Пианино двух юных сердец

Полина красива, даже слишком — ведь её красота затмевает прирожденный талант, который она выращивает и оберегает в себе, словно зимний цветок. Музыка — жизнь, а в жизнь нужно вкладываться, окунаться с головой и нырять, даже если чувствуешь, что сейчас захлебнёшься. Полина играет на холодных струнах, чуть дрожащих под её смычком. Мелодия разливается по всему ветхому помещению, ударяясь об треснувшие стены и возращаясь обратно, так и норовя забраться внутрь скрипки. Или внутрь девочки. Музыка, невидимые ноты, вылезающие из под струн касаются дешевых школьных стульев, оставаясь на них невидимой пылью. Бьются сквозь закрытые окна, безуспешно пытаясь разбить их и пробраться на улицу. Так невесомо мгновение, когда есть возможность поймать определенную композицию, что жаждет душа. Импровизация — сложный приём, который Морозова только осваивает. Старается поймать, если выражаться правильно, и, на удивление, маленькие ладошки крайне ловко справляются с поимкой чудесной музы. Скрипка затихает, когда посторонние звуки подбираются к месту её звучания. Дверь проскрипывает, нарушая поток импровизации и оповещая девушку о пришедшем госте. Антон неловко мнётся в дверном проёме, поправляя очки, на которые лезут не обстриженные волосы. — Ты всё же пришёл. — почти пропевает Полина. Её голос отзывается эхом в пустом актовом зале. — Обещал же. — бросает мальчик и, захлопывая за собой дверцу, шустро семенит к сцене. Гниющие половицы под ним противно и громко скрипят, он нервно сглатывает, боясь провалиться сквозь одну из них. Девочка опускает руки вниз, скрипка и смычок нелепо болтаются рядом с её юбкой по колено. Петров оглядывает своего гения чистой красоты беглым взглядом, а затем не очень уверенно произносит. — Знаешь, я ведь это… тоже музыкант. — он бросает взгляд на пыльное пианино, которым явно никто давно не занимался, хотя оно этого изрядно требовало. — Правда! — заметно приободряется Полина, более воодушевлённо взглянув на инструмент. — Покажешь? Она складывает два сжатых кулачка около груди, внезапно напоминая Олю, которая просила Антона ещё поиграть или поделиться конфетами, принесёнными от Алисы. Мальчик взъерошивает свои волосы руками. — Конечно. — смущённо улыбается он и подходит к уже долгое время пылящимся клавишам. Открывая крышку, он дует, и пыль летит ему в лицо. Прикусывая губу, Антон осматривает пианино, оценивая его и собственные силы. Его мастерство, которое являлось исключительным на уровне шестого класса, могло сыграть хорошую сонату на хорошем инструменте. Но вот незадача - что делать с инструментом, которое не поддастся даже самому опытному пианисту? Да ещё и перед Полиной? Словно яркая птица, пролетевшая незаметной искрой, к нему в голову врывается мысль, которая могла спасти его репутацию в глаза подруги. Мальчик разворачивается на пятках, горящими глазами взгляну на Полину, что даже стушёвывается под его решительным взглядом. — А давай вместе сыграем? Девочка недоверчиво кладёт голову набок и теребит смычком о юбку, но Антон опередил её вопрос. — Я тебе помогу, конечно… — он чуть заминается, но ни в коем случае не хочет отступать от своей цели. — Давай попробуем. Ты поймёшь. У тебя… получится. Морозова махает тёмными волосами, пряча за ними румянец смущения. Это был её своеобразный способ не выдать своего смущения. Проведя несколько секунд «укрытии», она оставляет скрипку на полу и подходит к Антону, до смешного сосредоточено подняв пальцы на клавишами. — Ну, короче, смотри… Мальчик обходит Полину и, аккуратно положив свои ладони на чужие, а подбородок на девичье плечо, касается инструмента, который тут же издаёт резкий и неприятный звук. Девочка дёргается, испугавшись. — Не шугайся