What about me?

Главная проблема Фелиции — страх перед неизвестным. Но кто бы знал, что этого неизвестного в ее жизни было сполна, от того и маска безэмоциональности была у нее 24 часа в сутки. Помимо великой кровопролитной войны, где ни один из врагов не уступает в силе, кроме эльфов, а исход неизвестен, Фелицию пугало будущее и прошлое. Благодаря Тиссае девушка как раз и вспомнила часть того, где она бывала и что делала несколько лет назад. Но, увы, это были не воспоминания, а переданные видения о ней глазами Тиссаи, некоторые же обрывки возвращались в голову сами при виде знакомых лиц. Однако кроме этого в памяти оставалось много пустых промежутков, и попытка их вспомнить отдавалась лишь гулкой болью и отчаянием. Оставить эту проблему девушка тоже не могла. Что могло быть в прошлом, ее незнание, неведение — все это пугало Фелицию до дрожи. Единственная вещь, где она боролась, но в то же время убегала — было сохранение этого в тайне. Боролась с обществом, бежала от себя. Этим утром девушка лежала в кровати и пыталась вспомнить, откуда ей достался этот домик. Может, по наследству? А может, в Аретузе ей выделили, чтобы без дела не шлялась. Может, она на какую-нибудь первую награду получила этот дом. Но в любом случае, когда Тессая нашла ее, она твердо указала, что это — дом Фелиции. Воспоминания медленно перенеслись к первому дню, который она помнила. Солнца не видно, но белое небо неприятно жжёт глаза. Оно слишком яркое, и девушка жмурится, прикрывая веки тыльной стороной ладони. Вдохнув паленый воздух, она кашляет и четко теперь может определить, где у нее болят легкие и грудь. Она лежит, на чем-то мягком и шуршащем, на спине, откинув одну руку в сторону. Первая мысль — пошла прогуляться и отрубилась. Но голова совсем не помогает; пытаясь вспомнить, зачем и когда девушка сюда пришла, в памяти темнота, а виски начинает сдавливать. И чем больше она пытается, тем пронзительно становится боль. Она даже не помнит своего имени. Поднявшись с земли, девушка отряхнула себя от листьев, понимая, что она в лесу. Осмотрелась. Ничего знакомого, ничего подозрительного и притягивающего внимание. Ну и куда идти? Кто она? Осмотрев себя, девушка поняла, что на ней голубое уже грязное платье, серый вязаный не то шарф, не то рукава и абсолютно босые ноги. Каштановые длинные волосы тоже были все запутаны в листьях. Вскинув голову, она наугад решила идти в обратную от нее сторону. Осень была тёплой, даже когда наступили сумерки. Пальцы ног немного покалывало, то ли от листьев, то ли от усталости и все же небольшого холода. Послышалось рычание. Девушка замерла, и ее сердце сжалось. Она тут же прильнула к ближайшему дереву и выглянула в сторону звуков. Никого не было видно, но от этого сердце еще чаще билось, и его удары заглушали все посторонние звуки. Раздался еще один рык, более громкий. Ближе. Инстинктивно девушка присела, тут же обнимая себя за колени. Снова выглянула. От увиденного ей хотелось оказаться где-нибудь подальше, в безопасности, либо же зарыться в листья и не двигаться. Чудовища она не видела, но видела его тень. Огромную, раза в 4 выше нее и в 2 шире, словно это был медведь-переросток. И это нечто медленно приближалось; можно было услышать, как оно шмыгает носом в поиске добычи. Неужели этой добычей станет она? Опустив голову на колени, девушка стала шёпотом взывать на помощь, будто ее кто-то может услышать. И, о, счастье! Этот громила прошел мимо, так и не заметив девушку, а она, дрожа, так и просидела до утра в этом положении. Следующим днем, голодная и измотанная, девушка чудесным образом вышла к городу, где ее узнали и доставили прямиком к Тессае и Истреду. Они ей все и поведали. Вздохнув, Фелиция стала собираться в бар. Очередной приход Лютика со своими эльфами снова должен был завершить этот мрачный день. Он снова пел баллады про приключения, про бои и Геральда, и девушке казалось, будто она что-то вспоминает, но это было лишь мнимой иллюзией — Фел понимала, что ничего из этого она и видеть не могла. Не настолько уж она и смелая. Многие посетители уже расселись по свободным местам с кружками чего-нибудь хмельного, когда Лютик вновь запел свою окончательную песню, «Гори, мясник, гори». За это время Фелиция почти выучила слова этой песни от скуки, поэтому слушать было скучно, и девушка принялась осматривать пришедших, воображая, какой же жизнью они живут. Внезапно ее взгляд наткнулся на застывшую девушку в плаще, стоящую спиной к Фелиции. «Что-то знакомое», — пронеслось в мыслях ведьмы, но едва она прилагала усилия, чтобы вспомнить, голову пробивала острая боль. Рядом с незнакомой стояла еще одна фигура в плаще, но, очевидно, мужская. Еще двое беженцев-эльфов, и так заметно стоят. Хмыкнув, Фелиция вновь вернулась к протиранию стаканов. Сейчас закончится этот концерт одного гения, и все снова пойдут пить. Выпить решил и Лютик, а гости в плащах определенно поджидали именно его. — Лютик, — произнес