Problems of protection

***

В тишине раздается чиркающий звук от зажигалки. Сегодня посетителей у входа больше, чем обычно. Неизвестно, из-за выходных это или из-за начала каникул у школоты, но факта наличия толпы у входа в клуб это не отменяет. Юнги сегодня вышел на смену пораньше. Друг с хрипотой в голосе позвонил и сказал, что нужно срочно подменить его, а Мину ничего больше не оставалось, как помочь тому, ведь он его так же выручал много раз. Он протискивается сквозь толпу уже, видимо, накуренной молодежи, что толкает друг друга и в пьяном угаре, шатаясь, прорывается внутрь сие заведения, которое манит своими неоновыми вывесками и неслыханной популярностью. Некоторые приходят найти мелких барыг, которые то и дело спешат тебе кинуть пару таблов за дешево, а потом срубить еще бабла, пока ты будешь пребывать в кайфе. Другие же, возможно, пришли отпраздновать окончание сессий или вообще обмывать диплом. Не важно, кто за чем пришел, главное, что все пришли веселиться. Юнги, как ни странно, работает тем самым бугаем у дверей клуба. Работа не пыльная — выводить полудохлых школьников и грозно смотреть на тех, кто несмотря на запрет, пытается все равно пройти в помещение. Мин прекрасно справлялся со своей работой, даже становился работником месяца пару раз, деньги из которых обмывал с сотрудниками этого же заведения. А что, ему больше не с кем. Мин не пошел учиться дальше школы, попросту не видел в этом смысла и решил устроиться пока что на работу охранником, а по его габаритам даже для альфы он был высоким и в форме, хотя сам был омегой. Возможно, природа любит шутить, а возможно, это папа, который по габаритам такой же. Юнги часто пользовался своим внешним видом и ставил себя наравне с альфами, выполняя такую же, если не более сложную работу. Однако в дни течки он, как и все остальные омеги, лежал в своей кровати с поднятой к верху задницей и дрожащими руками пытался неумело себе надрачивать. Течки проходили в нормальном темпе, поэтому Юн всегда знал, когда отпроситься с работы и когда купить блокаторы, если времени на валяние в кровати не было совсем. — Ван, сегодня что-то необычайно клиентов навалилось. Бармен, протерев стакан, поставил его на стойку и налил апельсиновый сок, который так любил Юнги. — Да, странно, но мне все нравится, хотя бы не просто стоишь и обтираешь один и тот же стакан в сто пятисотый раз. — И то верно… Ладно, мне пора на смену, я заберу стакан, потом верну, — Юнги подмигивает бармену, на что тот улыбается и кивком отсылает его подальше. Смеясь, Юн проходит к выходу, и забирает у того самого товарища жилетку с надписью «охрана» и, шлепнув его по плечу, говорит, чтобы тот шел домой. Альфа в благодарственной улыбке кивает Юнги и исчезает с глаз. Ночь проходит вполне спокойно. Никаких жмуриков или разборок. Все радуются вечеру, веселятся, что и на Юнги приятно сказывается, он тоже в достаточно приподнятом настроении стоит и выкуривает очередную сигарету, после чего трет пальцы о кожуру мандаринов, что завалялась у него в кармане. Отвлекается и не замечает, как в здание влетает группа в форме и с оружием в руках. Один из этих парней подбегает и к Юнги, зажимает ему руки, но Мин так просто отдавать себя не собирается. Вывернув руки из захвата, он бьет парню под дых, от чего тот скручивается и падает. К Юнги же подбегает другой и уже не церемонясь вырубает с приклада автомата.

