Нью Джерси, только по-российски

      Тонкие шерстяные веревки покоились на мраморном холодном полу, словно говоря: «мы работали устали, нашли пальчики устали». Обширная кровать на тонких деревянных, но, внимание, позолоченных ножках, прикрывалась ажурным красным покрывалом, на вес которого даже и смотреть не нужно — словно перо.       Любой, кто зайдет в эти хоромы, будет удушен спертым воздухом из смеси аромо-свечей и теплого воздуха из-за двух горячих тел. Которые на минуточку, валялись на постели, и никуда не собирались спешить. В эти моменты особенно важно не торопиться, а наслаждаться друг другом, по-другому никак. Особенно если вы любите друг друга, гормон счастья в крови просто зашкаливает и в один момент вы просто взорветесь — либо от переполняющей спермы, либо от переизбытка этого сладкого наркотика — как любовь.       А что если два человека друг друга не любят? Конечно, тогда ничего не встанет, и никуда не вставится. Это закон природы и закон тела. Тут ничего не подкрутишь, чтобы не болталось, и не вставишь, чтобы кнопочку какую-нибудь включить. Все настолько сложно, потому что к этому инструкция на прилагается «Как потрахаться, если вы друг друга терпеть не можете»       А ведь кто-то спросит: «Зачем вообще заниматься сексом, если вы не выносите друг друга?» Разошлись бы как в море корабли, и без проблем пошли жить дальше. Но если подсыпать Виагры… …       — Кто это сделал, у тебя есть предположения?       Я неоднозначно хмыкнул, уставившись в светлый потолок. Был озадачен не меньше. Кто-то подсыпал нам Виагру — это факт. То, что я и Арсений сейчас на пределе — тоже неоспаримый факт, и то, что мы не можем кончить, — тоже самое. Мы перепробовали всё — от обычной дрочки (отвернулись друг от друга, стараясь не пялиться, хотя это нам не особо и надо) — до жаркого, совершенно животного секса. Но ни он, ни я, не смогли кончить — спасибо Виагра, спасибо, низкий поклон.       — Кто бы это ни был, — Арсений, парень в длинной футболке (вся одежда, что осталась на нем) удручённо вздохнул, — он добился своего.       За дверями играла на всю громкость попса, но только тут, в эту минуту, и в этой комнате, было великое напряжение, не только двух стояков, но и умов.       Я подскочил с кровати, блеща своими красными боксерами, которые на данный момент мало что прикрывали, и начал собираться. Ну все, хватит с меня. Я пришёл сюда чтобы выпить и отдохнуть, а не оказаться в запертой комнате с Арсением — все знают, что у нас не самые лучшие отношения, да что сказать, наша вражда стала, как имя собственное, всеобщим фразеологизмом. «Как Арсений с Антоном». Класс.       Попов повторил действия, на что я лишь недовольно фыркнул.       Арсений вздохнул, вставая с роскошного дивана. Тот открыл рот, чтобы что-то сказать, но я его заткнул.       — Опять за мной повторяешь… — казалось бы, я сказал это довольно тихо, но он зацепился за это.       — Не льсти себе, я собирался это сделать до того, как начал делать это ты, — брюнет закатил глаза и застегнул молнию на узких латексных джинсах, поправляя ещё стоячий огран за тканью перед широким зеркалом.       — То, что было, — я оступился, — то было. Точнее того не было. Короче забудь а! И не смей мне об этом напоминать.       — Хах, ещё чего! Да я с тобой после этого не то что разговаривать, — голубоглазый понизил тон и скривился, — рядом находиться не хочу.       Я одарил его надменным взглядом, и выглядело это реально устрашающе — я ещё и выше, так что создать эффект «замолчи, а то хуже будет» получилось с легкостью. Моя мокрая челка съехала на глаза, и брюнет уставился на нее, переводя взгляд.       Звук щелчка отрезвил, как ледяная вода в жаркое время года.       