я выбираю твой свет

Чонгук стоял в очереди в магазин. Ему восемнадцать. Он наконец-то сможет купить свое украшение. Сегодня именно тот день, когда ему уже доступен вход в место, где парень сможет стать ближе к своему соулмейту. Каждый человек, достигнув его возраста мог прийти сюда, в лавку украшений, потеряться в множестве её залов, погрузиться в разнообразие украшений на любой вкус. Одинаковых там всего два, для двух душ, созданных вселенной друг для друга. Чонгук, у которого все внутри сжималось от одной только мысли найти ту единственную половинку, которую ему выбрала судьба, нетерпеливо топтался на месте. В руках он сжимал нужную сумму, которую должен был отдать за вход. Таковы правила — ты платишь не за украшения, а лишь за билетик внутрь. Цена любви для всех одинакова, пусть и немала. Чонгук копил. Ровно с тех пор, как мама рассказала ему о том, как встретила отца, показала свое красивое колечко с гравировкой витых волн на серебряном ободке. Маленький Гук тогда слушал с открытым ртом, а потом засыпал маму лавиной вопросов. Она рассказала ему о месте, где можно найти свое счастье, — лавочке украшений, где есть то самое, что укажет на родную душу. — Когда ты встречаешь соулмейта, — говорила она. — Ты словно делаешь свой первый в жизни вдох. Маленький Гуки ещё тогда решил, что не хочет быть один, если можно вот так, как его мама с папой. Чувствовать друг друга, всегда быть вместе и жить счастливо. Он копил деньги, бегал после школы на подработки, чтобы к моменту, когда ему исполнится восемнадцать, сразу идти туда. Получив дрожащими руками свой жёлтый, словно одуванчик, билет, Чонгук нерешительно взглянул на кассира. Тот лишь ободряюще улыбнулся, приглашающим жестом открывая дверь в первый зал. Залитый светом, он словно переливался всеми цветами радуги: висящие на стенах и с потолка ожерелья, подвески на кожаных и витых цепочках блистали разноцветными кристаллами, пропуская сквозь себя свет множества ламп. У Чонгука дух перехватило от красоты: он жадно всматривался в каждую деталь, ища то самое, нужное. Проходя мимо полок, юноша едва касался пальцами камушков, но сразу одергивал руку. Нет. Не то. Будто что-то внутри переживало сразу сотни эмоций и отвергало их. Чонгук ходил по этому небольшому залу, всматривался в такие же взволнованные лица людей, которые в таком же восхищенном молчании блуждали глазами по подвескам и браслетам. Но ему ничего в этом полном ярких цветов зале не запало в душу, как Гук не искал. Сделав шаг за неприметную дверцу, юноша проморгался, привыкая к тусклому освещению. Высокие строгие стелажи, словно для книг, были ровными рядами заполнены подставками с лаконичными, простыми цепочками и кольцами из разных металлов. Весь зал словно создавал атмосферу строгости, сдержанности, хладнокровия. Темное дерево стеллажей освещали только небольшие люстры под потолком, бросая на украшения жёлтые блики. Чонгук даже не задумался, стоит ли рассматривать что-либо здесь. Он не был сдержанным и собранным человеком, а значит и его родная душа не могла бы носить подобное. Юноша сразу направился к двери в другую комнату. Она оказалась небольшой. В ней пахло ароматическими маслами и немного дождем. Неизвестные Чонгуку тропические растения оплели все стены и камни, которые здесь служили столами. На них почти в разброс лежали увитые кожаными шнурками кольца, клыки непонятных зверей, деревянные фигурки и разноцветные камни, которые мало походили на драгоценные. Там сложно было разобрать где ожерелья, а где браслеты, Чонгук даже не стал пытаться. Не ощутив близости ни с одним из них, он сразу пошел дальше. Шипы, черепа, яркие медиаторы на обычных шнурках, мрачные, увешанные плакатами стены. У Гука мурашки прошлись по телу от того, насколько неуютно это выглядело. Ему показалось, что он видел даже наручники, потому парень поспешил прочь, не задумываясь. Ещё два совершенно