***

Приходит в себя Мин уже в полицейском участке. Голова нереально пульсирует, отдаваясь болью в висках и нижней челюсти. Он водит ею в стороны, рукой проверяет, не сломана ли она, но не обнаружив никаких сильных последствий, лишь матерится себе под нос. — Сука… — шипит Юнги, когда чувствует запекшуюся кровь на лбу. Мин оборачивается и видит, что в обезьяннике с ним сидят еще три человека: какой-то бомж и двое омег, что держат друг друга за руки и тихо роняют слезы, которые смазали весь макияж. Юн слегка мычит и ведет головой в сторону, понимая, куда попал и за что. — Эй, начальник, какого черта меня задержали? Я что-то не вижу больше никого из своих. На слова омеги оборачивается чуть полненький бета и издает смешок. — Так все твои не сопротивлялись и уже разбежались по домам, это ты спровоцировал нашего парня, из-за чего он тебя и вырубил. Бета все также смеется, а затем уходит в какую-то комнату. — Эй! Раз я ни в чем не виноват, тогда выпустите меня! Уроды, — Юнги пинает ногой решетку и жмурится от звука, который ударил по вискам. Рядом две омеги вздрагивают, косясь на самого Мина. — Чего ревете? Малолетки совсем… — бурчит Мин. — Хотя бы этих двоих выпустите, у них ведь даже молоко на губах не обсохло, небось, сейчас здесь и слягут с инсультом. Юнги язвит и смотрит прямо в глаза омегам, понимая, насколько они беспомощны, хотя все трое принадлежат к одной половой группе. Юн даже представить себе не может, какого бы ему было в таком хрупком теле. Это ведь ужасно, когда тебя буквально могут заломать, как бумажку, и нагнуть в ближайшей подворотне. Мин хмурится от своих же мыслей и приходит в себя. — Иди зайди к полковнику, он уже решит, что с тобой делать. Накладка с тем парнем, которому ты всёк. Бета подходит к решётке и отпирает ее. — А эти двое, черт их дери, похуже тебя будут. Толкали дурь подросткам, а ты говоришь, что молоко на губах не обсохло. Мрази они, вот кто. Полицейский заканчивает свое недовольство плевком под их ноги, пока Юнги неспеша выходит из камеры. Сердце бьется необычайно быстро, Юнги как будто кросс пробежал и сейчас пытается восстановить сердечный ритм, но моторчик сошел с ума и ведет себя так, будто за дверью в кабинет полковника сидит зверь, который его порвет на раз-два. Юнги дергает за ручку двери и не решается сразу открыть, однако пульсация в районе висков дала ему пинок под зад, от чего он еще сильнее захотел оказаться дома. Он вваливается в слабо освещенное помещение и сразу же ловит взглядом большой шкаф с бумагами, стоящий напротив двери. Повернув голову в сторону, он замечает того самого полковника. — Меня вас… Как там вас, — путается Юнги в словах. — Ай, хер с ним. Там ваш меня послал сюда, сказал, чето решить надо. Юнги все так же стоит у двери и держится за ручку, как будто боится, что дверь захлопнется навсегда, и он больше не окажется в своей уютной и скромной квартирке. — Полковник Чон. Может, отойдете от двери и присядете? Юнги кажется, что он оглох, потому что не расслышал ничего от слова совсем. — Полковник, я домой пиздец как хочу. Передай тому чуваку мои искренние соболезнования, нехуй было меня заламывать, я не омега пользованная. Мужчина напротив хмурится, встает из-за начальского кресла и движется прямиком к двери, чтобы Юнги все прекрасно расслышал. А Юнги и не заметил, как засмотрелся на ровную осанку и твердый шаг мужчины. Кажется, ему где-то под тридцать, если так, то Юнги младше на одиннадцать лет. Разница в возрасте моментально отпечатывается на подкорке сознания. Мину не дают долго думать, полковник подходит ближе и тычет пальцем ему прямо в огромный синяк от приклада. — Сильно болит? Юнги снова думает, что оглох. Разве полковнику не должно быть наплевать на его состояние? Мин неосознанно тянет носом воздух и чует концентрированный запах цитрусовых. Кажется, именно тех самых мандаринов, которыми объедается даже летом, когда достать их практически невозможно. Юнги убирает руку с дверной ручки и перекладывает в карман джогеров. — А… я… нет, не очень больно… — Юнги что-то мямлит себе под нос, а потом толкает полковника в грудь и, развернувшись, бежит прочь из полицейского участка. На половине пути он оборачивается, дабы быть уверенным, что хвоста за ним нет. Дома Юнги еще долго отходит от того навязчивого запаха мандаринов, съедает целый пакет и все равно сглатывает скопившуюся слюну от нехватки этих цитрусов. От того альфы пахло совсем по-другому. Хотелось уткнуться ему прямо в феромонову железу на шее и вылизать ее, может, тогда бы Юнги успокоил свою жажду цитрусов.

***

Внеплановая течка посетила Юнги следующим же утром. От жара Юн даже не смог встать с постели, чтобы пройти в ванную, а сразу пустил руку в штаны и убедился в течке по мокрой промежности и каменному стояку. — Черт, черт, черт, — шипел Юнги, когда вновь и вновь надрачивал, пытаясь наконец-то кончить. Но вместо этого возбуждение то спадало, то било в голову жаром, низ живота неприятно, даже больно тянуло, заставляя Юнги метаться по небольшой кровати. Гортанный хрип лишь скрашивал мокрого от пота и смазки Юнги, делая картину на миллион. Жаль, никто так и не прикоснется к этому чуду, которое так и жаждет вчерашних цитрусов. Перед глазами полковник, что на голову выше самого Юнги. Ноги сводит в судороге, глаза покрываются пеленой, и Юнги вновь пачкает простыню своей спермой. Дрочить на какого-то левого человека — первый раз у Юнги такое.