Мои руки открыли дверь слишком резко — в комнату ввалились три тела, которые судя по-всему держались ушами у двери и подсушивали. Оксана, Позов и Матвиенко — наши общие друзья.       — Потрахались, — улыбчиво констатировала факт Оксана, вставая с парней, попутно им помогая. Поз и Сережа тоже встали, счастливо улыбаясь и стали оттряхивать друг друга, где не доставали.       — А я говорил, сработает, — горделиво поднял голову Матвиеныч, тыкая друга в грудь, — а ты говорил, во-от, да они и пальцем друг друга не тронут. Виагра творит чудеса.       Арс шумно дышал, стараясь держать злость в себе — они были хорошими друзьями, но это уже выходило за рамки приличия и личного пространства. Как так можно? Как можно взять и наплевать на бесконечные разговоры о том, что он меня не переваривает?       — Так это ты, — голубоглазый ткнул в светившегося парня, и склонился над ним, дыша ему в лицо, — у меня блять член о ткань трётся, хуже ощущений быть не может, я словно мочалку насилую.       — Так Арс я думал, ну…клин клином, — он насмешливо показал жест шлепков и придурковато хихикнул. Того жизнь никогда ничему не учила, ни то, что это реально перебор, ни то, что он любое дело хочет довести до конца.       — Серёженька, если клин клином, то это значит ненависть на ненависть. Вот если бы ты мне плётку дал, и сказал: «Дружище, исполосай его, не жалей». Вот может быть тогда он мне немножко бы и понравился. С глаз моих долой!       — Да ну, ребят, вы чего? Мы же хотели…ну чтобы вы того, чтобы хоть как-то отношения наладились… — Оксана виновато надула губки, и уже не смотрела на нас, — мы вам и комнату приготовили, и все остальное…       Дима же приобнимал подругу, всем своим видом показывая: «Парни, я пытался их остановить, но и вы поймите, хватит вам собачиться».       Я же только покачал головой — конечно, был зол, и наверняка бы сказал пару ласковых, да мысли у меня сейчас были о том, чтобы поскорее уйти домой и принять душ. Смыть с себя эту Арсеньевскую гадость.       Я слегка оттолкнул тройку друзей. План у меня был простой — зайти на кухню, конфисковать принесённую Сергеем бутылку коньяка (моральная компенсация) и спокойно уйти домой, молясь, чтобы эффект наконец сошел на нет.       Квартира была шикарная, столь богатого человека, кажется, еще не встречал, да и позавидовал бы встретить — на таких людей только смотреть, на большее они не способны, особенно если это богатство давно не чищенное.       На кухне я вновь встретился с Арсом, который на тот момент лизался с какой то уж слишком нафуфыренной барыней, которая нагло лезла ему в штаны. Нет блять, ну не постесняются. Голубые глаза встретились с моими, но я не растерялся и показал фак, ну а после вид отсоса в придачу (чтобы не расслаблялся). Я взял все-таки свой трофей за сегодняшнюю пытку и поспешил уйти с этой вечеринки — тухло. …       Я и мои ноги перешли дорогу на зелёный, невольно скукоживаясь от холода — просрал свое пальто, но меня так сильно это не удивляло. Ведь я тоже взял чужое (все честно око за око), но это пальто было цветом розовой пантеры как из мультика, а на ступнях весело болтались шнурки старых кед (лень завязывать). Что ж…выбор был небольшой, ассортимент на пальто сильно подкосил настроения, туда я больше не пойду — пальто там некрасивые.       На другой стороне улицы я шел уже помедленнее — вечернее время суток, оно всегда нравилось. Звёзды светят, луна светит, все светит, даже световой меч у меня в штанах. Я снова поправил член и завернул в квадрат домов, где находилась моя квартирка — не маленькая, но не такая и большая. Не бедная, но и не слишком богатая, все-таки какие-то деньги у меня имеются. С этой квартирой меня сразу предупредили о наличии соды в потрёпанном жизнью шкафчике. Я был несомненно этому рад.       