Ох уж этот Аристократизм !

Поздний вечер в Камелоте. За закрытыми дверями в престижном заведении ведётся своего рода дискуссия между уважаемыми людьми. За обширным дубовым столом уселись главы двух влиятельных герцогских семей. Мистер Маркус граф Леонье, ранее занимавший должность пфальцграфа, и признаваемый в обществе, господин Дерек граф Леттенхоф. – Считаю, что она подходит к нему если не идеально, то как минимум по статусу, – Подметил Маркус, рассматривая документы о двух будущих супругах. Толстый, в дорогом костюме и с дряблыми руками Дерек оскалился, показывая свои ровные, ухоженные зубы. Леттенхоф потянулся вперёд, и ехидно сказал: – Послушайте, я уважаю ваше авторитетное мнение, и полностью соглашаюсь с вашим предложением. Такая милая девушка подходит как никто другой для моего...единственного сына, Юлиана. – Дерек прикусил губу, осознавая, что сказал явно что-то лишнее. – Ну право, Леттенхоф, мы оба знаем, что Лютик не единственный твой сын. А как же этот чернокнижник, как его там, Олаф..да? – Маркус бросил пытливый взгляд в сторону затихшего толстосума. –Он давно лишился моей милости, Маркус. – Отец "милого" Цветочка откинулся на винтажную спинку дорого кресла. –И мы сейчас явно обсуждаем не этого сорванца. – Ты прав. Ну..значит ваш сын и моя дочь..? – Да, мистер Маркус. Это получится отличный брак. День был весьма чудным: утром прошел дождь, на улице было холодно, что давало возможность закрыться в своих покоях и просто спокойно провести время за книгами. Чтение, говорят, путает девушке мысли. Это, право, абсолютные выдумки! Кому понадобится глупая жена? Именно с этой мыслью Шарлотта всегда старательно учила то, что наказывали старшие. Братья могли ругаться, вредничать, протестовать: они все равно смогут подобрать себе хорошую партию или занять место главы дома. Но Шарлиз отличалась от них. Положение ее семьи было всегда завидным, хотя бы потому, что относило их к знати, а капитал был внушительным. У нее было свое приданое, из семейного бюджета выделялись средства исключительно на ее нужды, причем никто никогда не говорил, что именно она могла или не могла приобрести. Словом, чудо. Но ей самой этого было мало. Так ей помогли начать свое дело: кто, как не женщина, сможет лучше всего управлять бутиками? У Шарлиз был, можно сказать, талант: она умела обращалась с внешностью человека, заставляя его верить во все ею сказанное парой туфель и чудным платьем. Она рисовала чудесные эскизы, но шить, увы, не умела. Да и к чему ей? Горничные в жизни такой женщины скорее обыденность, чем роскошь. Однако этот бизнес основывался только на ее влиянии в обществе: люди смотрели, во что она одета, и повторяли. Это был способ прославиться для тех, чьи руки создавали ее наряды. Настоящей же страстью - а по мнению отца глупостью - была парфюмерия. Запахи служили основой всего для рыжей. Именно духи и их производство приносили ей полностью самостоятельный, только ее доход. Это был ее способ выжить в мире, если ей не повезет с замужеством. К тому же, для такой богатой дамы подобное занятие вовсе не грех, а скорее развлечение. Побалуется - и бросит. Правда до сих пор это дело ее не подводило. Деньги нужны были ей не просто для подтверждения самостоятельности. Они также хранились на случай, если придется бежать. Кто знает, когда она влюбится и в кого? Мечты о "том самом" неизменно переполняли ее голову. Возможно, потому в итоге ее семейную жизнь устроили родители? Уже как месяц минул с тех пор, как рыжая взялась за свою роль будущей хозяйки в доме своего супруга. Его родители оказались весьма милыми людьми: учли даже забавы невесты и выделили ей отдельную комнату. Все удобства, только бы скорее свадьбу да детей. Обоим пора было, как они говорили, браться за ум. Однако Шарлиз всегда была неугомонна: она грезила о любви, что была в ее семье, и почему-то до смешного наивно верила, что так будет и у нее. Что брак ее, несмотря на редкое начало, обретёт под собой фундамент чувств и взаимопонимания. Насколько же детскими для такой дамы были эти мечты? Она чудесно знала, что большая часть семей лишена гармонии как таковой. Также девушка знала, что основным критерием было положение в обществе. Лишь