будь тише (вырезка)

когда морской прибой понемногу начал утихать в сознании, Грозный даже и не понял, какую часть своего сердца в тот момент отдал ангелу, шедшему рядом. пепел последней сигареты стремительно опускался на асфальт, но Генри не мог контролировать это. он мог лишь нервно поглядывать за спину, проверять, не осталось ли чего от сигаретной пыли. иногда асфальтное крошево мешало идти, иногда галька заставляла спотыкаться, но заставить Генри не смотреть на впереди идущего Лекса не могло ничего. в тот вечер, после многочисленных признаний учителя, он замолчал. он ничего не мог сказать. казалось, сказано уже всё, он увидел всё тепло, которое мог дать Хейс, но почему-то под боком всё равно ощущалось тёплое сияние ангела. или это была сигарета? -как ты? - Генри подался вперёд и почти вышел на одну линию с Лексом, но тот стал идти еще быстрее. -я замёрз. - в голосе мальчика не было злости, только страх и небольшой оттенок печали. хочется обнять. а если кто-нибудь увидит? -не волнуйся. - он нежно остановил Грозного. прижал к себе, заставил уткнуться в плечо, а сердце пропустило удар. не видел в будущем ничего страшного. уже никого не знал. - "согрею." фонарей не было. они были где-то там, на набережной, но здесь даже лучика от их света уже не оставалось. -спасибо. - Лекс медленно отстранился от объятий, пошёл ещё стремительнее, потупил взгляд. -ты на что-то обижен? -нет. дойдём до номера - расскажу. - большая его часть всё равно оставалась рядом с мягкими отблесками воды. стержень души надломился. как ОН мог знать обо всём этом? почему Лекс не знал о НЁМ ровным счётом ничего? окурок, старый, как мир, запакованный в зип-пакет с нарисованными на нём смайликами, до сих пор лежал в портфеле Грозного. и это было ему единственным напоминанием о том, что произошло тогда. служило странным ориентиром во времени и грело душу, пусть Лекс не помнил от того дня ровно ничего. он просто проснулся на следующий день и нашёл пакетик в сумке. странным ли решением стало его не выбросить? для нынешнего Лекса - да. для старого - нет. ему казалось это чем-то важным, тем, чего он не знал, не помнил, но что ценил больше всего. было ли это настоящим чувством тогда? определённо да. конечно да. было. абсолютно точно. хотелось взять Генри за руку. Грозный притаил дыхание, замедлил шаг и смущённо, невинно, протянул ему открытую ладонь. учитель мягко положил свою руку на его, но вскоре вынужден был её отпустить. -я сделал много отвратительных вещей. - заходя в номер, Лекс раскинулся звёздочкой на кровати, прикрыл глаза, но спустя мгновение медленно согнулся калачиком, побоялся посмотреть на Генри, сглотнул и нахмурил брови. -тебе не обязательно вести себя так рядом со мной. ты можешь расслабиться. я тебя люблю. - Хейс уже сидел на коленях рядом с краем кровати. рука опустилась в мягкие волны волос Лекса, завела прядь за ухо, пригладила, убрала локоны с лица. вместо того, чтоб снова съязвить, мальчик коснулся щеки Генри, свёл брови домиком, бесконечно мило поцеловал в лоб. потом в нос. в подбородок. приподнялся, положил голову на плечо учителя, обнял. -всё будет хорошо. я обещаю. ты мне важен. - Грозный нервно выпалил, зарылся в полураскрытые объятия, желал вжаться в эту пропахшую дымом футболку. Генри встал. лёг рядом. обнял снова уже куда крепче. -что ты хотел рассказать мне, милый? - бесконечная обеспокоенность в голосе. -я видел тебя так часто. во снах, хотел тебя увидеть, на утро забывал твоё лицо, хотел коснуться твоих губ. представлял, как мы ходим по берегу речки, совсем близко к ней, там, где никто нас не мог увидеть. представлял, как прикладываю тебя нежно к стене, провожу рукой по ключицам, а ты спрашиваешь, что же я делаю. я только сейчас понял, почему меня всё это время так сильно тянуло к тебе, понимаешь? ты был мальчиком из моей мечты. но я не помнил твоего лица. а если бы помнил? а если бы помнил тот день? мне хотелось любви. неосознанно. я хотел тебя. -Лекс. ну Сашенька... - он не знал ответов. не знал настолько глубоко, насколько любил. он не мог показать это в полной мере. иногда оставалось лишь любоваться смелыми взглядами, казалось бы, ещё такого маленького мальчика, хотелось брать за руку, когда он с кем-то ссорился, подталкивать к нужному направлению, смотреть влюблённо даже в самой тесной толпе. но мог он только невзначай подойти на переменке и правильно завязать ему галстук. только это могло не вызывать подозрений. только это. -давай ещё раз. - Генри не понял, о чём просил Грозный. посмотрел вопросительно. - назови меня по имени. так, как только ты можешь. -Саш? - неуверенно. -да, так. продолжай. - Лекс, так сильно не любивший свою первую форму имени, прижался к тёплому телу учителя. ждал. -Сашенька, - начал гладить по голове. спустился к затылку, лавировал между кудрявыми прядями, направлялся к лопаткам, оттягивал футболку, а от нетерпения скоро совсем её снял. Лекс не был против. - "Саш." -можно поцеловать тебя? - Грозный отвёл взгляд. вроде, даже не смутился, но смотреть в глаза всё равно было неловко. спрашивать об этом напрямую он не привык. без ответа, Генри поцеловал Лекса сам. часто второму казалось, что учитель пытался принизить его своими дейстями и стеснить волю, но сам же из-за этого и оставался самым грубым. -мы видели друг друга слабыми. - в губы пробубнил Сашенька, положил Генри под себя, закрыл ему глаза рукой и продолжил, совсем не напористо, целовать. -мне нельзя на тебя смотреть? -нет. не смотри. -почему? - он отстранился, убрал с лица руку. стал поглаживать по большому пальцу. поцеловал худые костяшки. -я вовсе не милый. - Лекс потупил взгляд, растерялся, слез с Генри. Хейс улыбнулся. -с чего ты взял? ты очень милый. - он взял Грозного за обе руки. зевнул. - хочешь поспать голыми? я тебя уверяю, ты очень красивый. самый красивый котик на свете. "котик" кивнул. в лучиках луны Генри выглядел ещё прекрасней. "нет, это ты самый красивый на свете." - чуть было не выпалил Лекс, но вовремя себя остановил. -ты тоже очень... классный. - по крайней мере, в его голове это звучало лучше, чем предыдущая фраза. в ответ Генри только улыбнулся. сонными глазами кинул взгляд на своего маленького мальчика. как всегда не такой, как остальные. заснул. заметив это, Лекс уже без стеснения заключил его в объятия.