Мимо меня, еле перекладывая ноги, передвигался бомж. Самый обычный, российский и вполне незаслуженный. Таким мог стать каждый, задумайтесь. Ноги мужчины подкосились, и тот, пьяным голосом выматюкнул асфальт, будто он был виноват, а не бутылка пузыря у него в желудке.       Приостановив своё движение, я лишь с минуту задумался, что мне делать, но жалость взяла вверх, и я уже помогал встать бедолаге. Мелочь, а приятно. Потрёпанный мужчина, отмахнувшись, что-то снова недовольно забормотав, направился дальше по своим делам. Конечно, занятой человек, такому опаздывать нельзя.       Я посмотрел старику вслед, удручённо вздохнув про себя — мир тухнет.       Резкая боль стрелой пронзила виски, и я скрючился, теряя равновесие. В глазах потемнело, словно выпил залпом дешманскую водку, и дальше я ничего не помнил. …       Тело резко попало в душную комнату, где долетал аромат близко поставленной свечки. Веки разлепились, и перед глазами предстало то самое широкое зеркало, подсвещаемое большими, но редкими лампочками. Я осмотрелся и увидел ту самую комнату, откуда ровно час назад ушёл, и надеялся уже никогда не вернуться.       — Что за… — я взглянул вниз, и моя рука лежала аккурат на прибухшем члене. Н-да жизнь потрепала, но и сам виноват — кончить не могу, а все зудит в возбуждении.       Ясно, понятно, мы вернулись в начало. Каким образом и почему — вопросы, конечно, очень важные и стоить на них ответить, если бы хоть что-то было известно. Сейчас я чувствую себя ну крайне…не в состоянии думать, но и что поделать?       — Нет, я не могу. Убил бы блять, кто это сделал, — донеслось с другого конца комнаты — Арсюша расстекся, прижимаясь к стене, вымученно вздыхая в руку, которой только что дрочил.       — Может если мы… — голубоглазому крайне сложно даются эти слова — перебороть себя, это, конечно, мощно, но не для такого состояния. Хуй стоит колом, стопы слегка сжаты в судороге, и на самого человека тяжело смотреть. Вот так вот и умереть? Как положат в гроб то, хуем вверх? Так крышка не закроется.       — Потрахаемся? — закончил я за Арса и встал на ноги, — Нет, мы не будем трахаться, это не поможет.       — Антон…я не выдержу, — жалобный скулеж Попова — услада для ушей. Взмокший от ярой дрочки, парень с просьбой взглянул на меня. Я же в свою очередь встал аккурат перед Арсением и перевел взгляд на руку, не перестающую надрачивать орган. Наслаждаться мучениями — вот моя сфера, пока человек измывается, мучается от жгучей похоти, но увы, второй раз он свою ошибку не повторит.       — Пожалуйста…       — Это не поможет, — твердо стоял на своем. Вымученно вздохнув, я сдерживался лучше, чем брюнет, что давало мне преимущество, но если какая-то деталь пройдёт мимо моих глаз, то я точно наброшусь на раскрасневшееся тело.       Брюки вернулись на законное место, но не ускользнуло моё недовольное шипение — член тёрся, было очень неприятно. Я жалобно пискул и все-таки застегнул несчастную ширинку.       — Открывайте, я знаю, что вы там, — я ударил в дверь кулаком, недовольно прокричав, в надежде перекричать музыку на фоне.       За дверью шабуртыхались, и удивлённо спросили. Но после был щелчок и трое друзей уставились на картину. Злой я, и изнывающий на полу Арсений.       — Не потрахались… — Оксана удивлённо оглядывала ситуацию, и, кажется, была расстроена. Она с выжиданием уставилась на Серёжу, который в этот раз выглядел куда более удрученным.       — Ну что…бывают промахи, конечно… — он потупил взгляд и выдохнул, — Дим, ты был прав, они и пальцем друг друга не тронут…       Я расстолкал поникших друзей, и направился за всё той же самой бутылкой коньяка, ещё раз отмечая, что квартира хорошая. …       Шагая по вечерней улице, я дошел до светофора. Был ли в шоке я? Конечно, но что ещё делать? Разум слегка прояснился, да и брюки не так натирали.       — Прямо как в кино, — я хлебнул янтарно-бордовую жидкость прямо с горла, и прошептал, — главный герой здесь я, как приятно.       Я присел на грязный асфальт, пачкая розовое пальто, и стал думать.       — Если меня откидывает назад, значит в этом есть причина. Первая — я сошел с ума, и теперь от глюков мне не убежать, а второе — надо выяснить проблему и решить.       Прямолинейностью я гордился. Четко по плану всегда и везде, но хотя…не всегда и везде, я вру. Но в данной ситуации, мои мысли пришли к данному размышлению. Проблема? Найти источник и искоренить. Точнее вырвать сорняк.       Никакого желания возвращаться не было. Опять туда, и опять с рукой на члене? Смотреть как этот мучается, и мучаться самому? А если я буду так сидеть может прокатит?       Но стоило мне так подумать, как судьба показала мне большой и толстый хуй, простреливая виски опять. Я укатился в темноту, прощайте. …       Вздох.       Снова теплое помещение, откутывающее с ног до головы. Снова стоящий член, как забор подворотни. А что если каждый раз отрезать себе хуй и построить ограду от этого голубоглазого чудика?       Со стороны вновь послышались стоны, сменяющиеся на жалобные.       — Нет, я не могу. Убил бы блять, кто это сделал, — донеслось с другого конца комнаты — Арсений сидит в том же положении, что и был. Его оголенная рука опускалась вверх и вниз, стараясь довести хозяина до нужной точки.       — Прекращай, это не поможет.       — Может если мы…       — Потрахаемся? Нет, — я категорично отрезал, мотнув головой. Меня это начинает подбешивать, я не знаю, что делать.       — Антон, я так не могу…       — Можешь.       Я склонился над ним, чтобы рассмотреть получше. Времени у меня предостаточно, а в моем положении…как там… Мегафонище.       Капля пота скатилась с волос, падая на медленно останавливающуюся руку Попова. Его глаза просили, жаждали, раздевали глазами.       — Что с тобой не так? Что ты от меня хочешь?       Брюнет подзавис. Были бы в мультике или меме, на его лице сначала покрутился бы значок загрузки, а потом выдал бы ошибку. С характерным звуком.       — В смысле? — приглушённо задал вопрос Арс.       — Ты, падла, от меня что-то скрываешь?       Его рот приоткрылся, выпуская воздух. Парнишка собрался с мыслями, и уже сдается. Дверь предательски открылась, и там стояла все также тройка друзей.       — Долгое затишье, вы тут не переубивали друг друга? — взволнованно поинтересовалась Оксана, подминая под свои руки платье.       Злость во мне закипела с новой силой, как масло во фритюрнице. Только я не картошка.       Я резко встал, и выбежал из комнаты, рассталкивая друзей в разные стороны.       — Эй, Шаст, ты чего…       Повторив все действия снова, я опомнился уже у знакомых домов, замедляя свой шаг. Отдышавшись, мое тело признало усталость, и я судорожно выдохнул весь остаток лёгких.       — ПОЧЕМУ Я? — мой крик разлетелся в ночной темноте. Где-то повключался свет в окнах, где-то залаяла злая собака, напуганная до усрачки.       Мой старый знакомый, которого я нарек бомжом, что-то недовольно пробормотал у моего уха, проходя мимо. (А ведь только сейчас я его заметил)       Я резко вскинул руку с бутылкой у него над головой, и так же резко опустил, приземляя стеляшку прямо ему на седые волосы. По законам физики, все прошло успешно, а вот по законам нравственности и человечности — нет.       Я почувствовал себя Раскольниковым, вот только бомж слабо смахивал на старуху-процентщицу, да и вряд ли когда-нибудь он мог ею стать.       