попытка забраться выше среди других, а она была удобной ступенькой. Но даже все это не давило детских мечтаний. Время шло к полудню. Примерно к этому времени, как ей сказали, должен вернуться будущий супруг. Шарлотта ждала этого и вместе с тем хотела избежать. Ей не нравился тот факт, что их брак был договорным, но это нормально. В конце концов все так живут. И только мечты о крепком союзе помогали ей не взбунтоваться. Впервые в жизни хотелось перечить родителям. Обычно она бы не посмела этого сделать, но такое событие заставляло кровь вскипать. Наконец в дверь постучала служанка. Она коротко сообщила, что супруг уже приехал. Девушка посмотрела в зеркало и вздохнула: зелёное бархатное платье было украшено кружевом и расшито золотом на цветочный манер. Однако какая причина так наряжаться? Будущий муж, которого она не знает? - Не думай об этом,- девушка рассматривала свое отражение, говоря куда-то в зеркальную пустошь,- Вы полюбите друг друга и будете жить чудесным союзом,- последние слова самообмана. Особа выдохнула и направилась в холл. Там ещё с лестницы она увидела своего супруга и невольно застыла, когда до пола осталась всего треть. Как кошка, на смотрела издалека, словно пытаясь понять, какой человек перед ней стоит. На пороге стоял широкий в плечах мужчина, в кожаных сапогах, классических брюках, и приталенном пиджаке . Его жгучий взгляд рубиновых глаз молнией метнулся в сторону будущей жены. По лицу скользнула едва заметная улыбка, которая могла означать всё что угодно. Двухметровый мужчина больше походил на ходячий двустворчатый шкаф, нежели на обычного человека. Всё в нём выдавало силу и непреклонность. -Шарлотта, я так полагаю? – Его голос был словно бесцветным, ничего не выражающим. Очевидно, эта мясная туша, весом практически в центнер, умела скрывать свои эмоции, и проявлять всеобъемлемую хладнокровность. Досточтимый, узнаваемый во многих элитарных обществах и знающий нормы приличия как свои пять пальцев - Юлиан. Как много секретов может хранить в себе человек, научившийся скрывать свою истинную личность под многочисленными масками? Стоит отметить, что как только Лютик зашёл в дом, слуги словно стали на порядок тише, и даже, кажется, старались не смотреть в сторону своего господина. Почему? Неужели он настолько...плох? Милый Цветочек протянул руку вперёд, в качестве приглашения. Стоит сказать, девушка немного испугалась. Шарлотта видела самых разных мужчин на балах, однако неизменно было одно: услужливость даме, и желание понравится. Девушка сначала глянула на будущего мужа несколько опасливо: таких людей, как он, видеть приходилось нечасто. Однако особа все же осторожно спустилась вниз по ступеням. Походка у нее была плавная, поступь мягкая. Весьма странным был их контраст: девушка, блеск которой добавляли жемчужины в шпильках, и мужчина, единственной поблёскивающей деталью на котором были серебристые запонки. Горничные, как и полагалось, поспешили подготовить ванную. Эту привычку они скорее взяли от госпожи и ее чувствительности к запахам. Наконец, девушка подошла на расстояние пяти шагов и осторожно приподняла подол платья. Колени ее согнулись в мягком, незамысловатом движении, корпус слегка подался вперёд. Естественное для нее приветствие, с вижу весьма лёгкое и непринуждённое. Право, что сказать она не знала, потому лишь осторожно подняла взгляд на выразительные глаза мужчины и выпрямилась, слегка улыбаясь, доброжелательно. Она хотела было что-то сказать, но осеклась: по-французски помнила, а иначе совсем язык не поворачивался. И как здесь приветствовать, когда не знаешь, что говорить? Неловкая тишина повисла в зале. А рыжая тем временем то опускала глаза, то снова поднимала к лицу мужчины. Сама Шарлотта, наверное, ему могла показаться маленькой, хотя ростом она была даже чуть выше, чем другие дамы, но болезненной в подростковом возрасте, что сказалось на ее слегка детских чертах, что сохранились: мягко очерченный узенький подбородок был ее особенной чертой, такие встретить можно было нечасто. Щек у нее не было видно, потому лицо ее казалось несколько худощавым для знатной дамы, глаза у нее были выразительные, зелёные, один - с большим карим пятном на половину, а