Блеск грядущей скуки

Уже вторую неделю активность Марко ограничивается махровым одеялом и горькими лекарствами. Лицо горит, а ужасный мигрень, кажись, вынуждает его присохнуть к матрасу окончательно. Мысли плыли, врезаясь в друг-друга, словно глыбы льда в тающем море после суровой зимы. Юноша не мог перестать тереть глаза: казалось, что сквозь сомкнутые веки пробивался клятый солнечный свет, обжигая слизистую своим бликом. Внезапно тишину апартаментов растерзал скрежет стальной иглы о винил. Помещение стала заполнять музыка. Call me, irresponsible… Крошки пыли, летающие по комнате, вмиг разнеслись в стороны, от возмущённого стона больного. Марко зашуршал одеялом, накрыв им себя с головой. Call me, i`m reliable… На фоне героического тембра исполнителя, фоном заиграл нежный лирический и, со скрипом досок на полу, в комнате появился высокий парень. Его серые волосы были заколоты назад невидимкой, озарив чёрные побритые виски; чёрный фартук, измазанный различными красками разных цветов, вальяжно развивался из стороны в сторону, оголяя голый торс. Марко почувствовал, как на него сверху упали добрых 80 киллограм мышц. - Доброе утро, - одеяло сползло с его лица, обнажив горящее красное лицо и сопливый нос, который через секунду был усыпан влажными поцелуями. Прозвучал протяжный стон. - Жан, мне очень плохо! – сухие губы еле-еле двигались, сливаясь с звучанием пластинки в коридоре. - Значит сейчас станет хорошо! – буркнул Жан, уже представляя грядущий день Марко в постели. Марко услышал странный шум, который жутко звенел в ушах. - С Днём рождения, милый. Марко едва приоткрыл глаз, чтобы найти настолько надоедливый источник шума, попутно шокировавшись сегодняшней дате. Улыбающийся Жан протягивал ему запакованный в чёрную упаковочную крафтовую бумагу параллелепипед. Музыка уже не казалось такой громкой. 16 июня - дата, которая ежегодно выливала на Марко ведро ледяной воды с красной надписью «Осознание». Стал старше, вырос, повзрослел: все эти синонимы полонили его разум и кидали в некое заблуждение. Он не любил свой День рождения, уж слишком Марко был зациклен на своих целях и интересах. Поэтому для него День рождения не был поводом расслабиться, выпить или просто хорошо провести время. Наоборот. С каждым годом он всё больше думал о том, чего же он добился за крайний год своей жизни? Действительно ли он повзрослел или наоборот, деградировал? Все эти мысли, очевидно, не особо мотивировали на глоток вина или прогулку с друзьями; ведь с многим хорошим происходит и плохое, о чём Марко не мог не думать, разочарования в себе кололи его больше, чем радость от успеха разгоралась внутри него. Таков он, Марко Бодт, человек. Лицо Жана покрылось алым румянцем, пока Марко извлекал подарок, момент довольно волнительный. В руках Марко держал очень красивый предмет: мангу полностью ручной работы. Это была тетрадь из акварельных листов, сшитых белой ниткой. Рисунком на обложке был красивый пейзаж: половина листа была раскрашена тёмно-синий, площадь с этим цветом была усыпана мелкими белыми точечками, это было ночное небо. Внизу был красивый тёмный ночной лес, а передним планом служили парень и девушка, сидящие на куске ржавой арматуры, которое было частью чёртового колеса. Кажись, веснушки Марко слились с цветом его лица. То ли от температуры, радости и восхищения, а может быть… всё вместе? - Это – то, о чём я думаю? – его глаза заискрились. - Да, - Жан гордо закинул подбородок вверх и раздвинул руки в стороны, открыв Марко путь к тесным объятиям. Уже через секунду сероволосый едва не задохнулся от силы давления в лёгких. Это лучший подарок на свете! Господи! Это действительно было так, это было лучше, чем первый велосипед Марко, подаренный его мамой в девять лет. Это было лучше, чем ноутбук, который Марко подарил его отец в двенадцать лет. Ничто не может быть лучше, чем иллюстрация, чёрт побери, твоей книги! Марко успокаивал аромат акварели, а Жан был наконец-то спокоен. Телефон Марко уже разрывался от поздравлений, а Конни пытался отодрать Сашу от торта, который нёс Армин в подъезде, через минуту заболевший Марко будет невероятно удивлён сюрпризу. Глаза именинника заблестали, но не от температуры. Пластинка в коридоре проиграла последние секунду песни, после чего стальная игла скользнула по винилу и остановилась, расплескавшись едва заметным эхом в коридоре.