Я так глупо подвёл тебя

В мире, где нет тебя, пустота и стужа. И я разбиваюсь на сотни осколков. Ты был единственным, кто способен меня понять, а я стал единственным, кто не смог тебя спасти. Я не думал ни о чём, когда покидал Портовую Мафию. Мне казалось, что некогда обретённый хотя бы в ненавязчивой дружбе смысл, разбился в дребезги о жестокую реальность. Я знал, что она такая. Знал и не верил, что люди умирают так быстро и некрасиво. Даже о тебе я не думал, понимаешь? Разве же были мы друзьями? Кем мы вообще были? Слова никогда не были нашей сильной стороной во всём, что касалось чувств. Для меня, потому что мне до последнего казалось, что никаких эмоций я не испытываю и испытывать не могу, для тебя же потому, что испытывал ты слишком много и это было неправильно. До последнего ты пытался убедить меня в своей нечеловечности, но чем старательнее ты это делал, тем больше я понимал, что никогда ещё не видел кого-то более живого, более реального и подходящего этому жестокому миру, который разрушает всё самое прекрасное и возносит на пьедистал всё отвратительное. Тебя он тоже разрушил. А я снова пришёл слишком поздно. Я никогда не прощу тебе, слышишь?! Никогда не прощу того, что ты сделал это, не предупредив! Я не всесилен, не могу следить за каждым твоим шагом (и господи, лучше бы я сделал это своим смыслом жизни, тогда может быть она бы и не бушевала сейчас в груди, не клокотала глупыми ненужными чувствами – от них больно, ты вообще понимаешь, что заставил меня что-то испытывать?) Ты не сможешь понять. Больше – никогда. Я снова опускаю взгляд на свои ладони – чертово чувство дежавю душит неясным комом в горле и я чувствую, как что-то горячее течёт по моим щекам, крупными каплями спадает на бинты. Они алые. Я не могу понять, почему они окрашены в алый, откуда на них этот отвратительный цвет? Я его ненавижу. И тебя ненавижу, раз ты снова не подумал о себе. Со своей идиотской преданностью, как ты вообще посмел появиться на свет ради такого глупого конца? Ты всегда был отвратителен лишь потому, что был добрее и человечнее всех. И целовался слишком нежно, но теперь я даже не могу вспомнить, каковы они на вкус, твои губы, насколько они мягкие, как ощущаются невесомые шрамики от твоей бесконечной привычки терзать их зубами, когда нервничаешь. Я не помню. Мне кажется, что воспоминания уходят из головы вместе с тем, как холод усиливается. Ты чувствуешь этот ветер? Нас же сдует, хочешь, я донесу тебя до дома? Я буду заботлив в этот раз, укутаю тебя в плед, хочешь? Скажи, пожалуйста, чего ты хочешь? Меня разбивает это бесконечное молчание, потому что твой голос – единственное, что способно меня успокоить. Почему ты молчишь, Чуя? Почему твои глаза не могут взглянуть на меня? Я помню. Вечер. Ты лежишь у меня на коленях с болью, а я ласково глажу тебя по волосам. Мягким, шелковистым, сливающимся с солнцем, когда оно касается их своими лучами. Это слишком поэтично, но если описывать тебя, то только стихами. Самыми красивыми стихами, потому что ты и был самым красивым для меня. Чёртово б ы л давит на горло тяжелым ботинком и заставляет задыхаться. Тогда ты впервые сказал, что твоя жизнь – чертова ошибка, а сам ты – лишь сосуд для бесконечного зла, способного уничтожить весь мир и тебя вместе с ним. Ты солгал. Мир всё ещё стоит на месте. А солнце наконец поднимается над горизонтом розоватым рассветом. Помнишь, мы однажды видели такой вместе? Ты смеялся, утягивая меня спиной на траву и внезапно целуя. Тогда я сказал, что ты отвратительно милый. Но на самом деле