Старик приложился к асфальту, целуясь с ним своими грязными губами. Какая пара — пиздабол и шмара.       Ну вот…опять. …       Попадая в эту комнату, я не притрагивался после того случая к Арсу ни разу. Сколько бы ни умолял, как бы не приползал, я убегал. Рассталкивая всех, бежал. На улицу, в другие квартиры, к друзьям, маме, кому-либо. Шел с бомжом, ковырялся в мусорке. Шел в магазины грабил, убивал, занимался разбоем и хулиганством. Но как бы на то не было сил, что бы я ни делал, спустя одинаковое время возвращался назад.       Я даже один раз все-таки ещё раз трахнул Арсения, вжимая его в постель. Тот стонал и извивался надо мной, словно этого всю жизнь ждал, выкрикивал мое имя, душа своего змея. Старался принимать все, что я ему давал. Скручивал веревками тело, превращая его в настоящий секс символ, позволял вылизывать соски. А когда мы этим занимались, заставлял смотреть на себя в зеркало. Вы бы видели, как у него краснели щёки, а как я любовался «входом и выходом» моего члена из его дырочки. Как же он выглядел по блядски, но признаю — шикарно. Он позволял мне кончить в него, накормить спермой с ложечки, а что ещё лучше — залить ее в уши. Ну разве не прекрасно? Или я это делал с другим человеком? Ах да, про залитие спермы в уши, простите, с другим человеком было.       — Сколько это стоит? — вопрос завис в воздухе, но не остался без ответа.       В моих руках оказался пакетик с волшебной пыльцой. Я довольно улыбнулся, и как только тот заговорил о цене, пуля во лбу его заткнула. А все, а надо было раньше. Его неприятная рожа подправилась красным кружочком.       У меня пятнадцать минут до возвращения, поэтому я не церемонясь вогнал в себя «пыльцу» облокачиваясь на грязную стену в переулке. Мне было плевать, так как вреда мне не будет. Перед глазами поплыла радуга, а за ней и я…       Я заорал, что есть мочи, оглушая себя и боль в висках       — ПОЧЕ..... …       — МУУУ       — Антон, блять, как это убрать, я сколько дрочу, у меня не выходит… — первое, что я услышал от парня.       — Нет блять, сука, только не это, — я подскочил на своих ногах, и болтанул своим хуем. Опять. Опять. Опять. Ну не хочу я опять это чувствовать.       Попов дёрнул в мою сторону голову, удивлённо, и даже испуганно стал таращиться на меня. Что же это всплыло? Говно? Читос? Нет, это Антон с припадком.       Я быстро натянул джинсы, и подбежал к окну. Нахуй сдернув шторы (блин, где покупал, прикольные так-то, только сейчас заметил), мои руки дёрнули дверцы окна, но сука они были закрыты на ключ.       — Что за нахуй?! — обернувшись на зажавшегося от испуга Попова, спросил я, — Ты блять где-нибудь видел, чтобы окна на замки закрывались?       Он шустро помотал головой, натягивая свой латекс обратно на нужное место, не прерываясь наблюдая за мной.       — Блять, да оно ещё и бронированное, — попробовав ударить, узнал я.       Арсений вскочил на ноги, и подбежал ко мне, со страхом в глазах рассматривая, что я делаю. Бесплатный аттракцион блять.       Схватив с прикроватной тумбочки молочного цвета лампу, и хорошенько размахнувшись, впечатал в оконное стекло. Результатом я был доволен, но не Арс, который уже не знал, как на это реагировать. Осколки полетели на пол, а помещение тут же наполнилось холодным воздухом.       — Ты с ума сошел? — несмело прошептал он, присаживаясь на диван.       Его глаза метались, пытаясь зацепиться за что-то нормальное, понять и разъяснить. Кажется, так я его отвлек от возбуждения, но я этого не добивался.       — А вот это поможет, — отвечая на его вопрос, я резво отколупал огромный кусок стекла и резким движением вогнал его в сердце.       