второй с такой же точечкой вокруг зрачка, словно неосторожный акварелист не уследил за кистью. Уголки ее глаз были приподняты вверх, создавая взгляд весьма интересный, схожий с кошачьим. Впечатление это дополнялось небольшим носом и маленьким ртом с пухлыми, красноватыми губами. Впрочем, красного в ней было много: на слегка впалых бледных щеках неизменно появлялся выразительный румянец, тонкая кожа просвечивала немного на кончике носа, добавляя лицу живости. Шарлиз была хорошенькой особой, но в ее мире, звонком от хрусталя. Она всецело была знатной дамой своего времени и, судя по тонким, слабым рукам и хрупким костям, работать в понимании классов ниже ей не приходилось. Да и сможет ли такая девушка работать, как ее горничные? Слишком хрупкой она была. И эта хрупкость контрастировала с внешностью ее будущего мужа, пожалуй, слишком сильно. Спохватившись, девица медленно положила свою нежную ладонь на протянутую Лютиком громадную ручищу. Юлиан неторопливо наклонился, и нежно поцеловал ручку особы, оставляя своё тепло на ней. – Приятно познакомиться, Шарлиз. Моё имя Юлиан, для тебя - Лютик. –Прошептал молодой Леттенхоф, одаряя невестку приветливой улыбкой, и держа взгляд на уровне её глаз. Кажется, неловкость развеялась простым представлением. Шарлиз привыкла, что обычно эту неловкость закрыть было несколько сложно, но сейчас ситуация разрешилась сама собой. Девушка невольно улыбнулась, сама того, кажется, не замечая, - Лютик? Какое чудесное имя,- девушка опустила свою ручку, сложив обе в замочек. У нее постоянно мёрзли руки, особенно в осенне-зимнее время. - Приятно познакомиться, Лютик,- она хотела бы сказать что-нибудь ещё, но совсем не могла подобрать слов. Почему-то она терялась при взгляде в столь прямом и неприкрытом. Шарлиз уже не была ребенком, но отчего-то ей было странно. Не сказать, что это чувство вызывало неприязнь. Скорее всего, она просто не может сразу привыкнуть к мужчине. Невысокая горничная поприветствовала хозяина дома и что-то прошептала девице. Рыжая улыбнулась и, кивнув, отпустила особу, вздохнув, - Вы наверняка устали с дороги. Ванная уже готова, обед подадут в скором времени. Не хочу утомлять вас ещё больше,- она осторожно опустила глаза в пол,- Если вы не против, продолжим знакомство за трапезой? Лицо мужчины разгладилось, придав молодость таинственному мужчине, повидавшему многое. -Хорошо. Что нынче подают на обед? Попутно Юлиан расстегивал свой дорогой пиджак, и уже приступил к круглым пуговичкам на белоснежной рубашке. . Вопрос, который задал Лютик, был обращен рядом стоящей служанке, которая пару мгновений назад что-то прошептала новоиспеченной жене. Он поманил эту девушку за собой, в сторону ванной. Горничная посмотрела на госпожу и все же поспешила за мужчиной. по дороге прося позвать дворецких. Все же в ванной господину должны были помогать именно они. - Мы не знали ваших предпочтений, поэтому сегодня на обед баранина с овощами, красное вино, а на десерт тыквенный пирог и шоколад, желаете что-нибудь добавить?- всего одно блюдо и десерт. Кажется, даже жила эта девушка по правилам занятого общества: завтрак и ужин, возможно чай днём. Она и не знала, как еще подготовить простой обед, не имея понятия, в каком порядке и количестве привык есть муж, каковы его предпочтения. Девушка остановилась в пяти -шести шагах от ванной, поклонившись,- Скоро придут дворецкие. Позвольте откланяться, мне нужно закончить с уборкой,- приятная, все же, особа. Шарлотта улыбнулась, отмечая про себя достаточно спешную манеру речи горничной. Ее особа наняла совсем недавно. "Она и вправду выглядит достаточно милой" - Думал Лютик по поводу Шарлиз. Раздевшись, он погрузился в горячую ванну, наслаждаясь растекающимся по всему телу теплом. В дверь услужливо постучались. –Господин Юлиан, это Рас. Вы приказывали принести лезвие..