знакомый женский голос, и девушка в плаще обняла барда. Однако он, кажется, был не очень рад встрече. В голове Фел возник образ этой девушки, хотя та по-прежнему оставалась спиной к героине. Смуглая кожа, кудрявые чёрные, как смоль, волосы, вздернутый нос, глаза с отблеском фиолетового. Фелиция определенно точно ее знала, но вот откуда… пазл не складывался в явную картинку. До тех пор, пока незнакомка в плаще не обратила внимание на Фел. — Бог ты мой! Фелиция из Оксенфурта! — чуть ли не крича, подскочила к стойке девушка. «Боже, это мой родной город? Но зато теперь я уверена, что она меня знает» — Какие люди в нашем заведении, — усмехнулась Фел, взглянув на собеседницу, — судя по виду, дела у тебя не очень. — История долгая, но ты права, — вздохнула девушка и обратилась к Лютику. «Йеннифер» — проскочило у девушки в голове еще до того, как Лютик назвал ее по имени. Хорошо, что-то она помнит. Старые друзья вспоминали Геральда, словно он был их общим бывшим, от этого Фелиция усмехнулась. — Фу, боже, что за пойло, надо поискать что-нибудь приличное, — произнес бард после того, как с трудом проглотил жидкость в кружке. Впрочем, как и Йен. — Это хмельная вода, — произнесла девушка, вклиниваясь в разговор, — но в погребе были пара качественных бутылок алкоголя. Могу принести одну, но не разорите мне бар. Фел усмехнулась, выходя из-за барной стойки. Лютик скованно улыбнулся и в качестве дружеского жеста положил ладонь на плечо девушки, благодаря. А перед глазами предстала непонятная и совершенно беззвучная картинка. Вот стоит Лютик, где-то в горах, на тропинке, перед большой лошадью. На лошади сидит Геральд, и его взгляд как всегда суров. Но если обычно к суровости идет усталость, то сейчас он был словно раздражён. Фелиция чувствует, как от барда исходит смесь эмоций, обиды, злости и вины. Их перебивает усталость парня, которую тот пытается скрыть, но выходит это плохо. «Он здесь еще такой молодой. Как давно это было?» Они о чем-то говорят, и одна фраза Геральда, которую он, судя по всему, выкрикнул, отпечатывается клеймо на сердце Лютика. Жгучая боль, обида. Ощущение предательства. Девушка отстраняется от барда, кивая, и быстрая спускается в погреб. Тем временем Лютик еще секунд десять находится в оцепенении, не понимая, почему ему вспомнился этот больной момент его жизни. Когда Фел вернулась из погреба, гости уже стали собираться к своему побегу из города. Вылив остатки пойла в ведро, девушка стала натирать барную стойку. — Мы уходим, если что… — начал Бард, но Фелиция подняла ладонь, останавливая парня. Не смотря на барда, она ему кивнула и продолжила наводить порядок в баре. Совсем скоро окончательно стемнело, и Лютик с гостями ушли. Убрав с прохода стулья, девушка достала большой и массивный ключ, собираясь запереть двери в бар. — …К черту ваш север!.. — послышалось с улицы, со стороны причала. Фелиция замерла. Насколько надо быть бесстрашным или безумным, чтобы это кричать? И любопытство вспыхнуло в девушке новым, неизведанным ранее и жгучим пламенем. Она тут же ускорилась с закрытием двери и поспешила на источник звука. Там уже было слышно, как кто-то дерётся. Затаившись за одним из дальних углов, Фелиция выглянула. Вот он порт, большой корабль, который с палубы освещён всевозможными фонарями, а люди начищают шканцы, проверяют укрепление на мачтах и бушприте. Вокруг немного людей, но зато полно ящиков в вещами, а в самом центре один из мужчин дерётся с эльфом, которого девушка заметила в баре ранее. Также она увидела и Лютика, который стоял неподалёку. Но зрение девушки было не такое идеальное, чтобы увидеть выражение лица барда. В углу кто-то закопошился, скрываясь прочь, и Фел увидела Йеннифер с ее неизвестным другом. Стараясь не выглядывать и не показываться на виду, девушка продолжила наблюдать из-за угла. Бедного эльфа лупили уже трое, и ведьме стало его жаль, но еще больше — от ощущения, что ничем она помочь не сможет. Когда потасовка была окончена, ни Лютика, ни Йен больше не было видно. Все стихло, люди разошлись. Моряки-торговцы засобирались, и было понятно, что скоро корабль отчалит. Не зная, почему, но ведьма все также стояла, словно чего-то ожидала. Ее ноги не слушались, и девушка не могла уйти, будто застыла мраморной статуей. Два стражника направились к кораблю, и дуновением ветра подтолкнуло Фелицию вперед. Чтобы не упасть, она сделала пару шагов и, сама того не заметив, стала идти дальше. В этот момент поднялся обратно Лютик. Его тут же ударили в лицо и живот, от чего парень скрючился и закричал. Следующий удар пришёлся бы снова в лицо, если бы резким взмахом руки Фелиция не поставила невидимый барьер между лицом барда и кулаком стражника. Заметив взгляд Лютика, девушка словно колебалась и поняла, что чуть ли не бежит навстречу. Но было уже поздно — его чем-то огрели по голове, и, как поняла Фелиция, ее тоже. Потому что следующий миг — уже звенящая боль в ушах и темнота.