Агония

Затаив своё дыхание, Флэки проронил последнюю слезу, после чего аккуратно приоткрыл дверцу шкафа и выглянул. Пусто. Гробовая тишина. Задние лапы тряслись, а передние с большой усталостью поднимались. Страх охватил всё тело, каждый сантиметр и миллиметр. В голове крутились ужасные мысли и внутренний крик. Смотря тревожным взглядом на пустой коридор, он сглотнув направился тихими шагами на кухню. Понимая, что это может стать последнею ночью в этой жизни, хотелось плакать, хотелось рыдать и биться на полу в конвульсиях, лишь бы это всего это не произошло. Внезапно почувствовался запах горелого. Горелой стали, которую держали над огнём минут пять. Едкий и неприятный запах. Его было невозможно терпеть, почему Флэки пригнувшись направился дальше. Сердце билось как бешенное, не давая себе даже немного сбавить ритм. Выглянув за угл кухонной двери, дикобраз не увидел чего-либо странного, кроме разбитого окна и камня на полу. Запах. Этот запах. Он стал ближе. Уже позади. Обернувшись, он увидел Флиппи с кухонным ножом в лапах. Рыже-красные края лезвия были хорошо заметны в темноте прохода. Вскрикнув и рванув на саму кухню, но не успев и шага сделать, как по его иглам прошёлся раскалённый нож, обрезая под самый корень небольшую часть защиты на его спине. Закричав от болезненных ожогов, дикобраз подскользнулся об собственные же иглы, что рассыпались на полу. Проскользив по гладкому полу до стола, Флэки попытался встать, но оппонент уже был сзади. Со своим злобным и мерзким смехом взявшись за шею только что поднявшегося с пола красно-шёрсткого и крепко сжал сонную артерию. Кровь медленно переставала поступать в головной мозг, в глазах начинало темнеть, но в чувства привёл сильный удар ножом в бок. Глаза распахнулись, а изо рта вылетел вздох. Кровь брызнула на лаймовую шерсть, покрывая её багровыми пятнами. Начав извиваться и всё больше себя насаживать на нож, Флэки вновь начал кричать, но, похоже, по воле Божьей, иглы впились в лапу и предплечье, вызывая ужасную и режущую боль у медведя. Стиснув острые зубы и задней лапой пнув истекающего кровью дикобраза, тем самым скинув его с ножа, он стал вытаскивать огромные и острые иглы из своей плоти. Воспользовавшись моментом, тот быстренько поднялся и что было сил храмая и ковыляя поплёлся в кухонную кладовку. Из глаз рекой текли слёзы, а тяжёлое и глубокое дыхание утихало. Вот и всё. Это конец. Вот она, смерть, собственной персоной.