я готов вас побрить. –Отлично. Заходи, Рас. За обедом они сидели рядом: рыжая расположилась слева от мужа, а отличии от него она лишь исчерпывала из тарелки пустой куриный бульон. – Почему ты не ешь? – Лютик, будучи побритым, постриженным и чистоплотным , да тем более в дорогом катарди выглядел, мягко сказать, статным мужчиной из светского класса. Ему стоило только метнуть свои огненные глаза в ближайшего пажа, как тот сразу чуть ли не подлетел к хозяину, наклонившись, чтобы наполнить из графина опустевший стакан господина. Тем временем, он исподлобья будто анализировал свою жену. – Только прошу, не говори, что всё это было приготовлено ради достойной встречи меня, и из-за желания произвести хорошее впечатление. Простым мановением руки, он прогнал прочь подавальщика, и слегка подался вперёд, ближе к девушке с рыжими кудрями . – Знаешь, как называют тех, кто пытается услужить, и, подчёркиваю, открыто это показывают? – На его лице изобразилось торжество и предвкушение. - Довольно,- девушка вздохнула и опустила ложку, подняв взгляд на супруга. Она смотрела прямо в его глаза, слегка нахмурившись. Плечи рыжей напряглись ещё с первых слов мужчины. Шарлотта просто не понимала, чем вдруг вызвала недовольство: во-первых мало кто из дам знатного общества ел в достаточной мере, иначе на них бы не сошёлся ни один корсет, но он зачем-то упрекает ее? Ей это явно не нравилось. Она казалась спокойной и достаточно покладистой, но сейчас в ее глазах словно искры распылялись. Еда была слишком болезненной темой, - Я ем,- она отвернула от мужчины голову и продолжила трапезу,- Что касается остальной еды, то мне показалось, что после дороги захочется хорошего обеда. В отличии от тебя, я выхожу из дома не так часто и не особо голодна,- спокойно проговорила та. Впрочем, это было правдой лишь отчасти. Шарлотта мало ела ещё по наказу няни из детства: кто возьмёт в жены большого поросёнка? А она без этого, увы, не выживет. С тех пор еда превратилась в страх. Даже тарелку бульона она просила отмерять четко, не более допустимой нормы, которую сама выбирала. Шарлотта оказалась весьма забавным ёжиком, и сейчас показала колючки. – Неужели ты думаешь, что я смогу съесть чудесную баранину и тыквенный пирог один? Прошу, – его голос стал гораздо мягче, учтивее.– Составь мне компанию. Подставив ещё один фужер, Лютик самостоятельно налил красного вина девушке, и также учтиво пододвинул его Шарлотте, с загадочной улыбкой на лице. По всей видимости, это был какой то сигнал в том числе и для слуг, ибо все, кто находился в зале, тихонечко, без лишнего шума, покинули новоиспеченную пару. Могла остаться только личная горничная Шарлотты, которая тоже наверняка, не понимала, что происходит и к чему эти заигрывания. Девушка хотела ответить резко, но ее слишком насторожила неожиданная мягкость. Особа растерянно подняла взгляд на мужа, заглядывая прямо в глаза. Словно в их рубиновом блеске могла бы найти ответы на вопросы, что вертелись в ее голове. Она перевела взгляд на вино, после чего немного поджала губы. Она выдохнула, вновь отворачиваясь, - Не пойми меня неправильно. Я рада буду составить тебе компанию, но только в таком виде. Достаточно будет и того, что ты сыт, разве нет? Я могу поесть позже, когда захочу. Если есть при каждом удобном случае...это может перейти в привычку. И что тогда?- она вздохнула. Люди будут говорить, что она ведёт себя недостаточно изысканно, даже если она просто съест то, что негласно не положено. Шарлотта опустила взгляд на свои колени, совершенно не понимая, что именно задумал ее муж и почему его тон так резко изменился. - Хелен, оставь нас,- тихо проговорила та. Миловидная зеленоглазая блондинка замешкалась и, окинув взглядом госпожу, поклонилась, после тихо покидая комнату. Один на один, как считала девушка, им будет легче обсудить эту ситуацию. -Знаешь, – Начал с более серьезного тона Лютик, когда последнее третье лицо покинуло трапезную, прикрыв за собой дверь. Теперь в этой зале единственным источником звука был крепко сложенный мужчина, пока что. – Мне будет совершенно плевать, следишь ты за фигурой или же нет. Человека любят в первую очередь за внутренние качества, а решать по внешности - признак недальновидности и низкого положения в обществе. Я же, себе такого не позволяю. Поэтому съешь кусок пирога. Никому от этого худа не будет. – Статный на вид мужичок сдвинул брови, придав ещё больше серьезности. – И спасибо, что ты заботишься о моем голоде. Ценю. – Последнее, уже было произнесено более мягко. Недаром говорят, что умей пользоваться не