кто-то оставил на полу свежую дорожку одиноких следов. Они были едва различимы, и если бы не особенная яркость магического освещения, которой уступали и факелы, и дорогие лампы, Рэл ничего бы и не заметил. Но он заметил, и ему очень захотелось узнать, почему Люсьену, так редко спускающемуся на этот уровень, вдруг понадобилось сюда заходить. Замка на двери не было, поэтому проникнуть внутрь не составило труда. Здесь было необычно холодно. Не холоднее, чем в остальной части Фаррагута, но Габриэлю казалось, что с каждым шагом он всё чётче осознаёт нечто опасное и неприветливое в этих стенах. Здесь никогда не было жизни в привычном ему понимании. Жизнь здесь была холодна, она навевала воспоминания о Кровавом зале под Ареной, таком же мрачном и насквозь пропахшем смертью. Миновав широкий недлинный коридор, Габриэль понял, почему атмосфера этого места вызвала неясное чувство тревоги. Это была пыточная камера. Здесь стояла старая деревянная дыба, на которой давно засохла чья-то кровь, толстые цепи почернели и покрылись ржавчиной. У стены болтались кованые кандалы, надёжно закреплённые в ней железными клиньями. Это и близко не было похоже на те наручники, которыми сейчас пользовались в городских тюрьмах и которые заключённый при должном умении мог открыть заколкой для волос. Это были древние железные оковы, оставленные здесь, скорее всего, самым первым гарнизоном, распределённым в эту крепость. Рядом с ними, у этой же стены, находился длинный стол с пыточными инструментами. И Габриэль нисколько не сомневался, что Люсьен прекрасно знал, как со всем этим управляться. Мэри повезло, что он не отнёсся к ней серьёзно. Иначе она могла бы оказаться здесь. Габриэль не хотел внимательно изучать это место. Он заметил узкий проход в дальней стене и свернул в него. Теперь его вряд ли могло что-то удивить. Следующая комната оказалась оружейным складом, и это уже не было заслугой находившихся здесь когда-то военных сил. Каждый из представленных мечей принадлежал Люсьену, сомнений в этом быть не могло. Габриэлю захотелось задержаться. У него всегда была слабость к изучению работы оружейных мастеров, а в этом хранилище были представлены настоящие шедевры кузнечного дела. Некоторые клинки лежали без ножен, и светлая сталь постепенно покрывалась пылью. Многим, побывавшим в сражениях, требовалась профессиональная заточка, и Габриэль пожалел о том, что Люсьен никогда не показывал ему свою коллекцию. Он хотел бы привести в порядок испорченное оружие и для каждого выполнить подходящие ножны. Быстрее всего сердце начинало биться, если на клинке удавалось обнаружить клеймо мастера. Здесь были работы хаммерфельских и хайрокских кузнецов, была коллекция изящных данмерских танто, пара эльсвейрских тальваров. Некоторые из этих мечей Габриэлю даже в руках прежде держать не доводилось. Вспомнилось, что у Тавэла тоже была коллекция оружия в Коррольском Убежище. Сейчас, когда к минувшим событиям удавалось относиться более трезво и рассудительно, захотелось вернуться туда и ознакомиться с ней. Изучая чужие дорогие работы, Габриэль мог почерпнуть для себя много нового. На дальнем столе лежали разнообразные кинжалы. Они были разложены без какой-либо системы, и Габриэль видел, что, в отличие от мечей, Люсьен часто пускал их в ход. Клинки уже были изрядно потрёпаны временем и частым использованием. Но, помимо этого, что-то иное привлекло внимание. С этим столом что-то было не так, и Габриэль не сразу понял, что ему не понравилось. Он взял в руки очередной кинжал, вынул его из неприметных потускневших от пыли ножен, и вдруг осознал, почему это место показалось ему таким странным. Почти всё оружие, лежащее здесь, давно не использовалось и покрылось пылью. А вот на самом столе пыли не было — кто-то второпях смахнул её. И Габриэль очень сомневался, что это сделал Люсьен. Стало не по себе от волнения. Рэл внимательно осмотрел каждый из кинжалов, останавливаясь на тех, где было меньше всего пыли. Он вынимал их из ножен, изучал, ещё не вполне понимая, что именно ищет, но точно зная, что здесь что-то не так, а потом добрался до оружия, которое, казалось, положили сюда совсем недавно. Это был кинжал, длина клинка которого не превышала длину предплечья, но ножны для него