Безнадёжно влюблённые

Очередной взрыв слышится из-за стен алхимической лаборатории, но, кажется, никому в городе не было дела. И уже ни один житель столицы Мондштата не задавался вопросом, что же там происходит и насколько это вообще безопасно. При желании и Кли могла бы тестировать свои бомбочки, только братец Альбедо был категорически против. По крайней мере, он сам так говорит. — Сахароза, — голос, как всегда, спокойный. То ли от того, что алхимик попривык к тому, что его ассистентка день ото дня так или иначе учиняет беспорядок. То ли ввиду собственной безэмоциональности. — П-простите п-пож-жалуйста! — голос девушки, как всегда, когда ей было неловко или стыдно, или же всё и вместе, подрагивал. — Я всё об-бязательно уберу! Д-дайте м-мне п-пожалуйста п-пять минут! — Сахароза нервно принялась подметать осколки разбитого стекла, на данный момент научившись на ошибках прошлого, сразу же собирая самые маленькие мокрой тряпкой. — Хорошо, — спокойно отвечал ей Альбедо, всё также стоя в стороне в дверном проёме, наблюдая за тем, как его протеже бегает по комнате. И ведь предложил бы помощь, да только она уже отказывалась столько раз, что и считать устанешь. Если бы за это можно было вычесть процент из зарплаты, то девушка точно осталась без гроша. В такой ситуации оставалось лишь тихо вздохнуть, не устало, но с пониманием, что всё, что остаётся — лишь пытаться украдкой следить, кабы столь упорная учёная не повредила что-то безвозвратно. И речь, конечно же, шла не о мебели. — Тебе нужна моя помощь? — наступая было на старые грабли, Альбедо тут же сообразил выход, имеющий большие шансы на успех, — С твоим новым экспериментом. Стоило уточнить, что помощь ей явно пригодится, иначе бы всё не выходило из-под контроля. Но такие замечания, как уже можно было догадаться, вызывали отнюдь не ту реакцию, что ведёт к продуктивности и внимательности. Ассистентка лишь растеряет концентрацию окончательно, а ведь её ум и идеи были крайне полезны. — Я н-не, — Сахароза, задумалась, держа в руках тряпку со стеклом, собранным с пола, со стола, и со стула, — если я вас не отвлеку, если можно, то да… пожалуйста. — Хорошо. Для Сахарозы сама возможность проводить эксперименты вместе с Альбедо обыкновенно была маленьким праздником. Можно было бы сказать, — как она объясняла всем свою улыбку и сияющий взгляд золотых глаз — что работать с таким гением — одно удовольствие. Но дело было отнюдь не в гениальности и даже не в обыкновенно успешности таких экспериментов. Просто так уж вышло, что сердце девушки предательски ускоряло свой темп, когда _он_ был рядом. И, несмотря на описания в любовных романах, которые она, конечно же, не читала, ввиду отсутствия времени и особого интереса, ей становилось спокойнее. Руки уже не дрожали, а в голове будто всё раскладывалось по полочкам. Наверное, потому что её больше не отвлекали лишние мысли. Ни волнения об успешности эксперимента, ни страх за вновь разрушенные колбы, ни даже мыслей о том, насколько глупа её очередная гипотеза. Ведь мистер Альбедо из раза в раз неустанно продолжал напоминать своей горе-ассистентке о важности её вклада в науку. — Какая же я непутёвая, — тихо проговорила Сахароза. — Ты что-то сказала? — уточнил уже подошедший к ней Альбедо. — Н-нет, — Сахароза набрала побольше воздуха в грудь, отсчитывая секунды, чтобы привести свой сердечный ритм в порядок. Стоит хоть немного успокоиться перед грядущим волнением от удивительного и столь необходимого сближения их рук, их тел. — Ничего. Быть может, длительное время назад алхимик поднял бы удивлённо бровь, ведь он точно слышал, что именно она сказала. Вот только обращать лишнее внимание на её тихое шептание, в котором она уж очень часто ругалась на себя, не стоило. По крайней мере, легче от этого не становилось. Ему уж точно. — Если вы готовы, то мы можем начинать, — на лице Сахарозы вновь отразилась предвосхищающая улыбка. Будто бы не тряслись ещё секунды назад её руки. В эти моменты она своим непосредственным счастьем напоминала Кли, и от этого становилось теплее. Спокойнее. — Мистер Альбедо. Но уж что точно не роднило девушку с младшей сестрой алхимика, так это трепетание пред его фигурой. Трепет этот мог бы быть приятен, будь Альбедо иного склада характера. Это так удивительно, но у гомункула, что по сути своей являлся лишь копией, а, если вы хотите прибегнуть к оскорблениям, то — пародией, — человека. Но почему-то случайно ли или же намеренно в его голову изредка ударяли эмоции. Химическая реакция, напоминающая то, что, должно быть, испытывают люди. Так уж сложно было с этими странными чувствами. Куда проще было бы оставаться отстранённым и ждать, когда же его взвовут к будущей, грядущей цели. Ведь он догадывался, подозревал, что здесь и сейчас он по причине. И эта причина может принести боль. Теперь уже и ему самому. Руки холодные аккуратно касались тёплых, живых ладоней с непривычной нежностью. Странно было бы привыкнуть к такому. Опасно было бы позволить себе слишком зарываться в эти чувства. — Мистер Альбедо, вы, наверное, уже поняли, что именно я пыталась сделать, — девушка перевела взгляд на столешницу и лежащие на ней после взрыва колбочки. — Но я на всякий случай лучше уточню, ведь, может быть, у вас есть идея лучше моей, — на сей раз без грусти, без тоски в голосе продолжала Сахароза. — Просто Альбедо, — уже на этот раз говоря тихо, уточнил алхимик. — Вы что-то сказали? — помощница перевела свой удивлённый взгляд на Альбедо. — Нет, — юноша тихо вздохнул. — Ничего. — Хорошо, — на лице Сахарозы вновь появилась — та самая — улыбка. От которой где-то в районе грудной клетки становилось чуточку теплее. Между тем, ладони Сахарозы выскользнули из рук Альбедо. И девушка принялась активно расставлять реагенты, параллельно с этим объясняя свою новую гипотезу. И всё, что оставалось Альбедо — это слушать. И всё, что было дано Сахарозе — это быть рядом. Когда радостно, когда страшно, когда темно и когда грустно. Может быть, однажды, звёздной ночью, она решится сказать. Может быть, тогда он разрешит признаться, признать самому себе. А пока нам стоит оставить их, безнадёжно влюблённых, не нарушая покой тихо бьющихся в такт сердец.