только кнутом, но и пряником. Лютик всё также держал едва заметную улыбку на лице. Девушка некоторое время молчала. Она не поднимала взгляда с колен. Слова мужа, кажется, действительно ее задели за живое, заставили подумать. Она с детства хотела есть. Всегда ей было недостаточно, но стоило попросить больше, как старшие тут же начинали ее отчитывать. И Лютик был первым человеком, который наоборот не отругал ее, а уговаривал поесть. "Ничего страшного не случится, правда"- подумала та, уже смотря на небольшой кусочек тыквенного пирога перед собой. Мужчине не было выгоды ее обмануть или осмеять, к тому же причины и подавно отсутствовали. Сначала Шарлиз ела совсем маленькими кусочками, чтобы понять, насколько пирог сладкий, но весьма быстро ее действия стали более уверенными. Вино оказалось, пожалуй, выбором несколько экстравагантным, стоило все же уточнить, что будет к десерту: алкоголь немного спорил с тыквой. Шарлиз не чувствовала себя комфортно, но почему-то была счастлива, даже зная, что, возможно, каждый кусочек помешает ей затянуть корсет завтра. Один раз не станет проблемой, так ей, по крайней мере, казалось. – Ну вот, согласись, пирог получился отменным. – Он взял одну из красиво сложенных пирамидкой салфетку, и аккуратно утер уголки губ девушки, где остались следы тыквенного десерта. Лютик делал это со всем вниманием к происходящему, но разряжал атмосферу непринужденной улыбкой. – Передашь мои слова повару. Пусть готовит и дальше. У него явно талант, ибо даже такие "слабоежки" как ты, не устояли перед его шедевром. – Он снова усмехнулся, положив по правую сторону от своих столовых приборов грязную салфетку. Такие нежности, кажется, совсем не то, к чему привыкла рыжая. Она слабо улыбнулась, кивнув. - Хорошо,- она слегка отстранилась. Странная, тёплая атмосфера, воцарившаяся в помещении, ей казалась странной. Она росла в любящей семье, но слишком часто видела результаты несчастливого брака. Ее надежды держались на одной только наивности, но сейчас казалось, что "ужиться" они вполне смогут. Возможно, не сразу, но сейчас между ними не было вражды. Возможно, неловкость и еще целая стена неизвестного, но не вражда, возникновения которой Шарлиз так боялась. - Я...должна уточнить. Стоит ли нам переезжать в одну комнату до свадьбы? И стоит ли вообще?- она, кажется, нервничала. Этот вопрос был весьма важен. – Определенно стоит. Если ты имеешь ввиду только переезд. Ложе не обязательно делить, но совместное проживание поможет пустить первые ростки доверия между друг другом. – На удивление, Лютик сам не особо много и съел за обедом. Пару раз куснул баранину, пожевал кой какие овощи, и выпил два бокала вина с чудесным пирогом. Он оббежал взглядом Шарлотту, и спокойно добавил. – Не переживай по этому поводу. Всё будет хорошо. В который раз рыжая подняла взгляд на мужчину. Сколько он ее успокоил за их короткое знакомство? Три, а то и больше фразы точно пролетели. Рука сама по себе коснулась небольшой камеи на вороте платья, слегка ее теребя, - Конечно, необязательно...- поддержала та. Им нужно будет сделать это после свадьбы, но сейчас..разве это возможно? Шарлотта слышала, что даже говорить об этом не стоит, но решила не упускать шанс все прояснить. Хотя, признаться, уши ее пылали.- Если мы будем просто жить вместе до свадьбы, то все действительно будет хорошо,- согласилась та, кивая с лёгкой улыбкой. Лютик казался Шарлиз человеком спокойным, рассудительным, и это вызывало доверие и чувство спокойствия в его присутствии. А всё потому, что Юлиан умел расположить людей к себе таким образом, чтобы использовать впоследствии их, выжимать всё возможное, и так до тех пор, пока "жертва" полностью не станет бесполезной. Кто знает, может быть такое же испытание придется пройти Шарлотте. Ну а сейчас,чтобы окончательно успокоить девушку, ибо парень прекрасно видел, как её сердце буквально мечется в грудной клетке, он плавным движением коснулся её коленки, поверх платья, и смотря только в глаза, медленно произнес. – Шарлотта, не думай, что я какой нибудь монстр. Поверь, всё у тебя будет хорошо, по крайней мере со мной. Я это тебе обещаю. – После сказанных слов он опустил свою руку, и встал изо стола.