***

Четыре дня, проведенные в течке, выдались для Юнги слишком изматывающими. Он был сонный до чертиков, на работу добирался на такси, ибо был не уверен в том, что не впечатается в первую попавшуюся машину на своем байке. И даже в такси он умудрился уснуть, из-за чего водителю пришлось доплачивать чаевые за то, что он его будил минут десять. Утром клиентов в клубе мало, поэтому и охрана особо не напрягается. Юнги выпил пару таблеток, чтобы скрыть последствия течки, и с черными мешками под глазами двинулся к бару, где сразу же сложил голову на стойке. — Я ща умру… — тянет Юн. Бармен замечает его не сразу, только когда начинает протирать стол, он видит темную макушку. — О, Юнги. Давно не видел тебя, думал загребли на пятнадцать суток за сопротивление. — Эти уебки меня даже в чувство не потрудились привести, тц. Бармен оборачивается и видит, как с яростным лицом к нему подходит владелец клуба. — Вы что устроили, придурки?! — кричит альфа и бьет кулаком по столешнице. — А че мы то сразу? Может, объясните? Лицо у альфы краснее помидора, и Юнги невольно смешит эта ассоциация. — Смешно? Это ведь ты Юнги? Мин тихонько кивает и стирает улыбку с лица. — Какого черта полковник полиции Чон Хосок заявлялся ко мне уже 8 раз?! И все из-за твоего имени. О боже, на что мне эти страдания?! Юнги непонимающе ведет бровью, пытаясь вспомнить, кто это. И его резко накрывает волной воспоминаний, лицо того, на кого он дрочил практически всю течку. Лицо становится пунцовым от всплывших в голове дней. — Зайди к нему сам, иначе он мне разнесет клуб. И это я не преувеличил, это он мне так угрожал. Юнги смеётся, но когда улавливает в воздухе тот самый цитрусовый аромат, ему становится не по себе. Цитрус приобрёл нотки горечи, как корочка от мандарина. Мин жмурит носик, становится похожим на котенка, с чем его и сравнивает Хосок. — Так вот ты где пряталась, омега. Стальной голос полковника заставляет пригвоздиться к месту и не поднимать глаз, что Юнги и делает. Он опускает взгляд в пол, рассматривает его армейские ботинки и тихонечко урывает запах цитрусов, которого ему так не хватало. — Ради Бога, забери этого несчастного отсюда, не пугайте моих клиентов. Начальник все еще злится, но стоит Хосоку глянуть в его сторону, как тот на глазах тушуется и, сгорбив спину, уходит, буркнув что-то про то, чтобы они не забыли уйти поскорее. Бармен выходит из бара, уходя в подсобку за фруктами, о чем предупреждает Юнги. А тот сидит, как ни в чем не бывало. — Объясниться не хочешь, омега? Юнги хихикает. — В чем это? Хосок наступает ближе. — А в том, что ты работал в охране, это во-первых. Во-вторых, то, что ты подрался с сотрудником быстрого реагирования. И в третьих, сбежал, когда я спросил, болит ли твоя голова, — Хосок чеканит все медленно, без запинки, не отрывая глаз от сгорбившегося парня перед собой. — Ну… Хосок принюхивается к воздуху и улавливает отголосок сирени, исходящий от Юнги. — Ах, и в четвертых. Сбежал от своего альфы, хотя сам был в преддверии течки и провел ее, судя по всему, один. Оторвал бы голову, если бы учуял чужой запах на твоей бледной шее. Юнги даже языком пошевелить не может, не то, чтобы сказать или возразить. Он все еще гипнотизировал его ботинки, резко захотев прижаться к ним. Аура альфы давила слишком сильно. — Ну, значит, мой гон ты проведешь со мной. Мало кто знает, но при встрече друг друга у истинных организмы подбираются к общему циклу, когда у омег начинается течка, а у альф — гон. Если бы Юнги не сбежал, возможно, Хосок там бы и распластал его на кожаном диване, который ему подарили в знак повышения в должности. Юнги коротко кивает и встает с места, ощутив немного свободы в своей голове. — Хватит давить на меня своей аурой, я тоже могу тебя скрутить, как и твоего бойца. Хосок кладет руку на юнгиеву макушку и смеется, треплет его волосы и за затылок притягивает к себе, заставляя впериться в черные омуты своими. — Прояви свою стойкость и выносливость в постели, — Хосок впивается в чужие губы требовательным поцелуем, проникает в горячий рот и обсасывает чужой язычок, что норовит вырваться из альфьего плена. Пальцы на затылке слегка сжимают волосы Юнги, заставляя того промычать в поцелуй