никакого отвращения не было. Я всегда подменял понятия, чтобы было не так просто забраться под бинты своими цепкими пальчиками. Даже не думал, что ты уже забрался гораздо глубже и прочно засел между рёбер своим солнечным светом в тёплый летний день. У меня даже не осталось фотографий с тобой, как же так? Лишь одна, потёртая, ты о ней, наверное, позабыл, но я не могу оторвать глаз от того, как твои рыжие волосы струятся по моему плечу золотыми лентами, а в глазах навечно запечатлена любовь, которую ты так прятал, но не смог утаить – они всегда искрились ей, когда мы были вместе. Были. Когда-то. А сейчас ты лежишь, холодный и навечно далёкий. Сколько костей сломано в твоём теле? Как долго ты бился и ждал ли, что я всё-таки приду? Приду и обязательно тебя спасу. Я же говорил, что никогда не опоздаю, даже если буду на другом конце света, помнишь? Ты же не слабый, почему не подождал ещё немного, Чуя? Ещё пару минут, я бы успел, я бы помог тебе, остановил бы твои страдания. Мы бы всё вылечили, ты помнишь про то, что Йосано – удивительный врач? Но ты разорван на куски, тебя больше не собрать и не склеить, потому что чертова душа оказалась слишком хрупкой. Это чудовище пожрало её окончательно, а твоё тело не выдержало быть оболочкой для бесконечной чёрной дыры. Ты видишь, она теперь у меня в груди. Пожирает остатки всего, что мне было дорого, а я и умереть толком не могу. Хотя... я и не пытался. Боялся, что без меня ты не сможешь дальше существовать. Какая глупость. Я снова всё перепутал и оказывается, что на самом деле это я существовать без тебя не способен. Я нежно целую твоё лицо, смешивая солёные слёзы с кровью на треснувшей коже, но ты уже не засмеёшься, смущенно отстраняясь. Не скажешь мне, что я дурак, и никто не разрешал мне себя трогать. Я сжимаю твоё тело слишком нежно и бережно, ты ведь оказывается тоньше хрусталя. Худой, хрупкий, изящный – в таком теле не может быть столь ужасающей силы. Ты мог свернуть мне шею без использования способности, но так этого и не сделал. А теперь я чувствую, как в моих объятиях ты деревенеешь и становишься холоднее льда. Чуя, почему же ты не подождал меня ещё хотя бы немного, почему ты рискнул и пошёл на это? Почему ты не позволил мне себя спасти? Ты не ответишь. Я не успел. Снова опоздал и пришёл к эпилогу. К концу всего этого мира, который без тебя совершенно ничего не стоит. Самые лучшие люди уходят первыми, хах? Не позволяя кому-то спасти себя, просто погибают и растворяются в вечности. Я тоже хочу к тебе в твою вечность, возьми меня с собой, я обещаю, что больше никогда не брошу, не отойду от тебя ни на шаг и мы... мы сможем быть счастливы? Никогда уже не сможем. Я закончу себя быстро, обещаю. Мне больше некого спасать и не для кого жить. Ода говорил, что я должен быть на стороне света, но тогда мне не довелось понять, что единственным светом в моей жизни был ты. Ты, брошенный мной уже сотни раз, но всё такой же доверчивый. Даже сейчас... Скажи, ты ведь правда верил, что я приду? Как всегда, затяну в крепкие объятия и закрою своей спиной от всех возможных опасностей. Я так глупо подвёл тебя. Прости. Я скоро приду, только там, пожалуйста, можешь дождаться? Ещё пару минут, хорошо? Мне нужно попрощаться с тобой, чтобы найти в себе силы снова пойти навстречу твоим небесным глазам. И всё, что я вижу на краю этого мира. Всё, что увижу в следующих – лишь море, плещущееся в твоей синеве. Я люблю тебя, я так и не успел сказать? Мы обязательно будем вместе там, где больше ничто не причинит тебе боли. Спокойной ночи, Чуя.