были выполнены крепкие и широкие. Габриэль сжал рукоять, непривычно тяжёлую для такого небольшого оружия, и обнажил кинжал. Остриё оказалось отколото, и линия вышла поразительно ровной и гладкой, а на плоскости клинка пролегли две параллельные полосы, отделяющие боковые лезвия от центральных — клинок был четырёхгранным. Габриэлю не удавалось унять участившееся сердцебиение. Он подробнее осмотрел эфес и почти сразу заметил в центре гарды небольшую выступающую часть. Дрожащие пальцы с усилием продавили её вниз. И кинжал раскрылся. Лезвия отщёлкнулись, расходясь в разные стороны, и обнажили ещё один, более узкий, но также идеально заточенный клинок. Сработала пружина, предназначенная отстегнуть остриё. Оружие, против которого у человека нет шансов. Идеальный инструмент для убийцы. Особенно, если убийца тот, кому доверяешь. Габриэль смотрел на оружие у себя в руках и уже ничего не видел. Сколько таких кинжалов в Сиродиле? Может, этот и вовсе единственный. Он убрал клинок в ножны и, крепко сжав их в руке, поспешно направился к лестнице. По-хорошему, следовало подождать Люсьена. Но ждать Габриэль не мог. Он покинул Фаррагут, повесив замок на крышку люка и прикрыв вход ветками и листьями, и безразлично отметил, что провёл внутри достаточно много времени. Небо уже светлело. Габриэль дошёл до города очень быстро и свернул к дому Тэниэрисса, чтобы забрать вещи. Эльф уже не спал. И он совершенно не удивился, застав Габриэля в такой спешке. — Собираешься покинуть город? — Тэниэрисс, застыв в дверном проёме с чашкой чая в руках, спокойно и рассудительно смотрел на него сверху, и Габриэлю казалось, что в этом взгляде было что-то осуждающее. Отец Элисаэль молчаливо осуждал поспешные действия сгоряча. — Да, — тем не менее ответил Рэл. — Появилось неотложное дело. Тэниэрисс неожиданно спросил: — Попрощаешься с ней, или опять мне всё объяснять? Габриэль замер, признав, что упрёк в его сторону был справедлив. Уже во второй раз собираясь покинуть Чейдинхол в такой спешке и без объяснений, он поступал очень эгоистично по отношению к этим добрым людям, которые, будто потерянного сироту, приняли его в свою семью. Раздался стук в дверь, и Тэниэрисс, озадаченный появлением нежданного гостя, покинул комнату, не позволив Габриэлю ответить. Рэл и не сумел бы ничего ответить. Он продолжал молча собирать свои вещи и невольно слышал разговор в коридоре. — Доброе утро, — сдержанно поздоровался альтмер. — Чем-то могу вам помочь? — Доброе утро. Я ищу своего племянника, Габриэля. Мне сказали, что он может быть у вас. Тэниэрисс с безобидным недоверием уточнил: — Племянника?.. Не став слушать, чем мог бы закончиться их диалог, Габриэль вышел из комнаты и увидел Дафну, стоящую на пороге. Сейчас она выглядела иначе. У неё были длинные тёмные волосы, худые руки и печальное лицо. Всё-таки смыла бело-золотую краску… — Даф, что ты делаешь здесь? — Нам нужно поговорить. Тэниэрисс, видя, что поговорить нужно о чём-то серьёзном, решил: — Заварю вам чаю. — Я крайне вам признательна, но не хочу входить в ваш гостеприимный дом со своими проблемами, — вежливо и вполне искренне ответила ему Дафна. — Мы прогуляемся. — Как вам угодно. Дафна улыбнулась Тэниэриссу и легко сбежала по ступенькам. Габриэль, закрыв входную дверь, спустился следом. — Что-то случилось? Не останавливаясь, Дафна посмотрела на него и неуверенно пожала плечами. — Случилось много чего, и я не знаю, связано ли это. После нашей встречи в Анвиле я решила задержаться там и заняться исследованием, чтобы решить твою проблему. Кайравил разрешил мне остаться у него и предоставил необходимое место, но… на третий день в его доме случился пожар. — Дафна говорила очень быстро, но сейчас, когда они пересекли мост и остановились на небольшом речном острове в лесистой роще, её речь стала более размеренной. — У него была небольшая деревянная лачуга, неудивительно, что она вспыхнула будто фитиль свечи. Только вот сама загореться она не могла. Мне кажется, это был умышленный поджог. Услышать такое Габриэль оказался не готов. Ему стало страшно за Дафну. — Но ты как? Всё в порядке? — Я… в порядке, да. Больше потрясена и шокирована. До сих пор. — Как всё это произошло? — Был вечер. Кайра ушёл на службу, а я занималась