и ногтями поцарапать чужую ладонь. Юнги бьет его по плечу, задыхается от нехватки кислорода, а сам сделать ничего не может, потому что феромон пары в голову забрался и контролирует все, заставляя коленки подкашиваться от головокружительного поцелуя. Хосок, поняв, что парень может отключиться, отрывается от его красных губ и в последний раз мажет по ним языком, улыбаясь словно чеширский кот. — Прекрасно, молодец, детка. А теперь положи мне руку на сердце, и мы поедем, наконец, исправлять то, что ты делал один в своем доме. Юнги вновь краснеет, прячет лицо в плече альфы, а внутри визжит от любимого запаха, невольно утыкается в чужую шею и лижет кончиком языка, орашая теплым дыханием. — Кажется, я снова потек. Из-за тебя, мой полковник. Звание, которое Хосок заслужил недавно из-за пойманного серийника, из уст Юнги звучит великолепно. Он хочет, чтобы оно слетало с его губ, пока тот методично будет втрахивать его в постель. От представления Юнги со вздернутыми бедрами кверху в штанах каменеет невероятно быстро. Хосок тянет его за руку, выводя из клуба. Со стороны они выглядят, как двое альф, но для Чона его пара совсем хрупка, хочется защищать, убивать за него и расти в звании еще выше, чтобы оберегать этого малыша. Он только почуяв его запах в участке, понял, что вот она — его пара, что положит всех, кто есть, лишь бы детка был в безопасности. Он еще в тот же вечер навел на него справки, узнал, где живет, сколько лет, что нет образования дальше школьного, и он обязательно заставит его передумать и пойти учиться. А пока он тянет его в свой тонированный мерседес амг и целует прямо там. Закрывает двери машины, откидывает спинки сидений и сажает Юнги к себе на колени, не переставая целовать. Юнги весь горит, отпечатки Хосока остаются на коже эрогенными зонами, принуждают Мина хныкать от возбуждения. Юнги трется о выступивший бугорок в штанах старшего, руками задирает его футболку и царапает пресс, который свойственен военным, занимающимся своим телом больше всего. — Не бойся, я не стану брать тебя в машине, я не изверг какой-то. Просто немного испробую тебя на вкус. Чон облизывается и неотрывно следит за чужой шеей, руками ласкает бока омеги, спускается на ягодицы и мнет в руках, то сводя, то разводя их в стороны. Лижет чужую шею и слегка прикусывает, заставляя Мина мелко дрожать от близости. Чон запускает руку в его штаны, нащупывая влажную дырочку. Пальцем растирает смазку, на половину фаланги вводя ее в анус. — Такая маленькая дырочка… Неужели пальчики твои короткие настолько, что толком и растягивать не умеют? Юнги прогибается в спине и тихо скулит в шею Хосоку, царапает пресс парня и спускается к ширинке джинс, оглаживая член через ткань. Хосок вводит второй палец, буквально трахает ими подмахивающего бедрами Юнги. Полковник находит простату и давит на нее, круговыми движениями обводит ее подушечкой пальца и немного нажимает, но этого хватает, чтобы Юнги словно током прошибло. Он жмурится и пытается встать с пальцев в заднице, придерживаясь за чужое предплечье рукой. — Это слишком неожиданно… Скулит Юнги и шумно выдыхает, чтобы позже глотнуть заполнившего весь салон цитруса. Мин трется о чужое возбуждение, попадает сам же чужими пальцами по своей простате и словно скачет на хосоковых бедрах, так красиво изгибаясь в пояснице. После нехитрых манипуляций пальцами Юнги позорно кончает себе прямо в штаны, заставляя Хосока рассмеяться от милости происходящего. — Так быстро и так мало. А от моего члена ты сразу испачкаешься? Хосок смотрит с хищным взглядом, берет на пробу чужой оргазм, из-за которого Мин уплыл в небытие. — Хочу от тебя маленьких полковников, Юнги~я, — смеется Хосок. — Полковник… Я даже не знаю твоего имени, черт возьми. — туманно произносит Юнги. — Разве это мешает тебе так сладко скулить? Меня Хосок зовут, чудо. Юнги наклоняется к Чону и кусает за губы. — Вот и посмотрим, захочу ли я полковников от тебя. — Ты еще сомневаешься? Тц, надо исправлять. Хосок утаскивает парня в объятия, расцеловывая чужое личико. — Завтра же начнем, а сейчас я хочу затискать тебя до смерти, ты слишком мягкий, — Хосок сжимает Юнги в объятиях и улыбается от такой близости. — Отпусти, сломаешь ведь!