невероятных зала спустя Чонгук почти начал паниковать. Он прошел уже столько, перебрал множество украшений, словно ощутив через касания каждую душу и ни одна не отвечала ему, не тянулась в ответ. Словно почувствовав затруднения, к нему сразу же подскочил работник. Одетый в удобные, свободного кроя штаны и белую рубашку, юноша выглядел не слишком строго и вполне уместно в зале с длинными рядами витрин, подсвеченных изнутри. Там на бархатных мягких подушечках лежали настоящие драгоценности, довольно дорогостоящие, если идти в обычный ювелирный магазин. С мягкой улыбкой он поздоровался. — Испытываете затруднения? Чонгук смущённо кивнул. — Иногда проще искать не ту вещь, которая отобразит вашу родную душу, а ту, которая подходит именно вам, — улыбнулся тот. — Расскажите о себе немножко. Какую музыку вы слушаете, какие фильмы чаще смотрите, кем хотели быть в детстве, какие-то привычки. Чем больше деталей, тем легче будет найти что-то именно ваше, родное. — Я люблю тягучую, глубокую по звучанию музыку, чаще баллады, — начал Гук, теребя пальцы. — Нравятся звуки фортепиано, я хотел бы научиться играть. Люблю фотографировать и рисовать, пою часто. Чон запнулся и шмыгнул носом. Консультант улыбнулся и кивнул. — Этого для начала тоже достаточно, я приблизительно понял, в какую сторону нам лучше двигаться. Он развернулся и пошел вперёд, к темной деревянной двери. Перед ними оказался просторный и светлый зал. На стенах, цветом подражающих чистому небу, сверкали, подобно звёздам, изящные украшения. Все они выглядели совершенно незабываемо и каждое словно манило к себе, звало прикоснуться. — Какое ваше самое важное воспоминание? Или ощущение от него? — продолжил задавать вопросы консультант, внимательно вглядываясь в лицо Чонгука. Ему от этого стало немного неловко, но раз это могло помочь найти то самое украшение, парень послушно ответил: — Мой день рождения в детстве, когда мама впервые рассказала мне о том, как можно найти своего соулмейта, — начал он, перебирая пальцами. — Я не помню досконально этот день и сколько мне тогда исполнилось, но навсегда со мной осталось чувство того, что я никогда не буду один, найду свою родную душу и ни за что никому не отдам. Рассказывать такие личные вещи смущало, но этот момент правда был важнее всего для него, больше, чем все подарки, приключения, экзамены и достижения. — Тогда посмотрите наверх, — улыбнулся консультант. Улыбка эта была лёгкой и ласковой, словно он сам уже знал, на какое именно украшение упадет взгляд Чонгука. Будто он как никогда был уверен в том, что подняв глаза юноша найдет все, что ждал так долго. Гук послушно взглянул наверх. Лёгкие невесомые кристаллы парили под потолком, словно вот-вот упадут, будто звёзды, исполняя желания. Лишь приглядевшись, юноша понял, что небольшие камушки свисают на тонких серебряных нитях. Пошарив глазами по разноцветным камушкам, Чон зацепился за один. Тот, словно подмигивая, блестел голубыми гранями особенно ярко. — Могу я посмотреть вон тот? — он не отрывал сияющих глаз от кулона. Консультант на это отчего-то удивленно хмыкнул и принес маленькую красивую лесенку, добираясь наверх и доставая украшение. Он брал его бережно, в перчатках, держа за тонкую ниточку цепочки. Чуть только коснувшись немного дрожащих пальцев Чонгука, маленький камушек, а следом за ним и цепочка принялись неярко, но отчетливо светиться. От неожиданности юноша чуть не выронил кулон, вопреки охватившему его необъяснимому ощущению правильности и распространившегося от кончиков пальцев по всему телу тепла. — Это оно. Так и должно быть. Консультант вглядывался в растерянное лицо Гука, который постепенно осознавал сказанное и лицо его менялось, приобретая забавное выражение удивления и счастья одновременно. — А почему оно светится? — Оно светится так же и у вашего соулмейта, он теперь знает, что вы получили свое украшение.