так, просто двигайся за мной. — с лёгкой насмешкой произносит он. Девочка кивает и повинуется. Руки Антона по истине волшебные, только волшебство это идёт не из леса, не из зайчика маски, а из него самого. Он — источник чудной мелодии, которой снова наполняется скудный актовый зал, годившийся только для тухлых школьных мероприятий. Полине кажется, что ничего, никакая соната не превосходила мелодию, играющую под их пальцами. Она создаётся из старых клавиш пианино, что уже были близки к тому, чтобы провалиться и сломаться и горячего, сосредоточенного дыхания над её ухом. — Я кое-что тебе спою. Это написала моя мама, когда училась в школе. — не отрываясь, проговаривает Антон и начинает подпевать мелодии. Она слышит и слушает сердцем. Она говорит, точно колдует. Она отворяет скрытые дверцы. Она в душе моей ночует. Она чуть прохладное лето. Велосипеды, речка, смех. Любовь в стихах поэта. Я вижу её. Во всех. Глаза горят ярче солнца. Волосы вьются на плечи. Словно ветер шумит, смеётся. Безнадёжно жду я встречи. Музыка сменяется, стала быстрее и ниже. Вдребезги бьются стёкла. День заканчивается закатом. Я под ливнем промокла, Но она здесь. Она рядом. Руки непроизвольно дрожат, и девочка краснеет от стыда, но Антона будто бы и не видел этого. Для него люди всегда уходили на задний план, когда проявляется талант. А вот Полина — другое, совсем другое. Она не теряется в строках, исписанных нотами. Она, наоборот, выделяется в них. Появляется чем-то новым, неизведанным, потайным. Нужно постараться, чтобы её изучить, ведь такой тип людей тяжело найти, но, как кажется Антону, не так уж легко потерять. Она было чем-то другим, не из этого мира. Она — непередаваемое человечеством чувство, которого так нелегко достичь… И которое так запрещено нарушать. — Ц, шестиклассники! Мелодия тут же обрывается несвязным треньканьем и ребята за секунду «разлетаются» в разные углы сцены. — А ну-ка, марш домой! — грозно отчеканивает Лилия Павловна, стукнув каблучком по полу. Полина, съёжившись, начинает лениво убирать скрипку в чехол. Антон болтается около пианино, делая вид, будто бы что-то там исправляет. Оба не хотят уходить под любым предлогом. — Я неясно выразилась? Может, тогда вам родители лучше объяснят? Упоминание о родителям сработало мгновенно, точно хлыст, ударивший сразу пол двум спинам. Антон с громким треском захлопывает крышку пианино, не сомневаясь, что что-нибудь сломал. Полина тихо ойкает и тут же юркает в коридор, буркнув невразумительное «До свидания». Мальчик следует её примеру, и одноклассники вместе слетают по лестнице в раздевалку. — Вот же… — начинает Антон, прижавшись к холодной стене, даже запыхавшись, но не успевает закончить, почувствовав потную ладошку на своём раскрытом рте. — Тс! Услышит - съест нас обоих. — заговорщически шепчет Полина, поднеся указательный палец к губам. Несколько секунд стоит тишина, ребята боятся даже шевельнуться, будто бы это могло привлечь «монстра» из учительской. Между ними висит напряжение, которое могло разрешится только волей судьбы. Но, к их счастью, пронесло. — Мымра. — заканчивает девочка и убирает руку, направившись за курткой. — Не расстраивайся. Завтра улизнём с последнего урока. Она дальше своих очков всё равно не видит. — Антон тихо смеётся, озираясь. — Тогда… До завтра. — хихикнув, улыбается Полина и, помахав рукой, убегает в другую часть раздевалки, в поисках своей куртки, которую кто-нибудь обязательно додумался спрятать. — До завтра. — произносит мальчик скорее для себя и, краснея и улыбаясь до ушей, бежит одеваться, ликующе размахивая портфелем. А пианино двух юных сердец осталось за захлопнувшимися дверьми, ожидая пальцев улизнувших шестиклассников на своих старых клавишах.