экспериментом. Потом я почувствовала запах дыма. Сначала слабый, настолько, что я даже не придала этому значения, но очень скоро дым появился в комнате и заполнил её практически мгновенно. Первой вспыхнула стена, огонь перебросился на кровать, пополз по ковру… Никогда бы не подумала, что пожар может быть настолько быстрым. Я бросилась к двери и, к своему удивлению, не сумела её открыть. Её заклинило. Словно кто-то намеренно не хотел меня выпускать. Пока я пыталась выбраться, огонь подобрался совсем близко, и у меня остался только один выход — спрятаться в подвале. Если бы я не была магом, то уже через несколько минут задохнулась бы от дыма или сгорела бы заживо. Но так я отделалась только парой крупных ожогов и сильным истощением. Завал разгребли лишь к утру. Кайра меня вытащил. Габриэль опустился на землю и прислонился спиной к шершавому стволу дерева. Дафна, поджав ноги, тоже села напротив. — Дверь оказалась заблокирована снаружи? Она кивнула: — Похоже, что так. Но после пожара уже ничего не удалось доказать. — И ты не знаешь, кто мог это сделать? — Без понятия, Габриэль, — голос Дафны зазвучал взволнованно. — Но я знаю, что он хотел моей смерти. Кажется… среди членов Чёрной Руки в списке предателя я следующая. Габриэлю потребовалась вся его выдержка, чтобы сохранить спокойствие. Первым делом он сказал: — Ты молодец, что приехала ко мне. — Нет, Габриэль, решив приехать к тебе, я допустила большую ошибку. Я могла привести его за собой. — Думаешь, он в Чейдинхоле? — Или я становлюсь параноиком. Когда я ехала к тебе, сильный ливень едва не застиг меня в дороге недалеко от Кватча. Я погнала лошадь галопом, чтобы успеть добраться до города, и… я упала. Седло сползло, нога запуталась в стремени, и меня протащило по дороге. Удивительно, что я не сломала шею. — Боги, Даф… — Подпруга лопнула. — Кто-то подрезал? — Вероятно. Габриэль обдумал её слова. Нужно было немедленно уезжать отсюда вместе с Дафной. Но он обязан был спросить: — Что обо всём этом думает Матье? Дафна невесело усмехнулась. — После того, как ты уехал из Анвила, мы крепко поругались и больше не общались. Так что он ничего не знает. Габриэль решил не спрашивать, знает ли она, что Белламон в городе. Наверняка, нет. Так что лучше её не волновать. Габриэль ещё сам ничего наверняка не решил для себя. — Где ты остановилась? — В “Чейдинхольском мосту”. Габриэль поднялся на ноги и подал ей руку. — Собирай вещи и жди меня там. — Куда ты собрался? — В Коррол. — Он не стал больше ничего объяснять и попросил: — Будь осторожна. Я быстро. Дафна, обычно не терпящая, когда он что-то делает без её согласия, послушно кивнула и не стала спорить и задавать вопросы. Было заметно, что пережитое сильно напугало её. Чуть ли не бегом Габриэль вернулся к площади перед храмом и зашёл к Элисаэль. Её отец был прав — в тот раз не следовало уходить без объяснений, но сейчас Габриэль хотел не только попрощаться, но и попросить её об услуге. Он торопился. Элисаэль сразу заметила его тревожное настроение, но Габриэль не позволил ей говорить и, приблизившись, прижал её к себе и не удержался от поцелуя. Однако обманывать Лис у него не получалось. Она прекрасно понимала, что что-то не так. — Мне нужно уехать из города, — сообщил он. — Я не знаю, когда вернусь, но обещаю тебе, Лис, если я вернусь, то не уйду уже никогда. Если ты или твой отец меня не прогоните. Элисаэль сочла последние слова шуткой и улыбнулась, пообещав: — Не прогоним. — Можешь сделать для меня кое-что? — Конечно. — Тот человек, который приходил сюда… который однажды подарил тебе розу… — Элисаэль поняла, о ком он. Ей это не понравилось, но она продолжила слушать. — Если он станет меня искать или если ты сама его вдруг увидишь, сообщи, что я отправился в Коррол. — Хорошо, Габриэль. Я скажу ему. — Спасибо, Лис. Он захотел поцеловать её на прощание, но Элисаэль вдруг оттолкнула его и испуганно вскрикнула, вжав голову в плечи. Габриэль не успел понять, в какой момент что произошло. Тело мгновенно обожгло нестерпимой болью, и сквозь заволакивающий разум туман он успел осознать: стрела. Рэл обернулся, ища взглядом лучника у дверей, заметил ускользнувшую наружу тень и бросился за ней, надеясь догнать. Но он не сделал и двух шагов. Будто бы сами своды храма зашатались над ним и обрушились, придавив обломками. Габриэль попытался глубоко вдохнуть, но грудь пронзило острыми осколками, и перед глазами померкло.* * *