***

Юнги как раз общался с клиентом, когда один из них, пожилой мужчина, указал юноше на шею. — Вам пора, молодой человек, — глаза его излучали теплоту, как у человека, который точно знает что это такое — найти родную душу. Мин опустил глаза и сразу потянулся пальцами к цепочке. Слабое сияние стало ярче, а потом камушек и вовсе засветился, словно маячок. Сердце провалилось куда-то к ядру Земли, а потом подскочило обратно, забившись так быстро, что в ушах загудело. Работая в этом ювелирном магазине ещё со школы, продолжая дело отца Юнги всегда знал, что найдет своего соулмейта именно так, когда тот придет покупать свое украшение сюда. И каждый день выходя на работу, он порой останавливался в том самом зале, где сам когда-то взял свой кулончик, в надежде застать тот момент, когда он приглянется кому-то ещё. И вот он, этот момент. Что делать? Идти знакомиться? Страшно. Это огромный шаг в неизвестность, тревожный и прекрасный одновременно. Что стоит сказать? Как не показаться нелепым или глупым? Мысли тревожно роились в голове, пока ноги уже несли в нужный зал. На пути никто его не останавливал, кулон сиял ярче от близости со своей копией, всем все было понятно с первого взгляда. Буквально на пороге Юнги в нерешительности замер. Он знал, что человек, который помог его соулу достать украшение, точно знает, у кого второе такое. Но по правилам должен отвести клиента на регистрацию украшения, так что они, скорее всего уже ушли к выходу. С трудом передвигая ноги, Юн отправился туда же. Он надеялся, что такая отсрочка рассеет хотя бы часть тревожных глупых мыслей в голове, но оказался не прав — стало только больше. Вот сейчас ещё поворот. Там, буквально в паре метров и должен стоять его соулмейт. Выдохнув, словно перед прыжком в пропасть, Юнги осторожно выглянул из-за угла. Тонкая цепочка с кристаллом на ней утонула в вырезе широкой футболки. Украшение сияло так же отчетливо, как и то, что было на шее у Юнги. Но по нему он мазнул лишь взглядом, впиваясь жадно глазами в юношу, что поглаживал цепочку пальцами. Немного лохматый, чертовски смущенный, с большими блестящими глазами и неловкой улыбкой. Звонким голосом он диктовал кассиру свои данные фиксируя покупку украшения. От него веяло домом. Ленивым утром, поздним завтраком и тихими мелодиями на фоне. Он чуть шире улыбнулся на какую-то фразу кассира, а Юнги в этот момент едва сдержался, чтобы не рвануть к нему с просьбой не переставать никогда улыбаться. Облизав нервно губы, он сделал шаг вперёд. — Привет. Гук вскинул свои большие глаза на Юнги, и тот был готов поклясться, что увидел там целую галактику. Взгляд метнулся на ярко сияющую подвеску на шее, глаза стали ещё больше. Узкая ладонь взметнулась, прикрывая рот. У Юнги вспотели ладони. — Меня зовут Мин Юнги, — он протянул ладонь, украдкой вытерев её перед этим. — Чон Чонгук. Не отрывая глаз от него, младший пожал ладонь, от чего оба кулона чуть ярче вспыхнули и погасли одновременно. В груди появилось именно то ощущение, о котором когда-то в детстве говорила мама. Он будто действительно начал дышать впервые в жизни. И, судя по удивленно распахнутым кошачьим глазкам, Юнги тоже. — Я не ожидал, что найду тебя вот так сразу, — Гук совсем не хотел отпускать узкую теплую ладонь. Второй рукой он неловко пригладил растрепанные волосы. — Совсем не был готов к такому. За эту улыбку и румяные щёчки Юнги прямо сейчас мог положить к ногам Чонгука весь мир. Нет, он не сможет отпустить его прямо так, а сам остаться на работе с ощущением окрыляющего счастья и нетерпения. — Я всегда думал о том, как впервые встречу своего соулмейта… — Чонгук закусил губу и замялся. Юнги держал его ладонь уже обеими руками, поглаживая большими пальцами нежную кожу. — Прости, если не оправдал… — опустил глаза, неловко отпуская тонкие пальчики, стараясь не быть слишком навязчиво очевидным в своем желании прикасаться каждую минуту, которое охватило его от одного взгляда на этого ангела. — Нет-нет! Все не так! — поспешно перебил Гук, испугавшись, что за пять минут знакомства успел обидеть. — Я просто… Могу я тебя обнять? Юнги улыбнулся так широко, что глаза и без того словно у ленивого кота, вовсе превратились в узкие щелочки. Он развел руки в стороны, приглашая. Чонгук, не переставая краснеть, тыкнулся ему в плечо