И вот в чем дело. Я никогда не отличался отличным знанием анатомии, так как в этот раз промахнулся, но…это сугубо моя проблема.       Больно жутко, силы выливаются как из ведра, а разум не яснеет. Облакотившись о стену, я съехал вниз, уставясь в пол.       Голубоглазый подбежал ко мне приподнимая мою голову:       — Господи, Тоша, Господи.       Он собирал мою вытекающую кровь и пытался влить обратно. Н-да, медик из него никудышный.       — Господи, я ведь не успел сказать…ч       Но мой разум затуманивался с каждой секундой, я остатком разума понимал, что открылась дверь, вбежали ребята, гул и темнота. …       Вдох.       Я подскочил на месте. Фух, ну так я и думал — я бессмертен. Это ж столько ещё экспериментов можно наделать. Хах, попугал знатно, зря реакцию до конца не увидел.       — Ну, пока.       Я помахал рукой сидящему на полу Арсу, и постучал в дверь. Попов проследил за мной, нахмурившись от удивления и наглости. А в чем наглость то? Я то ничего такого не делал. Так…пару раз разгромом занимался, а так… …       Холодно. Жутко холодно. Сука, я настолько много раз коммуниздил пальто, что сука, подумал, что я это сделал.       А заметил я это, уже отходя на приличное расстояние. Идея опять ограбить магазин, и за пятнадцать минут успеть все сожрать была заманчивой, но до него ещё надо дойти. Недовольно цокнув, я повернул обратно. По моим расчетам лучше вообще сегодня никуда не ходить, а остаться там. Тем более, когда я приду, останется пять минут.       Зайдя снова в квартиру, я заметил кипиш у двери в комнату и поспешил туда.       — Что произошло?       — Антон… — Оксана всхлипнула, держа в руках телефон, — Арс вскрылся.       — Что?!       Боль в висках. …       Как только глаза открылись, я метнулся к Арсению. Фух…живой. Сидит, невредимый, надрачивает себе. Я спокойно выдохнул, и присел напротив него. Сначала, естественно, штаны надел, а потом уже сел.       Сопоставив факты, я понял одну главную деталь. Когда я возвращался, значит этот додик умирал. В одно время, каждый раз, когда я уходил, он вскрывался. Это больно понимать, поэтому в моих уголках глаз застыли слёзы. Лицо горело от стыда…я принес боль.       — Арс?       Он приоткрыл глаза, уставившись на меня.       — Ч-чего тебе? — с отдышкой спросил он.       — Расскажи секрет, не держи в себе.       Он удивлённо выдохнул, перестав надрачивать. Глаза моргнули в смущении, и он сщурился.       — Кто тебе рассказал, Сережа?       — Да, — решил соврать я. Так этот придурок может сознаться, если нет, то придеться опять прибегнуть к повтору.       Он сложил руки в лодочку, и прикрыл лицо, шумно задышав. Я положил свою руку ему на колено, чтобы как-то прибодрить.       — Да, я тебя люблю.       Это был удар поддых. Я захлебнулся собственной слюной, и со свистом откашлявшись уставился на голубоглазого. Мне всегда казалось, что он меня ненавидит…       — Прости, я должен был с самого начала рассказать. Не надо было притворяться, что ты мне безразличен, или что-то типо того, — он распинался передо мной, как девчонка, — как говорили, это несёт обратный эффект, но тут все иначе.       Я не смел дышать. Так…вот в чем дело…       — Это я попросил, чтобы подсыпали виагры. И Сережа должен спектакль разыграть, если ты не поймёшь. Чтобы снова было как прежде. Я думал, если мы потрахаемся, то ты изменишь свое положение ко мне.       Из его глаз текли слёзы, и он наконец выдохнул.       Воспользовавшись временем, я посмотрел на часы. Миновало то время, когда я возвращался… Получилось?       — Поэтому…может ты сходишь со мной на свидание? — он улыбнулся сквозь слёзы, протягивая руку.       Почему бы и нет?       В груди приятно потеплело, а на моем лице заиграла улыбка.