Вечерний свет был мягким. Он не приносил боль резкой яркостью, а лишь едва освещал комнату, уже ставшую такой знакомой. Тэниэрисс зажёг огонёк лампы и сидел у окна с книгой в руках, но не читал. Его взгляд был направлен куда-то сквозь стену. Габриэль попытался позвать его: — Тэниэрисс… Вместо уверенного голоса из пересохшего горла вырвался лишь слабый хрип, но альтмер всё равно услышал это и, оставив книгу на подоконнике, подошёл к кровати. — Слава богам, ты жив. — Лис в порядке? — С ней всё хорошо. Габриэль прикрыл глаза, запоздало осознавая, что только это ему было важно. Несмотря на то, что боль по-прежнему ломила всё тело, он понимал, что остался жив, очнулся, а значит, ничего страшного ему не грозило. А за Элисаэль он переживал. Приоткрывшись, скрипнула дверь. — Он очнулся? Этот голос принадлежал Дафне, и, услышав его, Габриэль сразу понял, почему стрела его не убила. Чародейка вовремя оказалась рядом. Наверное, Тэниэрисс разыскал её. Рэл обернулся, чтобы посмотреть на Дафну. В полумраке вечерней комнаты её лицо показалось ему бледнее, чем обычно. Тэниэрисс кротко кивнул, отвечая на её вопрос, и Дафна, подойдя к кровати, сильно сжала плечо Габриэля. Одним этим движением она сказала всё, чего не могла сказать при посторонних. Габриэлю показалось, что он её понял. — Даф, нам нужно уходить. — Нет. — Почти единовременно ответили они с альтмером. Тэниэрисс пояснил: — Не в этот раз, юноша. Если тогда я ещё мог вас отпустить, то теперь вы нуждаетесь в покое и постельном режиме. Так что и думать забудьте. Дафна согласилась с эльфом: — Он прав, Габриэль. Сейчас тебе лучше остаться. — Тогда ты тоже останешься. — Я могла бы… Габриэль повысил на неё голос и резко дёрнулся вперёд. — Нет! Рана мгновенно напомнила о себе стремительной болью, но Габриэль стерпел её, лишь зажмурившись. Однако это помогло ему прийти в себя и успокоиться. Он попросил: — Останься. Я не могу отпустить тебя одну, зная, что ты в опасности. Дафна посмотрела на Тэниэрисса, и тот молча согласился. Она ответила: — Хорошо, Габриэль. Ты прав. Я должна быть рядом с тобой. — Элисаэль дома? — Я позову её. Когда Тэниэрисс вышел из комнаты, Дафна присела подле кровати и, почему-то улыбнувшись, задала совершенно неожиданный вопрос: — Как вышло, что тебя так любят в этом доме? Кто эти люди? — Сам не знаю, Даф. Но они мне как семья. — А Элисаэль? Здесь… всё серьёзно? Именно в этот момент эльфийка вошла в комнату, позволив Габриэлю не отвечать. Она легко подбежала к кровати и обняла его, положив голову на грудь и долгое время не произнося ни слова. Дафна разумно решила, что ей стоит оставить их одних. Габриэль погладил эльфийку по голове. — Лис, ну ты чего? — Я так испугалась… — шёпотом произнесла Элисаэль. — Я думала, что ты мёртв. — Без тебя уже был бы. — Она подняла голову и вопросительно посмотрела ему в глаза. Пришлось объяснить: — Тот, кто стрелял в меня, никогда бы не промахнулся. Но ты оттолкнула меня, и стрела вошла не туда, куда должна была. Она вытерла слёзы. Габриэлю настолько стало не по себе от осознания, что какая-то девушка может так искренне переживать о нём, что он даже забыл о боли. Но Элисаэль вдруг вернула его в реальность. — Это был человек из Тёмного Братства? Почему он хотел тебя убить? — Да, — тяжело подтвердил Габриэль. — Он всё Тёмное Братство хочет убить, так что это не наши личные счёты. Ты заметила хоть что-нибудь? Ты видела его? Эльфийка помотала головой. — Мне жаль. Я видела только чёрный силуэт, а потом… — Может, поняла, мужчина это был или женщина? Хоть что-то?.. — Прости, Габриэль. — Казалось, она вот-вот заплачет снова. — Я ничего не успела понять. Он прижал её к себе, не собираясь больше пытать вопросами. Она и так пережила слишком большое потрясение сегодня. — Сколько я был без сознания? — Весь день. — Прости, что приношу тебе столько неприятностей и проблем. Её это обидело. — Не говори так. Ты ведь знаешь… — Знаю. Наверное, только поэтому я ещё жив. — И даже думать не смей, чтобы было иначе. Габриэль улыбнулся и ещё крепче обнял её. Да, Дафна. Всё серьёзно.