носом неловко, обвивая руками талию, которая под свободной рубашкой оказалась ещё тоньше, чем он думал. Самого же Чонгука Юнги сжал крепко, зарываясь носом в волосы. У обоих была стойкая уверенность, что они уже очень давно знакомы, просто жизнь раскидала их, не давая возможности встретиться и снова быть рядом. Вот сейчас, наконец, встреча состоялась. И после такой долгой разлуки отпускать совсем не хотелось, ведь так уютно даже на глазах у посторонних, дышать в шею, прикрыв глаза и не веря собственному счастью. Ощутив мягкое длительное прикосновение губ к собственной макушке, Чонгук спрятал лицо в плечо к Юнги совсем, но всем остались видны его алые ушки. Так правильно и так приятно. — Кхм, — раздалось от стойки регистрации, где все ещё сидел кассир и стоял с улыбкой все тот же консультант, который помогал Чонгуку. Младший пытался смущенно отпрыгнуть, пусть и не хотел, но Юнги его удержал. Нет, так просто нельзя отпускать, не сейчас, не в этот момент, когда настолько близко в первый раз. — Джин-хён, могу я?.. — Только в этот раз. Я прикрою твою задницу, но у тебя только час. Мин просиял, коротко кланяясь в благодарность. А затем взял помидорного Чонгука за руку и повел к выходу. Он никогда не пропускал работу, никогда не просил его подменить без весомой причины, всегда ответственно относился к своим обязанностям и с радостью их выполнял. Ему нравилось помогать людям находить свое украшение, вспоминать свои первые ощущения от прикосновения к своему кулону. И сейчас, с Чонгуком, это ощущение было ярче в разы, оно поглотило все, стало на первый план перед всем миром. И только потому он сейчас сбегал с работы, а хён его отпустил. Что может быть весомее, чем встреча с родной душой? — У нас сейчас есть час на то, чтобы побыть вдвоем, потом мне нужно будет вернуться на работу. Хочешь мороженого? Чонгук, который только собирался предложить его поесть, кивнул. Даже этот час был ценен для него каждым мгновением. У них будет ещё сотни, тысячи часов впереди, но этот, первый, очень важный. И он готов отдать ради него весь мир. — Погоди, дай мне угадать твой любимый вкус. Юнги притормозил у вагончика с мороженым возле парка. Витрина пестрила разнообразием, так что Гук даже не смотрел туда, чтобы не дать Юнги подсказку даже взглядом. Ему тоже было интересно. — Лимонно-шоколадное. С орешками. Он смотрел вовсе не на витрину, а Чонгуку в глаза. А у того все сначала замерло от ожидания внутри, а затем растаяло, словно все то же мороженое на солнце. — Да. А твое со вкусом жвачки, да? Ни один не мог объяснить, но каждый был уверен в своей правоте. Будто так и должно быть. Юнги протянул ладонь, беря Гука за руку и целуя тыльную сторону ладони. У Чона дыхание перехватило, а улыбка будто насовсем осталась на лице. От нежности в его взгляде могло растаять все мороженое на свете. — Верно. Продавец без слов, пряча улыбку, сразу положил по пару шариков нужного на вафельные стаканчики. Юнги расплатился и повел Гука в парк, к озеру. Неторопливо, словно у них не час, а вечность впереди. На водной глади играли солнечные блики, добавляя моменту какого-то особого волшебства. В будний день тут было мало людей, вокруг стояла тишина и спокойствие. Голова кружилась от того, что прямо сейчас он идёт рядом с этим потрясающим человеком, неловко держа его за мизинец в попытке подержаться за руки. Слушал его непередаваемый потрясающий голос и тонул в нем. Гук был бы не против, если бы старший вовсе не замолкал, лишь бы слушать дальше. Даже не улавливая сути. — Я не планировал работать в семейном бизнесе, хотел музыкой заниматься, но что-то не давало мне начать, всегда происходило нечто непредвиденное и мои планы приходилось отложить, — Юнги посмотрел на Чонгука с такой нежностью во взгляде, что младший едва не подавился мороженым. — Теперь я думаю, что мне рано было уходить, пока я не встречу тебя. Мин с удовольствием смотрел, как щёчки и скулы краснеют, а розовые губки складываются в буковку «о». Видел ли он что-то приятнее этого? Нет. — Тебе нравится меня смущать, да? — Очень, — признался Мин, проводя пальцем по подбородку Чонгука, убирая оттуда мороженое и сразу облизывая палец. — И правда вкусное. Лицо Чонгука цветом сравнилось с лучшими сортами помидоров. Сердце в груди и так отбивало неровный ритм, сейчас же вовсе взбесилось. Юнги словно вышел из сна о счастливой жизни. Он даже дразнился идеально. Чонгук готов был поклясться, что больше никто не способен так умело и так приятно смущать, как его соулмейт. — Я бы попробовал твое тоже, но на первом свидании, наверное, рано ещё, — от такой наглости у Чонгука пылали уши, но он не смог удержаться, бросил лукавый взгляд на соула. Юнги, уловивший намек на поцелуй, фыркнул смешливо, словно кот, и отобрал свой мизинец у Чонгука, сразу взяв его руку нормально, переплетая пальцы. — Мы подумаем об этом немного позже, ты прав. Чонгук был готов думать уже, чем в общем и занялся, глядя на явно мягкие кукольные губки Юнги, с которых теперь точно хотел пробовать мороженое. Старший продолжал что-то рассказывать, словно погружая Чонгука в какой-то странный транс своим голосом. Тепло проходило по телу, все не заканчиваясь — Гук ощущал себя мороженым под палящим солнцем. Они сели на скамейку в тени, плечом к плечу, бедром к бедру. Оба ощущали в этом острую необходимость — быть как можно ближе, будто бы так даже дышать легче. Теперь Чонгук говорил, уже доев мороженое и перебирая пальцами узкую ладонь хёна. Говорил о себе, о друзьях, о семье. Делился впечатлениями от магазинчика украшений, оживленно рассказывая про некоторые из залов, которые запомнил больше всего. — Как это — работать там? — Ты видишь счастье каждый день. Глаза полные надежды и предвкушения. Узнаешь очень многое о людях просто глядя на их украшения. Ведь кто, как не работники, будут знать о них все? Чонгук все продолжал поглаживать теплую ладонь в своих, слушая интересные случаи с работы хёна. Для него сейчас время остановилось совсем, мир сжался до этой скамейки в маленьком парке, залитой солнцем и с уже немного облезшей краской. Но все равно самой удобной. — Мне пора, — вдруг прервался Юнги, вздыхая и пряча телефон обратно в карман. — Хён говорит, что меня уже искал отец. — Не прячь, запиши мой номер, — спохватился Чонгук, доставая и свой телефон тоже. Мин улыбнулся, под диктовку вводя цифры, а потом называя и свой номер. Дрожащими пальцами оба вводили в графе имени «мой соулмейт» и сердечко рядом. Немного глупо и очень романтично, как им казалось. Путь обратно оказался короче в разы. Они не успели даже понять, как снова оказались у входа в лавку украшений. Юнги смотрел на расстроенное личико Чонгука, изо всех сил сдерживая чудовищный порыв покрывать поцелуями его крохотное личико. Но он не позволил себе это, все так же крепко держа ладонь Гука в своей. Ещё будет время для поцелуев, много времени. Чонгук же так не думал. Он жался бочком к своему соулмейту, боясь отойти от него даже на шаг. Ощущение, что все это ему снится и сейчас закончится самый светлый момент в его жизни, страхом сковало сердце. Он не хотел отпускать. Готов был просидеть где-то там в подсобке хоть всю ночь, чтобы дождаться хёна и вместе с ним уйти. — Я ведь не испарюсь, — мягкий голос над ухом не сильно убедил Чонгука. Он не задался вопросом, откуда же Юнги знает, что ему не хочется отпускать. Наверное, виной тому была мертвая хватка ладони. Он несмело поднял голову и столкнулся взглядом с теплыми шоколадными глазами. Юнги поднес ладошку Чонгука к губам и принялся разгибать пальчики, каждый перед этим ласково целуя. Чон покрылся жгучим невероятным румянцем и на последнем пальце, не выдержав, подался вперёд, врезаясь губами в белоснежную щеку Юнги. Тот сначала замер, а потом улыбнулся так широко, что Чонгук едва не ослеп от счастья. — Я позвоню тебе вечером, — все так же с улыбкой едва ли не промурчал Юнги, поглаживая алую щёку Чонгука пальцами. — Пойдем гулять по набережной, договорились? — Ты точно не будешь уставший после работы? — робко уточнил Чонгук. Чего ему точно не хотелось, так это заставлять с ним идти. — У меня завтра выходной, могу себе позволить. Мне тоже так сложно отпустить тебя сейчас, но нужно, — Юнги оставил ещё пару поцелуев на ладошках Чонгука и отпустил, делая шаг в сторону входа. — Я напишу тебе позже! Гук закивал, пальцами находя свой новый кулон. Камешек был едва теплый, совсем не холодный. Казалось, он слегка пульсирует под пальцами. Юнги скрылся за дверью, помахав рукой ещё раз, а Чонгук мог только выдохнуть, постепенно возвращаясь в реальность, которая теперь все равно казалась сказкой.